ГЛАВА 19

– Что, папик устроил разнос?

Константин смотрел на Янку с насмешкой – не в пример тому, как в первый раз. Может быть, то, что Янка возвращалась снова и снова, сделало его таким самоуверенным, а может быть, он знал что-то, чего не должен был знать.

От последней мысли Янке стало неуютно, будто она вышла к доске отвечать на вопрос, ответа на который не знала.

Впрочем, именно это сравнение успокоило Янку и заставило улыбнуться. Уж в таких-то ситуациях она бывала не раз и всегда выходила из них с блеском.

– Вышвырнул. – Янка облокотилась на стол напротив Константина и соблазнительно изогнулась. – Даже шмотки собрать не дал.

Константин хмыкнул.

– То-то смотрю, ты сегодня упакована так же, как вчера.

Он замолчал, задумчиво разглядывая Янку задумчиво.

– Долго ты с ним была?

Янка повела плечами, старательно изображая небрежность.

– Год.

Подумала и добавила:

– По мелочам я не работаю, Константин.

Константин хмыкнул, отделился от стены и подошёл к ней. Коснулся пальцем плеча и провёл линию дальше к подбородку и вдоль скулы. Коснулся большим пальцем уголка рта.

Янка смотрела на него, размышляя, чего от неё ждут – развратности или, напротив, норова? Нужно было найти золотую середину, потому что Козырев вполне мог и не поверить внезапной уступчивости, поэтому Янка позволила ему подержать руку так ещё секунду, а потом поймала Козырева за запястье и осторожно отвела в сторону.

– Я не шлюха, Константин.

Козырев усмехнулся.

– Я так и не думал… Поначалу.

Ещё несколько секунд он вглядывался в светло-серые глаза Янки, а потом так же аккуратно, без всякой агрессии, но вполне уверенно перехватил её пальцы и сам сжал уже в двух руках.

– С кем ты спала? – спросил он жёстко, и Янка поняла, что это нечто вроде собеседования. Козырев клюнул, но его интересовал хороший, непользованный товар.

От мысли о том, что её снимают как шлюху, стало тошно, но Янка заставила себя не задерживаться на этой мысли.

– А похоже, что со многими? – спросила она и чуть наклонилась вперёд, так, чтобы Козырев чувствовал её дыхание на своей щеке.

– Это как посмотреть.

Янка улыбнулась.

– Я могла бы рассказать тебе сказку про больную сестру и голодное детство. Или о том, как тяжело порядочной девушке в России найти единственную любовь. Ты бы поверил мне?

– Нет.

– Жаль. – Янка усмехнулась и, подняв свободную руку, положила её Козыреву на плечо, провела по пиджаку до самой шеи и остановилась. – Давай начистоту, Константин. Меня зовут Яна Журавлёва. Я без вести пропала год назад. Если ты не знаешь, кто мой отец, то легко можешь узнать.

– Я знаю, кто такой Георгий Журавлев, – мрачно сказал Константин. Он явно что-то просчитывал в уме.

– Выкуп за меня не дадут, – перебила его мысли Янка, – я нахрен не нужна там, откуда сбежала.

– И ты решила податься в шлюхи, потому что не умеешь работать головой?

Янка скрипнула зубами. Такой Константин ей совсем не нравился. Впрочем, Константин сегодня не нравился ей вообще. За медовой мягкостью речей проглядывала стальная хватка и привычка к контролю, а Янка не видела за ним права контролировать себя.

– Я решила, – пояснила она с улыбкой, – что от меня будет больше пользы рядом с сильным и интересным мужчиной, чем в палатке на рынке.

Константин чуть отстранился, продолжая внимательно разглядывать её. Взгляд его теперь был оценивающим, и он разве что вслух не говорил: «Покрутись».

Янка усмехнулась, подумав об этом, и отделилась от стола. Вышла на свободное место и, чуть разведя руки в стороны, повернулась вокруг своей оси, демонстрируя Козыреву точёную фигурку, высокую грудь и тонкую талию. Когда она повернулась и снова встретилась взглядом с Константином, в глазах мужчины пылала откровенная похоть.

– Я не шлюха, – повторила она и снова подошла к Константину вплотную, – но могу стать ею. Для тебя.

Янка с трудом скрыла улыбку, почувствовав животом, как набухает член Козырева.

– Так просто? – спросил тот.

Взгляд его стал немного рассеянным, а голос чуть охрип, и Янка уже решила было, что Козырева можно брать голыми руками.

– Мне негде ночевать, – сказала она с лёгкой грустью и тут же поняла, что промахнулась. Козырев будто заледенел. Отодвинулся мгновенно и стал совсем чужим, смотрел теперь цепко и незнакомо.

– Я не подбираю бездомных котят, – сказал он.

Янка мысленно выругалась, понимая, что что-то упустила.

– Я, вроде, не прошу меня накормить, – сказала она зло и скрестила руки на груди. – Ты от нашей ночи получишь не меньше, чем я.

– Значит, всё же шлюха, – заметил Козырев удовлетворённо.

– Пошёл ты! – Янка отвернулась и шагнула к выходу, но рука Козырева тут же до боли сжала её локоть.

Янка на секунду запаниковала. Охрана ждала снаружи, но вряд ли они стали бы вмешиваться – разве что её начали бы резать на куски.

– Завтра поговорим, – сообщил Козырев, вдруг оказавшийся твк близко, что его дыхание обожгло ухо.

Янка повернула голову и, не разжимая плотно стиснутых губ, процедила:

– Где?

– Можешь выбирать.

Янка чуть расслабилась, чувствуя, что игра продолжается.

– Воробьёвы горы, – сказала она, – погуляем, поговорим.

Козырев улыбнулся и отпустил её, вмиг становясь таким же мягким и обаятельным, как и в прошлые вечера.

***

Янка вышла из казино и закурила. Она почти видела фигуры двух амбалов в кожанках за стеклом одной из «девяток», но только подала знак рукой, как можно более незаметно и, спрятав руки в карманы, побрела вдоль улицы.

Ночевать под открытым небом, тем более в такой мороз, ей не приходилось никогда. К Туку идти было нельзя, и тем более нельзя было идти домой, а денег у неё в кармане было ровно столько, сколько она унесла из казино накануне – от силы хватило бы на такси. Соваться в гостиницу без документов тоже было чревато, да и сомневалась Янка, что найдётся гостиница ей по карману.

Минут двадцать она просто брела по Арбату по направлению от центра, доставая руки из карманов только для того, чтобы закурить, а потом остановилась, прислушиваясь. Яне показалось, что она слышит знакомые голоса.

Она постояла ещё, вслушиваясь в лабуду, которую перетирали между собой стоявшие поодаль пацаны, а потом расхохоталась и хлопнула одного из них по плечу:

– Володихин, ты?

Парень обернулся удивлённо и тоже захохотал.

– Журавлёва? Тебя ж зарезали, не?

Янка усмехнулась.

– Пока нет, но всё зависит от тебя.

***

На следующий день на Воробьёвы Янка приехала и на такси, чисто вымытая и одетая в новенькие джинсы и куртку.

Константин ждал её на смотровой площадке , нахохлившийся и явно недовольный её опозданием. Он был одет в чёрное пальто, застёгнутое под самое горло.

Янка только усмехнулась, затормозив напротив него.

– Куда пойдём? – спросила она как ни в чём не бывало.

– Что это за пацанчик? – спросил Козырев.

– Дима Володихин.

Константин шагнул к ней. и глаза его недобро блеснули.

– Я знаю, что Дима Володихин. Я спросил, кто он тебе.

Янка расхохоталась и, поймав Константина за локоть, развернула его так, чтобы можно было идти вдоль парапета.

– Не бойся, не любовник. А ты, стало быть, уже биографию пробил. Ну и как, узнал, как меня зовут?

– Узнал, – подтвердил Константин, легко поддаваясь на провокацию, и двинулся следом за ней. – Пока что ты не соврала. Хотя непонятно мне всё равно…

Янка резко повернулась и приложила палец к его губам

– Я тебе и нравлюсь тем, что непонятна. Разве не так?

– Нет, не так.

– Тогда чем?

Константин помолчал.

– Ты красивая, – сказал он. – У тебя живые глаза. И я в самом деле не думал, что тебя можно купить. Если честно, ты меня разочаровала.

Улыбка медленно сползла с лица Яны, оставшись жить лишь на краешках губ.

– А если бы я сказала, что не хотела становиться шлюхой? Что меня похитили и…

Теперь расхохотался Константин, резко и обидно блеснув глазами.

– … и заставили раздвигать перед кем-то ноги? Извини, я бы разочаровался ещё сильней.

– Но ты бы меня забрал?

Козырев пожал плечами.

– Не пытайся давить на жалость, Янка. Я уже сказал: бездомные котята мне не нужны.

Янка улыбнулась холодно и зло, под стать взгляду мужчины. Склонила голову набок и сказала:

– Вот видишь. Тогда о чём мы должны говорить?

Константин пожал плечами и, прижав её пальцы плотнее к своему локтю, сам двинулся вперёд.

– Не знаю, – сказал он. – Если бы мы познакомились иначе, то я бы спросил, как тебе этот вечер и этот снег.

– Мне нравится. – Янка улыбнулась и прижалась на секунду щекой к его плечу. Вполне искренне, потому что это было именно то, о чём она мечтала.

Они шли по дорожке, постепенно спускаясь к реке, наблюдая, как на другом берегу начинают загораться разноцветные огни. Иногда Янка пыталась угадать, что это светится там, вдали, а Константин предлагал свои ответы на этот вопрос. И с каждым словом и с каждым шагом Янка чувствовала, как накатывает на неё бесконечная грусть.

Она поняла, наконец, чего ей так не хватало в последний год и что Яр вполне мог ей дать, но ни разу даже не попытался.

Они оба знали, кто из них кто. Не знали только деталей, но главного Янка не пыталась скрывать, а Константин больше не спрашивал её о прошлом, будто удовлетворившись тем, что донесли ему его люди за прошедший день.

Янка не пыталась рассказывать, потому что, даже если бы она могла рассказать, меньше всего ей хотелось говорить о даче, где она готовила сосиски в ободранной кастрюльке, о том, как Яр брал её, заставляя упираться в стену лбом, и о том, как она перестала смотреться в зеркало, потому что устала каждое утро видеть перед собой избитое, опухшее лицо.

Козырев тоже не говорил о себе – вернее, говорил, но так, что за несколько часов ни разу не упомянул ни бизнес, ни имена друзей и врагов. Он рассказывал о молодости, которую провёл в Курске, о том, как приехал учиться в Москву, и о других мелочах, которые давно перестали иметь значение.

Уже на берегу Янка снова остановила его и развернула лицом к себе.

– Уже поздно, – сказала она.

Лицо Константина, до того улыбавшееся, стало серьёзным.

– Ты опять поедешь к этому Володихину?

Янка пожала плечами.

– Не знаю. Деньги у меня есть, так что, может, сниму номер где-нибудь.

– А что было бы, если бы ты его не встретила?

Янка пожала плечами и негромко рассмеялась. Потом посмотрела на Константина, но улыбку с лица убрать так и не смогла.

– Не знаю, – сказала она честно, – я бы что-нибудь придумала. Может, и сама додумалась бы вспомнить про старых друзей. А может, впервые переночевала бы под мостом.

Константин покачал головой.

– Ты мне нравишься, – сказал он.

– Я это всегда знала, – заметила Янка, продолжая улыбаться.

– Поехали ко мне?

Янка подняла бровь.

– Кофе попьём?

– Или чего-нибудь покрепче.

– Хорошо.

Константин подал знак куда-то в темноту, и через полминуты рядом с ними затормозил чёрный «Мерседес».

Внутри было куда более тесно, чем в джипе у Ярика, но и куда более комфортно.

Константин почти не смотрел на неё или делал вид, что не смотрит, но Янка то и дело ловила его взгляд в зеркале заднего вида.

Сама она раздумывала, что делать дальше.

Одна половина её хотела достать пистолет прямо сейчас, всадить две пули – одну в висок сидевшему рядом Козыреву, а другую – в бритый затылок водителя.

Что потом делать, Янка не знала – видимо, выкатиться из двери как в кино и, если ноги останутся целы, скрыться где-то в переулках.

Следили ли за ней ещё люди Яра? Наверное, да. Следил ли за ней сам Яр? Эта мысль обожгла Янку мгновенно и тут же была изгнана как бесполезная.

«Пусть видит», – подумала она со злостью и усмехнулась. До безумия хотелось, чтобы Яр понял, наконец, чего Янка хочет от него.

Другая половина всё ещё находилась под впечатлением вечера, так не похожего на всю Янкину жизнь. Да, Козырев не стал бы её жалеть, но никогда не жалел её и Яр. Он был чужим, но и Яр оставался чужим даже спустя весь прошедший год. И в то же время Козырев был не Яр. От этой мысли грудь сдавливала боль и с головой накрывала безысходность, потому что теперь Янка понимала абсолютно отчётливо: дело не в бизнесе, который делал их теми, кто они есть. Дело в Яре, который хотел оставаться таким, каким был.

Автомобиль остановился, и Константин первым вышел наружу.

Янка тоже вышла. Приближаться к нему она не спешила. Мысли о Яре напрочь изничтожили романтический настрой, и теперь Яне хотелось только одного: покончить со всем этим поскорей.

Константин сам взял её под руку и толкнул к дому – такому же безликому снаружи, как и тот, в котором жили они.

Козырев завёл её внутрь – вместо консьержки здесь было двое охранников, знавших Константина в лицо.

Они поднялись на лифте на второй этаж, и тут, наконец, Козырев начал терять над собой контроль. Он обнял Янку и принялся шарить рукой у неё под курткой в опасной близости от пистолета, так что Яне пришлось перехватить его руку и с игривой улыбкой отодвинуть от себя.

– Спорим, здесь камеры везде? – спросила она.

Козырев тут же кивнул и взял себя в руки, но как только двери квартиры закрылись за его спиной, снова взялся за своё.

– А как же кофе? – спросила Янка без особой надежды, да и без желания, в общем-то, этот кофе пить. Она всё ещё не знала, как быть дальше. Просто достать пистолет и убить? Это было куда тяжелее, чем стрелять в сволочь, наставившую оружие на Яра.

– К чёрту! – Козырев содрал с неё куртку и толкнул в комнату, продолжая прохаживаться по телу Янки ладонями, так что та едва успела прижаться к стене у окна, скрывая от Константина рукоять пистолета.

Козырев тут же налёг на неё, прижимая к стене.

Тело отзывалось само – руки Козырева были хоть и чужими, но опытными и уверенными.

Они потянули свитер Янки вверх, стянули через голову.

Козырев отступил чуть назад, любуясь своим приобретением.

– Нравлюсь? – спросила с ехидной улыбкой Янка.

– Не то слово! – признал Константин и подхватил её за задницу, заставляя обнять себя ногами.

Промежность Янку оказалась прижата вплотную к напряжённому паху Константина, руки Козырева с силой стиснули её ягодицы, потом скользнули вверх и замерли на секунду. Взгляд Янки встретился с взглядом Константина.

– Сука!– выдохнул тот и, вырвав пистолет Янки из-за её спины, отшвырнул в сторону.

Янка тоже выругалась и толкнула его так, что от неожиданности Козырев повалился спиной на кровать.

– Не называй меня так! – потребовала она и, в один шаг преодолев разделявшее их расстояние, уселась на Козырева верхом. – Ты что думал, я к такому, как ты, без оружия домой поеду? А если ты меня изнасилуешь и наутро в болото?

Козырев секунду смотрел на неё.

– Ты где этого набралась, малявка?

– Там, где уже не учат.

Продолжать дискуссию Козырев не стал. Молча столкнул её с себя и перевернул лицом вниз.

– Пусти! – выдохнула Янка и попыталась укусить его руку, оказавшуюся поблизости.

– Могу и так, если ты так привыкла, – выдохнул Козырев ей в затылок, наваливаясь всем телом.

Янка попыталась сбросить его с себя, но из такой позиции это оказалось нелегко. Козырев был тяжелей, и Янка своими трепыханиями лишь приподнялась так, что ему оказалось удобнее сдирать с неё джинсы.

Горячая головка тут же прижалась к её входу, и Янка застонала от собственного бессилия.

– Ненавижу, – выдохнула она и ещё раз попыталась сбросить Козырева с себя, но безуспешно – тот лишь прижал голову Янки к кровати и вошёл, разрывая так, что тело накрыла боль.

С Яром так больно не было никогда – разве что в тот, самый первый раз, когда Яр взял её во сне. Больно было не столько телу, которое пронзал раскалённый кол. Больно было в груди, там, где Козырев вовсе не трогал её, и каждое движение, казалось, разрывало не тело, а душу.

Янка скулила. По щекам текли слёзы, хотя такого с ней не было никогда. Казалось, Козырев никогда не насытится, в то время как собственное возбуждение Яны давно погасло и она лишь покачивалась вместе с матрасом, кусая простыню и силясь дождаться, когда всё закончится.

А потом Козырев выдохнул и резко обмяк всем телом. Он собирался поцеловать Янку во вспотевшее плечо, но не успел – этой секунды слабости ей хватило, чтобы сбросить его с себя и подхватить пистолет, лежавший на полу.

Она выстрелила, не целясь, опасаясь, что Козырев снова обездвижит её.

Сухо свистнула пуля, и Козырев упал на кровать спиной, развалившись, раскинув в сторону ноги и руки, будто отдыхал.

– Сука, – прошептала Янка и, подобравшись ближе, пнула его ногу. Та была ватной, и такой же ватной была рука.

Осторожно, стараясь не подходить слишком близко, Янка пощупала пульс. Кровь в венах не билась.

Задыхаясь от отвращения, Янка затащила Константина на кровать и укрыла одеялом – так, чтобы не видна была маленькая дырочка на лбу.

Она торопливо оделась, стараясь не замечать пронзительной боли между ног, и, уже открыв дверь, лицом к лицу столкнулась с амбалом в дорогом пиджаке.

Тот хотел что-то спросить, но Янка приложила палец к губам и прошептала:

– Спит.

Амбал понимающе кивнул.

Они разминулись в дверях, и амбал заглянул в комнату.

Янка не знала, что он там увидел. Уже стоя на лестнице, она просунула пистолет в квартиру и пустила ещё одну пулю – в затылок амбала. Захлопнула дверь и вприпрыжку бросилась по лестнице вниз.