Глава 18

Влад

Когда дверь вновь открывается, едва сдерживаюсь, чтобы не метнуть в сторону нее чашку. Останавливает лишь мысль, что это может быть Вера. Но нет, ее настырный братец. Проходит как к себе, сука, домой. Мобильный в руке сжимаю до судорог в пальцах.

— Александр, я занят, — отбиваю жестко и холодно.

По одному моему взгляду можно понять, что я в бешенстве. Но Котову начхать. Котов настырно идет дальше.

— Да, я понял, — отмахивается и садится на стул напротив моего стола.

Желание взять его за плечи и вышвырнуть, нахуй, в окно, такое острое, что рука под гипсом зудит. В груди клокочет ярость, дыхание и пульс учащаются, сдерживаться с каждой секундой все сложнее. Прикрываю веки, чтобы отвлечься от его раздражающей детской непосредственности, но перед глазами тут же всплывает поцелуй Туровых в машине.

Подскакиваю с намерением смахнуть все со стола, Котов подрывается вместе со мной и хватает мой ноутбук, прижимая к груди. Охуеваю настолько, что руки опускаются. Одна. Вторая бесяще висит на привязи.

— Так, спокойствие, — Котов отходит на шаг, вытягивает руку вперед ладонью. — Просто на вопрос ответь, ты после поцелуя губы вытираешь?

Блядь. Что? Он серьезен?

Он серьезен.

— У меня ствол есть. В курсе? — рычу сквозь зубы.

— Учту, — почти икает, глаза расширяются. — Но все равно ответь.

Пиздюк настырный!

— Да, — брякаю недовольно. — Нет. Выйди, а? — прошу по-человечески. Молю практически.

— Через пять минут, — кивает осторожно. — Вспомни. И я сразу объясню. Отвечаю, ты перестанешь психовать. Не знаю, что она тебе напела, но перестанешь.

Все еще адово раздражает. Но я отвожу взгляд, реально вспоминая как целовал его сестру. Херней какой-то занимаюсь, зла не хватает, но убить я его не убью, покалечу — пожалею, а отвязаться иначе не получится.

— Нет, — отвечаю через минуту, успев тотально ухнуть в воспоминания. Губы ее мягкие, бархатные, пухлые. Которые полчаса назад целовал другой мужик. — На выход! — рявкаю.

— И я не вытираю. Никто не вытирает, если не противно. Смотри сюда.

Суетливо ставит мой ноут на стол, достает мобильный, включает видео. Снимал он из кофейни на первом этаже, окна зеркальные, его не видно, а вот тачка Турова как на ладони. Вижу себя, прохожу мимо. Вижу, как Туров трогательно целует Веру, гладит по голове. И как оба вытираются.

— И? — поднимаю одну бровь.

— Ну ты вообще непробиваемый, — выдувает раздраженно. — Окей, у меня еще кое-что, — протягивает мне флешку. — После больницы я ж к ним поехал. И у Турова жил, расположение комнат знаю. И знаешь, что странно? Да ты запускай, смотри, — подначивает, уступая мне дорогу. Скриплю зубами, иду. Дети — это сложно. — Короче, они оба за мной по пятам ходили, дальше кухни и гостиной не пустили. Вера в туалет отошла, я типа тоже захотел, Туров приказал ждать, когда гостевой освободится. На фига, если две спальни и в каждой своя ванна? В одной я жил, — башка от него пухнет, но я клацаю по тачпаду, открывая папку. — Короче, я у них запасные ключи стырил из ящика. Туров для меня там оставлял, а у него все по местам, ну, ты знаешь. И вернулся, когда их не было.

Открываю первую фотографию и сразу же сажусь, разглядывая рисунок за рисунком.

— Кабздец, конечно, у меня волосы дыбом, — комментирует тише и, хвала Богам, медленнее. — Но они сто процентов спят порознь. Систер в гостевой.

Представить, что Туров трахает мою девочку с моими портретами перед глазами я, все же, не могу. Выдыхаю, закрываю глаза.

— Спецом для тебя утром разыграли. Я кофе пил, наблюдал. Сидели как истуканы пока ты не подъехал. Хрен знает, зачем, Влад, но это точно не то, о чем ты подумал.

— Догадался, — хриплю севшим голосом. — Спасибо.

— Ага, да на здоровье. Но ток это, знаешь, еще раз в подобном тоне с моей сестрой заговоришь, я сам твою жизнь в такой дрянной театр абсурда превращу, разгребать заебешься. А так да, пожалуйста. Обращайся, если опять накроет.

И все на таком позитиве, с улыбкой, натурально психопат. Но, мужик. Даже гордостью за него явно аномальной накрывает, будто сам воспитывал.

— Ну, я пошел. Работа, знаешь ли, — самодовольно задирает подбородок и выходит.

От меня определенно что-то есть.

Сажусь с ноутбуком на диван. Увеличиваю фотографию, рассматриваю ее рисунки. Почти на каждом — разводы от слез. Сердце щемит, сжимаю грудь через рубашку в наивной попытке давлением снизить давление. Как же ей погано. Как больно. Как страдает, мучается. А я все тот же долбоеб и обида ее не наиграна. Я облажался. По-крупному. Но за Турова она вышла не из-за этого.

Проблема. Травящие снимки. Нелепая авария. Под меня опять копают, но по бизнесу все ровно. Не исключаю, что уход Ярослава с должности послужил для кого-то сигналом, я и сам почувствовал брешь в обороне, но тут все до тошноты личное. Театр абсурда — меткое определение. И то, что моя невеста выскочила за другого подходит просто превосходно. Изумительно, блядь. Осталось выяснить, что за мудак портит мою голубую по праву наследования кровь.

Но для начала нужно принять правила игры.

Выхожу и иду к столу Веры. Она поднимает на меня робкий затравленный взгляд, стойко выдерживая мой пристальный.

— Что-нибудь нужно? — шелестит и поджимает губы.

— Да. Прими мои искренние извинения. Границы перешел именно я и сожалею.

— Все в порядке, — потупляет взор. — Так — правильно.

— Нет, так — лицемерно. И я не имею права на ревность, но я ревную. Видел вас в машине, пытался сдерживаться. Это тяжело, Вера. Тяжелее, чем я мог вообразить. Но вы оба мне дороги, вы ценные кадры, и вы мне нужны. Я смирюсь. Дай мне немного времени. А потом — еще немного.

Вера тихо грустно хмыкает. Встречаемся взглядами. Такая она печальная, вздернуться хочется.

— Хорошо, — принимает, слабо улыбается. — Кофе?

— Да, пожалуйста. И несколько писем под диктовку.

Прощение. Улыбку. Объятие. И украденный Туровым поцелуй.

Последнее — с процентами.