Глава 31

Вера

От выстрелов подпрыгиваю на месте. То, что это именно они, сомнений никаких. Господи, у Влада пистолет! Откуда?! Зачем?!

Но даже если один сделал он, то второй — кто-то еще.

Пульс на пределе. Руки трясутся так, что телефон его в руках с трудом держу. Зачем он мне его отдал? Что делать-то надо?

Боже! Соображай, соображай уже!

Долбит тело, ладони, ступни и спина в холодном поту. Перед глазами мутно почему-то, но, на удивление, сознание остается со мной. Мне не столько страшно, сколько нервно. И почему-то в груди бешенство поднимается. Кто-то очень плохой расправляет плечи и поднимает голову внутри меня. Злой, безжалостный, бессердечный. Если с Владом что-то случится, я… я… я не знаю. Я сделаю что-то ужасное. И даже не уверена, что пожалею.

Собираюсь секунды за три, не больше. На все размышления — всего три секунды.

Наверняка на быстром наборе Ярослав. Но я понятия не имею, как сделать вызов с заблокированного телефона! И Яр слишком далеко, толку никакого абсолютно.

Соображаю еще секунду. Влад говорил, что его счастливое число — четырнадцать. Набираю дважды, снимаю блокировку и уже немного спокойнее по памяти вбиваю номер свекра. Контакт находится быстро, ПП, очевидно, подполковник.

— В квартире Ярослав перестрелка, — выпаливаю, едва он отвечает на вызов.

— Спрячься! — рявкает сурово.

Хороший совет. Дельный. Надо последовать ему, но я слышу вдруг, как кто-то поспешно поднимается по лестнице.

Встаю сбоку от двери на лестницу, вжимаясь спиной в стену. Когда человек поднимается выше, осторожно выглядываю. И снова холодею, увидев в его руке пистолет.

Боже, Боже, Боже!

Здравый смысл орет, приказывает оставаться на месте, ждать подмогу. А сердце ноет, молит сделать хоть что-нибудь. Убью же! Убьют! Не смогу без него, не вынесу, не вывезу, не выношу, не справлюсь. Нет меня без него. Не существую.

Вскидываю подбородок, сжимаю кулаки. По телу от самой макушки мчат колючие мурашки, приводя в тонус. Поднимаюсь быстро и практически бесшумно. Легкая, словно пушинка, но внутри такая энергия концентрируется, вот-вот рванет.

Выглядываю на площадку на нужном этаже, вижу, как мужчина распахивает дверь в квартиру Ярослава, делает шаг, скрываясь, но и скрывая меня.

Мчу мимо лифтов, попутно нажимая кнопку вызова. Сразу же к двери, уже вижу мужчину, он так и не шагнул в квартиру, замер на пороге. Сердце в ушах тарабанит, в висках, на глаза давит, но я все равно делаю то, что планировала. Толкаю дверь, закрывая, наваливаюсь на нее всем телом, влетаю с ускорением.

Слышу лязг и мат. Похоже, он уронил оружие. Я не смотрю, я бегу обратно, заскакиваю в приветливо открытый лифт, быстрым судорожным движением жму на кнопку первого этажа и в этот момент слышу еще один выстрел и вскрик.

Сердце сбивается с ритма. Будто лопается от перегрузки. Один мощный удар и невыносимо длинная пауза.

Лифт приходит в движение, но я спускаюсь всего на этаж. Выхожу, на негнущихся ногах иду к тамбуру между балконом и площадкой.

Мне нужно укрыться. Я больше ничем помочь не могу. И надеюсь, что хотя бы не навредила. Кто стрелял? Я же слышала, тот мужчина уронил оружие… не думала, что когда-нибудь подумаю о подобном, но надеюсь, стрелял Влад. И буду молиться, что попал точно в цель.

Сажусь на корточки, опираясь спиной о стену. Обнимаю свои ноги. Колотит всю, но почему-то даже тревоги нет, я в каком-то другом измерении. Там время замирает в ожидании, останавливая работу всего организма. Ни страха, ни боли, ни переживаний. Радости тоже нет, нет счастья, вообще ничего, бесцветная пустота.

Не знаю, сколько так сижу. Ног не чувствую, словно не мои вовсе, смотрю в одну точку. Кажется, не моргаю даже.

И вдруг слышу крик. Слышу самый прекрасный голос, самый долгожданный зов.

— Вера! — орет Покровский, срываясь на хрип. — Вера!!!

Подскакиваю. Хватаюсь за стену, перед глазами темнеет, серебряные черточки взор затмевают. Ноги деревянные, совершенно дубовые, затекли, но я настырно делаю шаг к двери. Мотаю головой, тело неконтролируемо дергается. Еще и еще.

— Вера! — топот.

Почти прихожу в себя, дергаю за ручку, вываливаюсь на площадку.

— Влад, — хочу громко, хочу с надрывом, но, кажется, лишь шепчу.

Перед глазами мутная пелена слез, вижу его силуэт и падаю в его руки.

— Девочка моя, все хорошо, — говорит быстро, поднимает на руки.

Обхватываю его за шею, рвано, со звуком делаю полноценный вдох. Моргаю, избавляясь от слез, рассматриваю его лицо, бегаю взглядом, отмечая синяки и ссадины. Их почти нет. Почти нет… Он стоит, он держит меня на руках, он жив и здоров!

Выдыхаю, обмякая в его руках, теплея.

Влад приподнимает меня, целует куда-то в лоб. Дышит тяжело, мелко, волновался за меня.

— Чуть не умерла, — признаюсь шепотом, ищу его губы.

— Я тоже, — выдыхает с жаром. — Буквально, любимая. Если бы не ты, меня бы уже не было. Напомни, в который раз? — прыскаю и не могу сдержать улыбку. — Запру тебя. Запру, Вер, клянусь! Что я тебе сказал? Что? А если бы случилось чего? Если бы заметил? Если бы… черт, сильная какая. Смелая! Любимая моя… на задницу не сядешь. Лежать будешь дни напролет, а я зализывать. Спасаешь и убиваешь, Вер, спасаешь и убиваешь.

— Я свекру позвонила…

— Молодец. Умница. Все правильно. Давно?

— С первыми выстрелами.

— Мало времени. Пошли.

Почти бегом взлетает по лестнице. Я окончательно прихожу в себя и у двери в квартиру дрыгаю ногами, пытаясь спустится.

— Уверена? Ничего не болит?

— Да, — заверяю торопливо и только после этого прислушиваюсь к себе.

Замираю. Сканирую тело изнутри.

— Порядок, да, — говорю еще быстрее, на выдохе облегчения, хлопаю его по плечу.

Спешу, сама не знаю куда. Но, как выяснилось, на пожар.

— Да блин, — брякаю, встав над раковиной.

На полу у стола валяется коробка из-под печенья. Нетрудно догадаться и за чем пришли, и что нашли. И сожгли.

— Влад, как же так, — стону с отчаянием, разворачиваясь к нему. — Какая я глупая! Почему не спрятала? Почему не забрала? Боже, да тебя чуть не убили, а все из-за…

— Тихо, — шепчет, подходя и обнимая. — Ш-ш-ш… все хорошо, — гладит по спине, целует в голову. — Разберемся, не нервничай. Довольно. Ты умница. Ты все делаешь правильно. Лучшая. Идеальная. И… ты чего сильная такая, я не понял? — отстраняюсь, ловлю наигранное возмущение и негодование в его взгляде. А еще — искреннее удивление.

— Из-за тебя, — проговариваю серьезно, медленно. — За тебя. За нас. Оказывается…

Влад прикрывает глаза и прижимает мою голову к своей груди. Сердце его бьется мощно и быстро, оглушает практически, но я, напротив, успокаиваюсь. В его объятиях тепло и спокойно.

— Мальчик будет, Влад, — заявляю уверенно. — Я чувствую. Сильный смелый мальчик, как его папа.

— Как мама, — вздыхает, отпускает меня и немного отходит. Строго смотрит в глаза. — Вера. Любимая. Прекрати меня спасать.

— Нет, — ресницами хлоп-хлоп. Тяжелый у него взгляд, с трудом глаза не отвожу.

Ответный вздох Влада обволакивает меня облаком укоризны.

— Нет, — повторяю дерзко, нагло складываю руки под грудью в замок, принимаю его взгляд, уже начавший меняться с недовольного на восхищенный.

— Хочу тебя пиздец, — ставит перед фактом и реакция моего пропитанного адреналином тела очевидна — низ живота моментально заволакивает тягучей сладостью. — Еще с того момента, когда ты грациозно перепрыгнула через лужу крови на входе. Но мне надо задать пару вопросов джентльменам на балконе, пока не приехал Туров. Не подходи близко.

Киваю и возвращаюсь к раковине, морщась на свою недальновидность. Вот растяпа! Ничего нет в них, да как же! А папа просто любил играть в кладоискателя, закапывать и раскапывать бесполезные бумажки!

Рычу от бессилия, топаю ногой, сжимаю кулаки. Пинаю кухонный гарнитур, пользуясь тем, что в кроссовках. Злюсь на себя страшно, к тому, что происходит на балконе, даже не прислушиваюсь, но, когда Влад с раздражением хлопает дверью, понимаю, что ничего хорошего.

— Молчат? — уточняю, когда подходит ближе.

— Сам виноват, — чеканит зло. — Надо было не по ногам стрелять, а в брюхо, чтобы как минимум одному собственные кишки придерживать приходилось. Тогда остальные бы запели, — к горлу подкатывает тошнота, спасибо воображению. — Пристрелить не пристрелишь, пытать долго, не успеешь, — язвительно копирует, судя по всему, какого-то умника.

— Ну так может… — лопочу робко.

Сама не верю, что сказала. Но, сказала.

— Люблю тебя, Вера, с каждой минутой все сильнее, — проговаривает с чувством.

К сожалению или счастью, успевает сказать только это: слышу топот в коридоре и через две секунды растерянно поднимаю руки вверх, повторяя за Владом.

— Отбой! — рявкает свекр, выходя вперед.

Поверх выглаженной голубой рубашки бронежилет. В руке пистолет. Взгляд метает молнии, камни, глыбы льда, небольшие острова со всеми местными жителями и сверху накрывает пятиметровой волной негодования.

— На выход! — машет рукой назад, четверо мужчин в полной амуниции отступают. — И под ноги смотрите, не затопчите тут все! Стадо баранов…

Опускаю руки и взгляд. Голову и плечи: лишним не будет. Свекор подходит ближе, пыхтит, встав напротив меня. Делает шаг вбок, поближе ко Владу. Кошусь с любопытством, он поднимает его праву руку, оценивает ущерб, небрежно отбрасывает и грубо хватает за подбородок, чтобы покрутить голову, полюбовавшись отбитой левой скулой.

— Ну, герой! — сплевывает на пол пренебрежительно. — Как обычно. Руки в мясо, ебальник как новенький!

Невольно проникаюсь уважением к своему мужчине. И абсолютно не к месту чувствую сумасшедшее возбуждение. Выдуваю через колечко губ, ставлю ногу к ноге, тру глаза. Вот блин, неловко.

Влад мою маету, конечно, замечает. Не выдерживает и самодовольно хмыкает.

Свекор принимает это как ответ на свои слова, и реакция следует незамедлительно:

— Еб-твою-сука-мать, Покровский!

Смешного нет ничего. Ну вот вообще. Валентин Сергеевич в ярости, мат от него вообще впервые слышу. И мне б стоять, помалкивать, отыгрывать святую невинность, благо внешность позволяет, но я хрюкаю.

Хрюкаю.

И срываюсь на смех.

Еб ведь, Господи прости. Еб же! По сей день этим занимается.

Хохочу, остановиться не могу. Согнулась пополам, руками в свои полусогнутые колени уперлась, живот спазмами скручивает, пресс уже больно, а меня все разрывает.

— Простите, — выпаливаю, когда удается разогнуться. Поднимаю голову, очень стараюсь быть серьезной, но, едва взглянув на кривящиеся недовольством губы свекра, пропускаю очередной смешок.

— Это от нервов, — оправдывает меня Покровский, ласково поглаживая по спине.

— Угу, — мычу, плотно сжав губы, много раз согласно киваю.

— Какого. Черта. Тут. Происходит, — отбивает Валентин Сергеевич жестко, наконец-то перестав буравить меня взглядом.

— Пока не знаю. Но очень хочу успеть выяснить, — тонко намекает Влад на то, что мы в полной заднице.

— А это, — ехидничает свекор, тыкая пальцем на балкон. — Мне как оформлять прикажешь?

Видимо, с высоты его роста видно. Я даже знать не хочу, что там за свалка из тел.

— Как есть. Попытка ограбления, — невозмутимо предлагает Влад. — Я опишу в показаниях драку, но подпишет Ярослав завтра утром. Меня тут быть не должно. Ни под каким предлогом.

Свекор демонстративно принюхивается. Влад подходит к раковине и включает воду, смывая в трубу нашу единственную зацепку.