Глава 18

Следствие буксовало на месте ещё две недели – если считать с момента представления повестки. Хотя, как довольно быстро понял Яр, и предыдущие полтора месяца не прошли для милиции впустую – все, кого он мог бы привлечь в качестве свидетелей, были недоступны или не хотели с ним говорить. Пропали маленькие шлюшки Ларочка и Маришка, Джокер перестал отвечать на звонки.

Яр поручил Роману достать всех, кто может по этому делу хоть что-нибудь подтвердить – что Яр никогда не был со шлюхами жесток, что всегда хорошо платил, что все они были живы и здоровы, в конце концов. Однако и Роман за полторы недели не смог отыскать никого – зато самому Яру предъявили результаты экспертизы, согласно которой он неоднократно на Яну Жидорёву кончал, щупал её и оставлял синяки.

Сколько Яр не вспоминал, никаких Ян в своей сауне вспомнить не мог – кроме той одной, которую отправил домой.

– Да даже если я убиваю кого-то, то не оставляю столько следов! – бушевал он, пригласив к себе в кабинет Романа и Аню. – Да и потом, что я, Чикатило какой? Может, я девочек и люблю, но абсолютно точно – живых! Всё же белыми нитками шито! Просто нет слов! У меня из офиса трупы исчезают – и их не находит никто, а тут девчушка своими ногами ушла – и все следы ведут ко мне! Что скажешь, Роман?

Роман молчал. Он вообще в последнее время был молчалив, а теперь и вовсе перестал отвечать.

Яр злился всё сильней, понимая, что Романа надо убирать – ещё один прокол и неспособность разрешить критическую ситуацию были налицо, но именно сейчас было не до того.

Он перевёл многозначительный взгляд на Аню, но и та не спешила отвечать. Если Роман был спокоен как танк, то Аня ощутимо волновалась, если не сказать – была напугана до смерти.

Только когда Яр уставился на неё, девушка сглотнула и задумчиво произнесла:

– Я бы адвоката искала, Ярослав Игнатьевич…

– Ищи! – согласился Яр. – Что ещё?

– Ещё… – Аня с сомнением посмотрела на Романа. – Не знаю. Всё.

Яр обошёл стол, опустился в кресло и снова уставился на Романа:

– Похищение кто организовал? Ты выяснил?

Роман покачал головой.

– Два месяца прошло! – Яр со всей дури врезал кулаком по столу, так что подпрыгнули на пару сантиметров стоявшие вдоль края пресс-папье.

Роман тогда так и не ответил ничего. Почему – Яр узнал полторы недели спустя. За это время он отправил Миру в Ниццу и начал на всякий случай трансферт активов в Швейцарию. Успел, впрочем, немного – переводы тормозились на каждом шагу.

А двенадцатого февраля к нему заявились знакомые уже ребята, но на сей раз – с ордером на обыск.

– И что вы хотите тут найти? – поинтересовался Яр зло. – Склад наркотиков? Или, может, коллективное захоронение битых девочек?

– Не смешно, – отрезал следователь с постным лицом, – нас интересует первый этаж.

– Вперёд, – Яр указал на лифт. Поначалу даже не хотел вставать, но потом всё-таки поднялся и пошёл следом за офицерами.

На первом этаже, как и следовало ожидать, не обнаружилось ничего – кроме потайной двери, которую обнаружили в самом конце, когда Яр уже собирался провожать следователей к выходу.

Яр сплюнул и, решив не припираться лишний раз, открыл дверь своим ключом.

Следователь присвистнул и вошёл внутрь в сопровождении понятых – и, точно зная, где искать, направился к ведущей в бильярдную двери.

Яр снова последовал за ним. По спине пробежал холодок. Если он верно понимал, о ком идёт речь, то судьба девчонки была ему известна ровно до этой двери. А вот что произошло потом? Это он довольно быстро узнал.

– Это что? – спросил следователь, ткнув фонариком в краешек зелёного сукна.

Яр подошёл к нему. Ему уже было ясно, что небольшое бурое пятнышко – это кровь.

– Ключи от комнат есть у меня и у начальника службы охраны, – задумчиво произнёс он, впрочем, не без некоторого расчета.

– Он тоже любит поразвлечься с девочками? – поинтересовался следователь зло.

Яр промолчал. Ничего подобного, конечно, он за Романом не замечал, но в остальном всё сходилось довольно легко.

– Разрешите подняться в кабинет переговорить с секретарём, – сказал он.

Следователи переглянулись.

– Не мальчик, не убегу! – рявкнул Яр.

Помедлив ещё немного, тот, что стоял рядом с Яром, кивнул.

В сопровождении офицеров Яр поднялся наверх и с их разрешения зашёл вместе с Аней в кабинет. Коротко изложил расклад и уже закончил почти говорить, когда дверь распахнулась, и на пороге показалась Яна.

Яна к утру стала только злей.

Что творилось в голове у Яра, она понять уже не могла. Зачем было подсылать к ней какого-то грёбаного медбрата, она ещё могла предположить, но зачем было следить за каждым их шагом – у неё уже не укладывалось в голове.

В её собственном мозгу упорно билась мысль: «Он псих» – но Яне, почему-то, было всё равно. Сердце сжималось от боли при мысли о Яре, и она уже сама не знала толком, чего хотела – просто увидеть его или убить.

На очередном светофоре в голове довольно стройно сложились контуры диалога, в котором главной фразой должно было стать: «Или забери меня назад, или отпусти». Она и сама понимала слабость этого ультиматума – Яр вообще не вёлся на ультиматумы никогда. Но ничего лучше придумать не могла. Она давно уже не знала, как вообще с Яром говорить.

О Диме она не думала совсем. Он казался сейчас муравьём, который не вовремя заполз в штаны, и во всех его поступках, подарках, приглашениях до одного теперь Яна абсолютно отчётливо видела руку Яра. Она узнавала каждый штрих – проклятый Calvin Klein, старые кассеты и даже фотоаппарат, который и теперь зачем-то висел у неё на шее, и безрукавку, которую Яна одела с самого утра. Хотелось выть, стучать кулаками по стенам и кого-нибудь бить – Яна даже знала кого.

И когда, поднявшись на третий этаж офиса Яра, она увидела в приемной двух незнакомых людей, почему-то перегородивших ей путь в кабинет, Яна даже думать не стала о том, кто это может быть.

– Очередные псы? – рявкнула она. – С дороги! Мало стреляли вас!

На секунду кордон дал слабину, и Яна пронеслась в кабинет Яра, где краем уха ещё успела услышать фразу:

– Романа в расход. И кого я сказал найди, Аня, сделаешь – заплачу.

Потом Яр повернулся к ней, и на долгих несколько секунд наступила тишина.

– Яна, – произнёс Яр каким-то незнакомым, больным голосом, и на секунду Яне показалась, что Яр вот-вот бросится к ней. Все заготовленные слова до одного вылетели из головы.

Яна зажмурилась, но так и не произошло ничего.

– Вот и мотивчик пришёл, – произнес кто-то у неё за спиной.

– Какого… – выпалила Яна, чувствуя, как чья-то рука ложится ей на плечо. – Ты вообще кто?!

– Это вы – кто? Яна?

Яна скрипнула зубами и окинула презрительным взглядом двоих, стоявших теперь рядом с ней.

– Яна Журавлёва.

– С подозреваемым знакомы давно?

– С подозреваемым в чем? И о чём вообще речь?

– Ярослав Игнатьевич Толкунов подозревается в убийстве несовершеннолетней Яну Жидорёвой. В изнасиловании и нанесении многочисленных телесных повреждений.

– Что? – Яна медленно перевела взгляд на Яра. Словосочетание «Яна Жидорёва» всё ещё билось в голове. – Ты свихнулся совсем?

– Яна, я…

«Мотивчик пришёл», – тут же промелькнула ещё одна фраза в голове, и что-то щёлкнуло у Яны внутри. Она попятилась, когда так же внезапно в одну цепочку сложилось всё – детский поцелуй, побои и унижения, годы ненависти, пролёгшие между ними, сгоревший клуб, потерянный муж, похищение, новые побои и наконец – свежий труп кого-то, по имени Яна.

«Да с чего ты взяла, что он хочет тебя вернуть?»

Яне вдруг стало страшно и смешно.

– Ты это хотел сделать со мной? – тихо спросила она.

– Яна!

– Да…

– Яна, я никого не убивал!

– Никого?

– Я не убивал её!

Яна не слышала. Она медленно пятилась к выходу. Перед глазами необыкновенно живо предстал её собственный труп – изуродованный, с покрытым ссадинами лицом.

Из кабинета она вышла спиной, а едва оказавшись в одиночестве, пулей вылетела на лестничную площадку и понеслась вниз бегом. Не останавливаясь, нырнула за руль и машинально, не разбирая дороги, сделала по центру несколько кругов.

Потом остановилась у какого-то сквера и закурила. В голове немного прояснилось. Зато на сердце стало ещё тяжелей. Даже если Яр хотел её убить, она не могла просто так уйти. Она должна была знать, что произошло.

Докурив сигарету, Яна снова завела мотор и отправилась обратно к офису Толкунова.

Секретарша сидела на месте, как ни в чём не бывало. Смотрела на Яну сдержанно, но зло.

– Можно к нему зайти? – спросила Яна осторожно.

– Его увезли, – холодно сказала Аня.

– Куда?

– В КПЗ, надо полагать.

Яна сглотнула. Всё это походило на кошмарный сон.

– Они не могли.

– Но увезли.

Яна подошла ближе к её столу. Она не знала, что ещё можно сказать.

– Кто такая эта Яна Жидорёва? – спросила она, наконец.

– Девочка из службы эскорта.

Яна закрыла глаза и кивнула.

– Следовало ожидать.

В груди закололо ещё сильней.

Яна открыла глаза. Ощущение бреда усилилось, когда взгляд её упал на фотографию, лежащую перед Аной на столе.

– Чёртово дерьмо! Он что, держал это в руках, когда её убивал? – Яна схватила фото со стола, опередив мелькнувшую в воздухе руку Ани.

– Это фото жертвы, – сказала Аня негромко. – Его привезли мен… Ребята из МВД.

– Какой к чёрту жертвы, это я! В Испании весной!

Аня подняла на неё внимательный взгляд, и Яна тоже уставилась на неё.

Аня сглотнула. Она явно к таким приключениям не привыкла.

– Ярослав Игнатьевич тоже говорит, что это не может быть она. Что очень похоже на…

– На меня. Дерьмо!

Яна прошла по приёмной от стены к стене. Яр мог узнать её или не узнать – хотя от мысли о том, что всё-таки узнал, в груди даже теперь разливалось тепло – но она-то точно помнила, как делали это фото, как она собственноручно клала его в альбом…

– Я заберу, – бросила Яна и, не слушая ответа, направилась к лифту.

Два дня она была сама не своя. Мастер-класс летел к чёрту. Хотелось увидеть Яра – и больше ничего. И что делало фото, её собственное фото у Толкунова на столе, она понять не могла.

Утром четырнадцатого она позвонила Туку – просто потому, что больше не могла позвонить никому. Описала коротко расклад.

– И что ты хочешь от меня? – мрачно спросил Тук.

– Он же твой друг.

– Когда-то был.

Яна помолчала.

– Хорошо, – сказала она. – А я? Я ведь тебе помогла.

– Да. Так что ты хочешь от меня?

– Узнай, кто эта самая… Жидорёва.

– Хорошо, – Тук повесил трубку. Облегчения Яна не ощутила. Так и металась по квартире добрых полдня, а потом оделась и вышла во двор. Ещё час она шла в никуда, просто глядя, как падают белые снежинки на подоконники и крыши машин. И снова облегчение не пришло. Стоило вернуться в подъезд, как жгучая смесь боли, злости, беспокойства и обиды накрыла её с головой.

Она зашла в лифт, поднялась на свой этаж и, выйдя из лифта, замерла: у самой двери стоял Дима, в промокшей от снега дутой куртке, с корзиной цветов в руках.

Яна прикрыла глаза, но так, чтобы через ресницы всё-таки видеть его.

– Я тебе сказала больше не приходить, – жёстко заметила она и мимо незваного гостя направилась к двери.

– Я знаю, Яна… – прижав корзину одной рукой к груди, другой Дима поймал её за локоть. – Поговори со мной. Это – от меня. Я сам не хочу уходить.

Яна окинула взглядом корзину цветов.

– Он хотя бы деньги вернёт?

– Нет. Мне плевать.

Яна отвернулась и вошла в коридор. Дверь, впрочем, закрывать не стала, позволяя Диме войти следом.

Повесила куртку и, носком одного кроссовка поддев другой, оба сбросила на пол.

Дима сам привычным движением закрыл дверь.

– Яна, ну хоть что-нибудь скажи.

– Проходи, – буркнула Яна и вошла в гостиную. Она остановилась в метре от окна, снова глядя, как кружится снег за стеклом.

Дима разулся, осторожно устроил цветы в комнате, а затем, сняв и повесив куртку, тоже вошёл. Достал из корзины коробочку туалетной воды, подошёл к Яне со спины.

– Я выбирал сам, – тихо сказал он, кончиком пальцев тронув Яну за плечо.

Яна не сдержала любопытства и бросила короткий взгляд на духи – марка была недорогой, и сама она такими бы пользоваться не стала.

Яна взяла в руки духи и снова отвернулась к окну.

– Дима, ты знаешь, кто для меня Яр?

Дима пожал плечами.

– Могу предположить.

– Нет, не можешь. Он для меня – всё. Им пронизана вся моя жизнь. И даже когда его нет рядом – я думаю только о нём.

Дима не отвечал.

Яна прикрыла глаза и со свистом втянула носом воздух.

– Его посадили сегодня. Ты знал?

Дима покачал головой. Потом осторожно положил руку Яне на плечо и, заметив, что та не сопротивляется, притянул девушку к себе.

– Он даже… – произнесла Яна тихо, всё так же не открывая глаз. – Даже не рассказал мне ничего. Даже… Даже не пришёл ко мне, когда я в больнице лежала… Чёрт!

Яна вывернулась из рук Димы и уткнулась лбом в стекло.

– Он приходил, – сказал Дима и, сделав шаг вперёд, так же прислонился к окну. – Просто не хотел, чтобы ты знала.

Яна зажмурилась. Хотелось орать, выть, крушить и ломать.

– Почему?!

Дима пожал плечами.

– Не знаю. Я не понимаю его.

Яна рвано вздохнула и покачала головой.

– Он испортил всё… Всё, до чего только смог дотянуться. Он уничтожил мою жизнь. Уничтожил меня. Мой клуб. Мой брак. Даже то, что могло быть между мной и тобой – уничтожил он.

Дима молчал.

– Не знаю… – Яна отвернулась, медленно сползла по стене и, усевшись на пол, опустила подбородок на сложенные руки.

– Он больше не сможет тронуть тебя. Так?

Яна вскинула голову, посмотрев на Диму как на незнакомца, как на сумасшедшего, который не понимает, что несёт.

– Уходи, – сказала она тихо.

– Яна, я…

– Я поняла. Спасибо. Просто уйди. Я хочу побыть одна.

Яна дождалась, пока за Димой закроется дверь, но так и не встала.

«Я ненавижу его», – крутилось в голове и тут же сам собой возникал вопрос: – «Если я ненавижу его, откуда такая боль?»

Она так и сидела, не зная, сколько времени прошло – час или, может, два, – пока в кармане не зазвонил телефон. Яна откинула крышку и сказала:

– Алло.

– Есть кое-что, – голос Тука напряжённо звенел. – Или, вернее, нет ничего. Показания как отец Жидорёвой давал генеральный директор фирмы «Елисей». Но больше про эту девочку невозможно найти ничего. Зато владелец фирмы…

– Я знаю, кому она принадлежит, – Яна резко встала и сжала здоровый кулак. – Какое же он дерьмо…