Глава 16

Вера

Елена Анатольевна просила заехать после экскурсии, рассказать, как дети отреагировали на изменения, удалось ли вернуть их интерес, а я из машины выйти не могу. Припарковалась с торца здания, заглушила двигатель и, едва собралась выйти, зажав в кулак брелок, прорвало. Сорвало все плотины, мощный поток воды хлынул из глаз и остановить его никак не выходит.

После разговора с Покровским я довольно быстро собралась. Пятиминутная прогулка и мои глаза сухие, а улыбка широкая и искренняя: нельзя раскисать при малышах, им своих печалей и горестей хватает. Мы рисовали, дурачились, час пролетел в один миг. После — обед в кафе. Влад возился с детьми, с каждым умудрился пообщаться тет-а-тет, выслушал и, судя по их важным моськам, раздал дельных советов. Держался молодцом, но я слишком хорошо его знаю и по одному пустому взгляду могу определить, в какой цвет окрашена его душа. В черный. Я изваляла его в саже своих обид. И самое гадкое то, что ни разу не соврала в фактах. Лишь извратила свое к ним отношение.

Боже, как же тошно.

Надеюсь, Ветров снимает. Отличные, должно быть, кадры.

Нервно смеюсь, всхлипываю и сморкаюсь. Губы снова кривятся, подходит следующая волна истерии.

Как долго я смогу мучить его? Как долго продержусь? И чем все это обернется? Страшно делается от мысли, что в какой-то момент он поверит и заживет дальше. Встретит милую девушку, способную зализать его сердечные раны. Полюбит ее искренне. Не совершит с ней тех же ошибок, что и со мной.

Понимаю, что нужно что-то делать. Нельзя сидеть сложа руки и ждать, когда кто-то решит мои проблемы. Но что я могу? Я обычная девчонка! Самая обыкновенная! Даже Ярослав за месяцы не смог разобраться, куда мне?

Давление на мозги чудовищное. Будто кто схватил лапищами и сжимает, сжимает со всей дури, до хруста!

В стекло с моей стороны неожиданно стучат. Подпрыгиваю на месте, адреналин бьет в голову, дыхание от страха перехватывает. Резко разворачиваюсь и отворачиваюсь, громко застонав от отчаяния. Терехов! Господи помилуй, он тут откуда?!

Быстро привожу себя в относительный порядок. Вытираю слезы, снова сморкаюсь, хочу открыть окно, но он уже обошел машину и нагло распахнул дверцу напротив. Сел.

— Малыш, ты чего? — хмурый и расстроенный.

Берет мою руку, сжимает. Обручальное кольцо впивается в его ладонь и мои пальцы, но этого такими условностями как брак не проймешь.

— Все нормально, — аккуратно высвобождаю руку.

— Полечи, — кривляется, смотрит недовольно. — Я пятнадцать минут наблюдал, а ты только расходишься. Овдовела?

— Дурак ты что ли совсем? — обижаюсь, на глазах снова наворачиваются слезы.

И появляется зудящее желание позвонить Владу.

— Ну ты так убиваешься, — флегматично пожимает плечами. — Что за повод? А то может мне тоже надо, а я зубы скалю. Круги-то одни теперь.

— Я только от детей, — изо всех сил пытаюсь сохранить равновесие и не наорать на него за дебильные шуточки. — Тяжело расставаться.

— Возьми себе охапку, делов-то, — снова пожимает плечами. — Или Туров совсем нищий?

— Кость, хватит, а?

— А че-то меня бесит, что ты сохла по одному, свидание назначила мне, а выскочила за того, кто оказался проворнее, — огрызается, хватает мою руку, вертит обручальное кольцо. — Шлюхой ты никогда не была, по рукам тоже не гуляла. Хуйня какая-то, малыш.

— Я же объяснила, — вздыхаю, судорожно пытаясь вспомнить, что я там ему наплела на следующий день.

— Да-да, это не свидание, это деловая встреча. Пиздец какая деловая, раз ты ее тупо отменила, а не перенесла.

— Ты с какой целью сел? Добить? — интересуюсь апатично.

— Утешить, — язвит, небрежно отбрасывая мою руку на подлокотник. — И чем он лучше? Хуй с ним с Покровским, там одним достоинством покалечить можно, этот чем лучше?

— Как минимум тем, что в постели справляется без посторонней помощи! — неожиданно для обоих показываю зубы.

Костя вскидывает брови. Хмыкает.

— Злопамятная ты, малыш. Ладно, я тебя не за этим искал. Дело есть.

— Слушаю тебя.

— Скоро открытие нового корпуса больницы, — продолжает без особой охоты. — Идет внутренняя отделка, оборудование. Надо украсить. Дизайнеры предложили развесить на стенах детские рисунки. Ее Величество Покровская только что одобрила.

— Дизайнеры? — улыбаюсь, прикладывая голову к сиденью.

— Ну, я. Разница есть?

— Это мило, — улыбаюсь еще шире.

— А я милый, прикинь? — ехидничает, смотрит волком исподлобья.

— Сколько у меня времени?

— Три недели максимум. Но лучше бы пораньше, рамки заказать, развесить, тоже время.

— Поняла, Кость, — отзываюсь тепло. — Все сделаю.

— На открытии должна быть. Презентуешь.

— А вот это — лишнее, — морщусь. — Твоя же идея, рисовать будут дети. Я-то зачем?

— Затем, что я так сказал. Кто платит, тот и музыку заказывает. Наденешь то платье, которое выбрала для нашей деловой встречи. Посмотрю, блядь, как по-деловому ты будешь выглядеть, — выходит и со всей силы захлопывает дверь.

Брат, Влад, свекор, теперь еще и Терехов. Мы с бро отвратительные актеры.