Глава 48

После предложения уважаемого мясодела Тимохи Степного, от которого я не смогла отказаться, решила его принять, но с небольшой оговоркой, сделав ему уже своё контрпредложение.

Уважаемый мясодел раздумывал недолго и уже был готов сразу же ехать в воластулад, но я охладила его пыл, сославшись на неотложные дела, и мы договорились встретиться в местной управе на следующий день, сразу же как рассветёт — рано поутру.

Как, однако, неудобно к нему обращаться просто по имени или фамилии, а всё потому, что он был из простых торговых, поэтому и не имел никакого титула, а значит и обращение было простым. Но я, общаясь с ним, решила оставить своё первоначальное «уважаемый», потому что не привыкла называть просто по имени «деловых людей». А в том, что это был умный, умелый и опытный делец, который сразу почувствовал и просчитал и выгоду, и расширение, и возможный крах своего дела, не поддавалось никакому сомнению. Не просто же так он почти сразу после местных праздников сам заявился ко мне в замок без приглашения, не побоявшись гнева молодой кня́зьи.

Как я уже выяснила, здесь было не принято заявляться в гости без приглашения, как для простых, так и для знатных. Так что его приезд в замок к кня́зье незваным и нежданным гостем означал очень многое. Конечно же он очень сильно рисковал попасть в немилость к молодой хозяйке княжества, возможно поэтому и передал свою просьбу о встрече через сына, чтобы хоть как-то смягчить свое появление без приглашения.

Предложение уважаемого мясодела было до банальности простым: заключаем договор с владизом на использование и рецептов моих маринадов, и коптильни, и консерв. Другими словами, он так и занимается своим делом, но использует моё разрешение на введение новой продукции с помощью моих новинок.

Естественно, мне не нужно будет ничего делать самой, потому что он берёт на себя организацию всего процесса, начиная от выращивания животных или получения мяса у охотников, производства различной мясной продукции и её сбыт, а я за это буду иметь свою долю, которая составляет аж четыре десятых от чистой прибыли.

На чистой прибыли, кстати, настояла я. И это была самая большая доля от моих придумок. Штрафные печки не считаются.

— Вы, Варвара Дмитривна, не думайте. Всё будет честно и в воластуладе обменено на крупные монеты, чтобы вам с мелочью не возиться. Меня тут все знают и все дела мы со Стафейем ведём под отчёт в воластуладе, а у них не забалуешь. Один раз оступишься, попадёшь и больше уже тут не пройдёшь.

Кто такой был Стафей я не знала, но мне почему-то сразу подумалось о местном молочном монополисте. Они же были какими-никакими, а родственниками. У нас это называлось сватами, а как тут я пока не знала.

Ну, раз уж их дети поженились, помахав ручкой своим родовым семьям, то это ещё не значит, что эти самые семьи пожелали им попутного ветра на прощание, тем более что детки далеко и не ушли. Так что, есть вероятность, что и уважаемый молочник объявится. Правда, тут мне ему нечего предложить. Во всяком случае пока.

— В вашей честности, уважаемый Тим… эмм, мясодел Степной, я и не сомневаюсь. Я другое хотела спросить. На излучине реки есть небольшая возвышенность… Это же ваша земля?

Когда мы объезжали княжьи земли, то я заприметила одну небольшую возвышенность, которую огибала протекающая река, словно обозначая границы отдельной территории, оставляя небольшой перешеек примерно километра в два. Вот этот-то холмик или курган, или пригорок — возвышенность, в общем, мне и приглянулся и по размерам, и по удалённости от города, замка и селений. Только вот, по словам Альяна, эта земля принадлежала их семье. Я догадывалась, что тут вряд ли кто решится мне продать землицы для своей усадьбы, но…

За спрос же не бьют в нос? А, как говорила моя тамошняя бабушка: «Так, коли в дверь не стучать, так никто и не будет открывать». Вот я и решила постучаться, то бишь спросить.

— Это вы про заячью затопу? На излучине там только она и есть.

— Я не знаю, как эта возвышенность называется, но, если мы говорим об одной и той же местности, то… Я бы хотела у вас её купить.

— Заячью затопу? Хэх, да берите и так! Да, забирайте!

Я даже закрыла глаза и немного качнула головой, а потом даже улыбнулась, потому что буквально воочию услышала слова из всем известного фильма Гайдая про Ивана Васильича: «Забирайте! Государство не обеднеет!»

— Ну, зачем же так. Я могу у вас её купить. Кстати, а почему заячья затопа?

— Так… там холмик-то не большой, вот его и зовут заячьей горой. А затопа, так потому что как снег с гор сходит, то там проход к нему и затопляет. Бывает, что и до пятого месяца затоплено. Так что… Он мне от семьи достался. Выпасать там скот или траву растить несподручно, а что другое на той горе сделать и не знаю. Несподручно. Его у меня никто и не купит, а вам, коль надо, я и так отдам. Вы ж мне уладиз на мясодельство дозволили, а я что, такую малость вам зажалею?

Так, значит там бывают подтопления. Нужно будет этой весной посмотреть, как долго и насколько холмик будет затоплен… Но, скорее всего, я его выкуплю, а там… Что-нибудь придумаю. Пусть будет. Хоть такая малость, но мая, а не князя.

Следующие дни закрутили нас в хороводе поездок в воластулад для составления всех грамот. Правда, я сначала поговорила со Светомиром Северьянычем по поводу владения землёй после её покупки.

— Так, вы покупаете, ваша и земля. А у князя что земли мало? Зачем вам что попало? — недоумевал уладел.

Пришлось разъяснять зачем мне именно эта земля, которую, кстати, мне уважаемый мясодел Степной всё-таки подарил на радостях от подписания договора. Я по такому случаю сделала ему скидку до трёх частей от десяти. Не хотела я жлобиться. И так мне эта заячья гора даром досталась, а земля тут была если и не на вес золота, то очень дорогая.

Уважаемый мясодел-то радовался, а вот сизый нос совсем нет, потому что он требовал, чтобы сначала такой же договор составить с Всеслав Силычем — с княжеством Срединным, а потом уже с местным мясоделом.

Какая была разница кто первый, а кто второй, я так и не поняла, но всё же настояла на другой последовательности, аргументируя это с помощью известного выражения «кто первый встал — того и тапки». Выпалила я это сгоряча, потому что дедулька ну ни в какую не соглашался, но мне пришлось настоять, доступно объясняя ему почему. Конечно же такая очерёдность очень раздосадовало уважаемого уладела.

Хорошо ещё, что он не придал особого внимания моему странному для этих мест выражению, так как тапок-то тут и не было. Ни в качестве обуви, ни в качестве слова, обозначающего эту самую обувь. Всё что надевалось на ноги как обувь, вне зависимости от предназначения, формы, типа, вида или размера, тут называли простым словом обувка, чем-то похожим на наше обувь. Для меня это было новым открытием, потому что на большой земле я слышала такие слова как сапоги и туфельки, а тут все местные использовали только одно слово на все случаи жизни, то бишь обуви.

Едва вернувшись после всех разъездов, я даже была не удивлена увидеть ожидающего меня уважаемого молочника — Стафейя Белова. Отцу Елейи тоже нужно было дозволение продавать свою молочку в моих новых горшочках с крышками.

Если про мясные консервы всё было более-менее понятно, то вот смысла продавать в них молочные изделия я не видела. Молоко же в отличии от мясных консервов купцы не повезут на большую землю, а для сыра такие горшки и не нужны.

— А в обычных горшках, что вкус другой? Сметана с молоком кислее, а масло постнее? — не удержалась я от шутки.

— Так вкус он и будет такой, как и всегда, а вот горшок-то будет от самой кня́зьи! Только ради княжьего горшка и будут покупать. И наши и не наши торговые тоже!

Смысла в этом я не видела, потому что если всё получится с консервацией, то такие горшки можно будет купить у мастеровых, а потом продавать в них или хранить всё, что хочешь. Это я и попыталась разъяснить уважаемому молочнику, но… У него, видимо, было свое видение ситуации, так что пришлось ещё и с ним подписать договор, где я настояла, на том, чтобы только часть молочки продавалась в таких горшках. А то этот доморощенный маркетолог быстро смекнул, как можно повысить цену на ходовой товар. Молочник этому был рад, а уладел негодовал.

За всеми этими заботами я и забыла о возвращении Оси без какой-либо корреспонденции. С одной стороны хорошо — нет вестей, значит нет плохих новостей. А вот с другой стороны — нет вестей, значит жди гостей. Знать бы ещё каких… Только и оставалось, что ждать прихода весны и открытия прямого сообщения с большой землёй.

Интересно, князь сразу же приедет или опять задержится?