Глава 4

У молодого человека сладкий голос. Да и сам он — картиночка. Смуглый, кареглазый, явно из южных широт, а волосы выбеленные. Ещё и родинка на щеке, не обязательно натуральная.

А я его где-то видела. Это ж восходящая звезда поп-эстрады! Арист, так его вроде звали.

— Люблю зрелых женщин, — лукаво улыбнулся он.

Симпатяга, подбирают же таких, ещё и сладкоголосый.

По столешнице стойки, на уровне моей груди, под длинными музыкальными пальцами двигалась большая шоколадка. Я в жизни не видела этой фирмы и такой обёртки.

Это же Тверская, здесь и магазины соответствующие.

— Нельзя, и сладкого не ем, — в моём голосе резкая строгость, и арктический лёд. — Просьба отойти.

— Давай мягче, детка.

— Ваша детка на диване. Молодой человек, будьте любезны, не мешать, — я кивнула ему в сторону дивана, где смеялись девушки из его тусовки.

— А чё такая борзая? — моментом сменил тон парень, забрав шоколадку.

Я замерла, уставившись на него исподлобья.

Вот и вся их аристократичность, вот она изнанка сливок общества — отстой. Если мы в Выхино-Жулебино ещё сдерживаемся, эти нет.

Абстрагироваться от дегенератов, сидящих на диванах, не получилось. Зоопарк на выгуле. Прогрессивные, одарённые, полное отсутствие культуры.

У них своя иерархия, своя конкуренция. Заметно ненавидели друг друга, но вынуждено общались. Юноши и девушки замолчали, когда вышел их папка. Он бледный, неразговорчивый. Что-то страшно заходить в кабинет босса, недобрый он совсем.

Папка творческой тусовки после разговора с Ярославом Васильевичем совсем «лицом поехал». Когда сильно эмоциональный человек колит в свои подвижные брови и морщинистый лоб ботокс, уходят только морщины, но не эмоции. А это значит, что-то где-то будет кривиться в десятки раз глубже. И у папки искривился в нескольких местах рот, он шёл прямым ходом на выход, уводя с собой свой птичий двор, который больше не чирикал.

И тишина. Пошла забирать чай.

В его кабинете остался запах дорогого одеколона. Справа от шкафа, с той самой лестницей, по которой можно было забраться наверх под потолок, была открыта потайная дверь. Видимо, там у босса комната.

Ярослав Васильевич стоял у окна уже в новой рубашке, застёгивал пуговицы. Пультом, босс настроил кондиционер, и становилось прохладно. Звонил его телефон, еле слышно шипя.

— Тебе придётся ко мне заскочить, — говорил босс, потом трубку отстранил. — Закажи ужин, Света, на две персоны.

Я кивнула и вышла с полными чашками назад. Чай они не пили.

— Макс, как заказать обед? — спросила я у секретаря.

— Открой папку: «Нужды», там всё есть, — он быстро печатал на компе. — Мы уже всех перечислили, ты ведь не родственница Белогривцевых.

Я зашла на кухоньку и начала мыть посуду. Докучливый Максимка покинул пост и заглянул ко мне.

— Сюда просто так не попадёшь на работу, Светлана Романовна.

— Сгорели на работе от любопытства, — хмыкнула я, развесив чашки на стене. — Анекдот какой-то.

— У нас дружный коллектив…

— А я нет. У тебя очки запотели.

Ушла от него. Смешной такой, общается там с кем-то, новую работницу обсуждает. Прямо настоящий корпоративный организм.

Я села за стол и общий чат включила. Всполошились, увидев меня. Я улыбнулась и открыла папку: «Нужды». Пятьдесят три телефона. Сами номера запомнить я не смогу, а вот кому звонить, запросто.

Позвонила в ресторан. Есть хотелось страшно, но решила потерпеть до вечера.

В этот момент вошли в приёмную три девушки, несли одежду в чехлах. Красиво улыбались, раскидали свои чемоданы у диванов. Вау, бутик на выезде. Впервые видела.

* * *

На мне классический женский костюм-тройка, брючный в коричнево-рыжем цвете. Что-то было в нём от стиля кантри, навевал мысли о прериях и забытых вестернах. Невероятно стильный и элегантный. Подойдёт для делового или формального повседневного образа. И к моим волосам идеально!

Состоял из жакета, жилета и брюк. Жакет имел полуприлегающий силуэт, с одним рядом золотистых пуговиц и широкими лацканами. Брюки обычные, прямые. Жилет безрукавный, с V-образным вырезом, в нём расстёгнутые пуговки на моей белой блузке смотрелись просто офигенно! Была видна грудь. Застегну, конечно, но хотелось полюбоваться на себя. Зеркало имелось только в туалете. Возможно ещё у босса в тайной комнате. Но туда красоваться я не пойду точно.

Отлично, что я догадалась туфельки кинуть в сумку. Они небольшие, охрана их не тронула. Зато удобно.

Необыкновенные цвета, жилет ярче жакета, брюки насыщенно-коричневые. Теперь я однозначно добавляла немного тепла и нежности в общую картину офиса.

Если мне этот костюм оставят, я себе закажу фотосессию. Дорогой очень. Цену мне не сказали, но я догадываюсь. Селфи я в туалете всё равно сделала, Ире выслала.

Да я из такого костюма не вылезу! Можно носить как на работе, так и на особых мероприятиях: презентации там, свадьбы или день рождения. Он же так красиво подчеркивал стройность фигуры.

Вовремя я похудела.

Мне хотелось здесь работать. Хотелось любоваться собой и хоть что-то из себя представлять. Здесь я всегда буду хорошо выглядеть, правильно себя вести. Пользу приносить в конце концов.

Два костюма были куплены за счёт фирмы, так босс приказал. И два ужина — для Ярослава и меня.

Заботушка! Босс мне всё больше нравился.

Второй костюм бежевый, тоже отличный, но не такой сногсшибательный что ли.

Где-то часов в пять организм, работающий до этого двенадцать лет на предприятии, начал подавать сигналы, что пора домой. Макс ушёл, оставив меня одну. Перед тем, как попрощаться, показал, что рядом с кухней есть шкаф, где я могу повесить свою одежду и пальто, которое до этого было кинуто на стол.

Темнело, за окнами пошёл снег, светился в уличных фонарях. Можно рассмотреть прохожих и зеркальные окна соседнего здания.

Я сидела на диване, сложив колени вместе, и медленно кушала божественную телятину с овощами. Свет основной я погасила, остался только на моём рабочем столе. Из его кабинета лился яркий поток, но до диванов не дотягивался.

Почти домашняя обстановка: прекрасный ужин и приятный голос мужчины где-то рядом.

Как во сне.

Одели, накормили. Хотелось расслабиться, но по трешевому договору я тут круглые сутки. Сейчас, босс перестанет говорить по телефону, спрошу, что дальше от меня требуется.

— Зайди ко мне!

Кажется, меня это касалось. Я быстро вытерла рот салфеткой и, прихватив со своего стола планшет, отправилась к боссу.

* * *

То, что компания связана с шоу-бизнесом, это понятно. Но были ещё клубы, организация праздников, модельные агентства. И все предприятия разные, названия тоже, а будто подчинялись единому мозговому центру, и центр в этом офисе. Поэтому здесь так богато и всё на высоком уровне.

Босс крутился в кресле, внимательно меня рассматривая. Глаза спрятались под нависшими бровями, и тёмные круги делали взгляд пронзительным и колющим.

Ужин стоял на краю его стола, нетронутым. Уже остыл. За всё время, что я здесь, он пять раз выпил чай.

Чем жив этот человек?

— Светлана Романовна, а ты зачем добровольно договор подписала? — Без улыбки поинтересовался босс и вернулся к клавиатуре и монитору.

То есть мне не задания будут давать, а поговорят со мной по душам. Не получится, я в душу не пускаю, к сердцу приближаться не даю. Хватит того, что этот мужчина нравился. Да, он не мог не нравиться! И возраст его ничуть не портил.

Сейчас начать ему говорить, что договор этот не имеет юридической силы — нарваться на угрозы. Хотя его угрозы я не восприняла всерьёз.

Я подписала договор, Ярослав Васильевич, потому что докатилась до депрессии от одиночества. Мой переход в средний возраст оказался таким страшным, что казалось, я схожу с ума, и моя дорога к психотерапевту. И тут ты, шокирующий меня своими договорами, своими угрозами и щедростью. За время, проведённое рядом с тобой, я ни разу не вспомнила, как мерзко и подло предал меня мужчина. Как страшно быть одинокой и беззащитной.

А ты такой…

Такой высокий и сильный. И я точно знаю, что если ты поскользнёшься, я окажусь в безопасности на твоей груди, и даже если ударю тебя в глаз колокольчиком, ты простишь меня.

— Быть рядом с мужчиной двадцать четыре часа в сутки, на полном его обеспечении — это похоже на брачный договор, Ярослав Васильевич. Это шутка, если что, — ровным и бесстрастным, немного отречённым голосом ответила ему.

— М-м, вот как ты шутишь, буду знать.

— Я бы тоже хотела знать, как вы шутите, как вы злитесь, уже лицезрела.

— Шутки мои жестокие, — холодно предупредил он.

— Надеюсь, это не повредит моей жизнедеятельности и не приведёт к травмам тела, — сдержанно сказала я.

— И рядом с мужчиной, на полное его обеспечение, и чтобы без травм души и тела? Хитрый пупсик в фартуке. Ты молодец, хваткая. К твоему наряду не хватает сомбреро, пончо и мертвого ослика.

Нахмурилась, пытаясь понять, о чём он. Я заметила, Ярослав очень странно говорил и не только со мной. Какими-то притчами что ли, словами непонятными на первый взгляд, но несущими серьёзную смысловую нагрузку. Необычный он, одним словом.

К нему ещё привыкнуть надо. Я сколько слушала, никак не могла понять, где же он шутит. Диковинная манера общения. Вот час назад по телефону про каких-то феечек рассказывал, которые трусы на лица надели и петь пытались. Серьёзным таким голосом кому-то втирал эту историю.

Сомбреро, пончо и мёртвый ослик — это что⁈

А наряд действительно напоминал те широты, не ошиблась.

— Я так и поняла, что вы хотели поиграть со мной. Припугнуть женщину из народа. Но если честно, Ярослав Васильевич, просто таким образом секретарей не ловят. Я подумала, вам нужна помощь…

— Забота, и куни мне некому делать, — резко перебил он меня.

— Вообще некому, вы во мне нуждаетесь, — это не то чтобы мечта, а не реализованный в полной мере материнский инстинкт. Я опять посмотрела на недоеденный ужин.

— То есть это благотворительность, Светлана Романовна? Я весьма удивлён вашей логике.

— Как и я вашей. Будет вам и забота, и куни. Если зубы почистите! Вы не ели! Вы так ослабните! — разозлилась на него и чуть слышно добавила, — мы как будто на разных языках разговариваем.

— Это от недосказанности. Когда отходишь ко сну? — его пальцы быстро бегали по клавиатуре. Он напоследок щёлкнул, поставив точку, и перечитывал написанное.

— Около полуночи.

— Закажи до полуночи массаж. Позвони Феде, скажи: женщину свою привезу на полное обследование, — он отправил сообщение и опять посмотрел на меня.

— Вашу женщину, — повторила я и быстро записала в планшет.

— Может не зубы чистить надо, а полиэтиленовый пакет на голову надевать при общении с тобой.

— А! Это же я — ваша женщина.

Ярослав, ты такой мерзкий, и такой… Такой влекущий, со всеми своими неоднозначными приколами.

— Света, ты так краснеешь, как моя первая любовь в пионерском лагере, перед тем как я её распаковал.

У меня уши горели от позора этого долбанного разговора. И тут я увидела, что пуговки блузки, похабно расстёгнутые для селфи, застегнуть обратно я забыла, и начала этим заниматься у него на глазах, продолжая зардеть.

— Чувствуете себя моложе⁈ — спросила у него.

— Однозначно. Теперь расстегни обратно!

Я замерла на мгновение, потом расстегнула пуговицы.

— На три ниже, как было, — хрипло приказал босс.

Я повиновалась. Глаза не подняла, чувствуя, что лицо и уши просто полыхают.

— Позвони во «Фристайл», скажи, что в девять я буду у них. Проветри, и унеси этот ужин, закажи мне восемь рубашек, этим занимается Леночка. Рубашки развесишь здесь, бак выстави в приёмную, его сейчас заберут. И пусть выкинут твой старый страшный костюм. Не позорь меня, хватит этого раздражающего цвета на твоей голове. Верни русый.

— Нет. Я — феникс, восставший из пепла. Мексиканский.

— Полёт творческой мысли запрещён.

Я осмелилась поднять на него взгляд. А Ярослав на меня не смотрел. Хмурился, глядя в монитор, и мял подбородок.

Почему так? Почему же мне оказалось так мало нужно, чтобы смотреть на него и испытывать трепет⁈

— Запрещён по договору… Вы серьёзно думаете, что я не понимаю происходящего?

— А ты понимаешь?

— Конечно, этот договор невозможен, он противоречит всем законам страны.

— Это если воспринимать его как трудовой…

— О! — опешила я.

Сама же сказала, что договор похож на брачный. Точнее нет! Нет, он не брачный и не трудовой.

Это…

Господи, я как в другое измерение попала. В какую-то сказку с шарадами, загадками и сложным лабиринтом.

Поэтому Ярослав кажется намного старше меня?

— Это… Это так сложно, но очень интересно.

— Тебе понравилось? — усмехнулся самый странный мужчина в моей жизни.

— Начало неплохое.

— Так расслабься и получай удовольствие. Если я устану, скину тебя другу. Без работы не останешься.

Его слова хлёсткие, без какого-либо ехидства, как само собой разумеющиеся. И так обидно сразу стало, что захотелось разрыдаться и убежать.

Тварь! Нельзя расслабляться. Вот не дадут женщине никакой надежды.

Шутка⁈

Или нет?

Мне сорок лет, нужно как бы не задумываться о том, что у меня в принципе может быть любящий мужчина. Проехали. Никто меня не будет любить так, как я сама себя полюблю.

Влюбилась… Дура. Хоть бы не сказать кому. Самой противно, и сама над собой ржу. Что другие скажут? Никто не узнает, и он тоже.

— Ещё что-то? — строго спросила у босса.

— Расстроилась, — он внимательно меня рассматривал.

— Только потому, что вы знаете Михаила Миронова, — бровью не повела, будто интерес потеряла к разговору. — Просьба, не рекомендовать меня своим друзьям. Я не нуждаюсь в деньгах…

— Только в заботе и куни, — он лучезарно улыбнулся.

Моё каменное лицо ему как немой укор. Это была шутка — «Если устану, отдам другу». Женщины с ранимой душой и романтическими мечтами здесь не выживут. Сложно остаться равнодушной, когда говорит с тобой такой мужчина и говорит жутковатые вещи на самом деле.

Странная игра. Действительно, мы не договариваем, и от этого напряжение неприятное. Явно подхожу ему в любовницы, но на время. Возможно на тот период, пока след от обручального кольца на его пальце полностью не исчезнет.

Но у медали две стороны. Мне тоже нужно время всё забыть.

И я улыбнулась ему в ответ.

Странный тип, но мне нравился.

— Можно идти?

— Да, побыстрее, ко мне приедут скоро.

Я поспешила в приёмную, обед его и свой сунула в холодильник, приоткрыла окно и стеклянную дверь в общий коридор, по которому уже ездили машинки для чистки ковров и говорили на странном диалекте уборщики-мужчины.

Ярослав сидел в кресле, отвернувшись к стене, и всё время говорил по телефону. Выставила в коридор бак плетёный с его грязными рубашками, туда сунула свой костюм.

Нашла в «Нуждах» Леночку, заказала ей рубашки для босса. Записала его на массаж около одиннадцати вечера, сообщили, что будут места и в целом, если раньше приедем или опоздаем, то ничего страшного. В больницу позвонила, самого Фёдора не было, медсестра записала на приём приблизительно в десять. Москва — город большой, но все заведения предполагаемого посещения располагались рядом друг с другом, и в такое время пробок не ожидалось. Фристайл сообщил, что двери такому уважаемому человеку, как Ярослав Васильевич, открыты круглосуточно.

— Добрый вечер, огненная птица, а где же Элечка?

То есть это такой офис, где некрасивые, неухоженный, заплывшие жиром люди не появляются вовсе.

— Добрый вечер, господа, — улыбнулась я мужчинам. Встала со стула и приняла букет розовых роз. — Светлана Романовна, сегодня первый день, с Элей не знакома.

— Неожиданно, — сказал статный мужчина, у которого во внешности было нечто азиатское, отчего он казался изысканно утончённым в своём коричневом костюме, так славно сочетающимся с моим. — Но не менее приятно.

Его трое спутников кивнули мне, я им.

Это параллельный мир. И нужно успеть им насладиться, пока меня другу не порекомендовали.

Не прощу, засранец! У меня тоже есть некоторые требования, нельзя меня всё время пугать.

Я взяла свой договор, чтобы досконально его изучить.