Глава 24

Вера

Из квартиры звоню брату. Ненавязчиво предлагаю продать бабушкин дом, раз уж никто туда не ездит. Саша в свойственной ему манере абсолютного пофигиста по жизни с легкостью соглашается, а я делаю вывод, что никому он свои ключи не давал и никого пожить не впускал. Становится лишь интереснее, кто же там поселился, но с делом это не связано, как и мой спаситель-леший и приходится поумерить свой пыл до лучших времен.

К Сабине в тот день, разумеется, не успеваю. Только переписываемся, пока к ней не является Туров. Передаю через нее привет супругу, благословляю их на страстный беззвучный секс и укладываюсь спать.

Утром Ярослав заезжает специально, чтобы отвесить мне оплеуху. Забирает отпечатки, но даже выслушать мой путанный рассказ времени нет. Зато хватает на то, чтобы стихийно обнять меня.

— Счастливый ты, что ли? — фыркаю ему в грудь.

— Не совсем, — отвечает серьезно. Сердце его вот только из груди выпрыгивает. — Но буду. И да простит меня батя, хер два я сяду. Ни за что ее не оставлю. Все, кошка, погнал. Сиди смирно и гоняй мышей, лады?

— В бумажках покопаюсь, — обещаю быть послушной. — Накаталась вчера.

Целует в макушку и отчаливает, а буквально через пять минут мой мобильный разрывает пустую квартиру заливистый трелью.

Влад.

Пульс взлетает так стремительно, что лицо полыхать начинает. Вытираю вспотевшие в момент ладони о футболку, трясущимися руками хватаю мобильный.

— М? — мычу в трубку.

— Разбудил? — Покровский удрученно вздыхает. — Прости.

Откашливаюсь, прикрывая динамик, отвечаю уже членораздельно:

— Нет, все в порядке. Что-то случилось?

— И да, и нет. Как на счет поработать в выходной?

Ковыряться весь день в бесполезных бумажках и ломать голову над загадкой, в которой не разобрались группа следователей, психопат с компроматом на весь город и мой муж-разведчик или повести несколько часов рядом с любимым. Что же выбрать?

— Собираюсь. Куда подъехать?

— Я заеду. Не торопись.

Как же не спешить, когда он наверняка уже у подъезда? Вылетаю через пятнадцать минут, в платье классического кроя, немного раздражаясь на то, что сидит оно уже не так идеально, как прежде.

Влад встречает у машины, прохаживаясь возле нее. Когда выхожу, останавливает свою беготню, окидывает меня взглядом. В глазах почему-то беспокойство, постепенно угасает, но до конца так и не пропадает.

— Доброе утро, — слабо улыбается мне, открывает дверцу, подает руку.

Когда-то я противилась этой галантности. Дикостью казалось, пережитками прошлого. Сейчас же с таким трепетом вкладываю свою руку в его, будто к алтарю меня вести собирается, а не в высокий внедорожник подсаживает. Дольше, чем нужно, смотрю ему в глаза. Мурашки бегут почему-то по ребрам, низ живота сладко сводит. Его ладонь крупная сухая и теплая. Большой палец гуляет по тыльной стороне моей, от каждого движения ток по телу летит. Приятно-то как, Божечки! Так бы и стояла. Так бы и смотрела. Но еще полминуты и мы точно поцелуемся.

— На производстве стало много брака, — поясняет, едва устраивается за рулем. — Едем туда.

Сердце взлетает в горло и бьется там как бешеное. Оно за городом! Два часа туда, столько же обратно, там минимум час. Полдня вместе… Глаза жаром от счастья и волнения заливает, моргаю и киваю.

— Нужно обойти все, понять причину, — вдруг подается вперед, едва сознания не лишаюсь от скачка давления, но он тянется к заднему сидению и протягивает мне новенький блокнот в кожаном переплете, приятного молочного цвета, с золотым тиснением. Название фирмы и новый логотип. Вожу по нему пальцем, гордясь братом. Очень крутая работа! Стильно, современно и без излишеств. — Я заказал очень много мерча на радостях, — хмыкает Влад и вручает еще и ручку. — Твоя задача — записывать все, что вызывает у меня сомнения.

— Поняла, — отвечаю с готовностью, прижимая блокнот к груди.

Но сначала мы заезжаем позавтракать. Влад говорит много и исключительно по работе. Я — просто слушаю, иногда киваю, вставляю короткие ремарки. Наблюдаю за ним, разглядываю. Ласкаю одним взглядом, обнимаю, окутываю. Внешне — спокойна. Внутри — стихия. Ураган, кружащий все проведенные вместе минуты, с самой первой встречи, с первого столкновения, с первого взгляда. Будто не говорила ему всех тех обидных фраз. Не бросала в лицо обвинения в том, что он не в силах исправить. Будто не вышла за его друга. Будто он не отвел к себе другую женщину. Все неважно. На все плевать.

На производстве мы проводим шесть часов. Не понимаю, как так время пролетело, один раз только присели перекусить в столовой и уже пора возвращаться.

— Приглашать на ужин, полагаю, неприлично, — бросает на меня взгляд, на пару секунд отвлекшись от дороги.

— Пожалуй, — соглашаюсь без особой охоты.

— Ок, — бросает сухо.

Взгляд в зеркало заднего вида, рулем резко вправо, съезд, проселочная дорога, на поле, за посадку, подальше от людских глаз. Сердце ошалелое от радости и страха за ребрами беснуется, во рту сухо, вместо мозгов — сладкая вата.

Молчу.

Устала говорить «нет», когда все естество кричит «да». Устала отталкивать, когда хочется обнять. Жутко только от возможных последствий, но тут так тихо. Пустынно. Никого и ничего за пределами машины.

Отстегиваюсь и разворачиваюсь, но в глаза ему посмотреть не получается. Дрожу всем телом, жажда близости такая острая, что меня мотает, точно маятник из одной крайности в другую.

— Киса моя, — шепчет Влад чуть слышно.

Берет мою руку в свои, подносит к лицу, целует. Глаза закрываю, слезы вдруг по щекам катятся, организм всеми силами пытается снизить внутреннее напряжение.

В сумке на коленях вибрирует телефон. Высвобождаю руку, заглядываю украдкой.

Ветров! В поле! Ну что за мерзавец! Какое ему дело вообще?!

— Кто? — бесцеремонно уточняет Покровский, хмурится.

— Ярослав, — вру и морщусь. — Нужно возвращаться, уже поздно.

— Хорошо, — соглашается легко. Улыбается. Кивает на мой ремень. — Пристегнись.

Сощуриваюсь на него, пытаясь понять причину такой разительной перемены. Как-то уж слишком легко. Слишком! Ну вот и что ты задумал?