Глава 33

Влад

— Давай никуда не поедем? — бормочет Киса, поудобнее пристраивая голову на моей груди.

— Давай, — отвечаю без раздумий.

Через одну, но изумительно томную минуту, не сговариваясь, поднимаемся.

Наблюдаю за ней, натягивая, наконец-то, чистое. Иметь в каждой квартире и каждом доме пару комплектов семенной одежды — давняя привычка. Ополоснуться еще было бы не дурно: вытереть пот и биологические жидкости о простыни сомнительная гигиена, но тогда помоется и она. То, что мы так и не выйдем, заботит меня не слишком, а вот то, что она перестанет пахнуть сексом и мной — удручает, если не сказать огорчает. Даже думать не буду, что это значит с точки зрения психологии. Мне так вкусно. Пусть будет просто биологией.

— Ты пялишься, — фыркает Вера скромной лисицей, опускает взгляд.

Я не хочу больше трахаться. Я действительно устал. Но ее хочу вновь. Снова и снова, постоянно. В идеале — вообще из нее не выходить. Моя утопия.

— Я пялюсь, — подтверждаю незыблемый факт. Застегиваю пуговицы на рубашке, не сводя с нее глаз.

Смущается в самый неожиданный момент. И выносит мне этим мозги. Трахается как порноактриса, отрабатывающая на камеру нехилый гонорар, а вот взглянул разок, когда не ожидает — и щеки зарумянились. Прелестно. При всей моей невезучести я чертовски везуч.

В машине Вера засыпает минут через пять пути. Ехать всего ничего, но я кружу по городу почти до пустого бака, рассчитав только, чтобы осталось бензина доехать до заправки. Потом еще около получаса сижу и смотрю на нее.

Надо бы тоже вздремнуть, день насыщенный выдался, но что-то мне подсказывает, что расслабляться рано. Не Ветрова работа, слишком грязно, слишком грубо. Хвалить его желание отсутствует, но стоит признать, работает он точно и быстро, следуя заранее скрупулезно продуманному плану. Ошибки если и совершает, никому о них либо неизвестно, либо они незначительны. И никогда бы не доверил важное дебилам, таскающим оружие для крутости.

В общем, в душный прокуренный подвал сыщика ноги не идут. Еще меньше хочется тащить туда Веру.

Отстегиваюсь, пытаясь сделать это бесшумно, внимательно наблюдаю за своей девочкой. Ресницы не дрожат, дыхание по-прежнему спокойное. Выскальзываю из ремня, хватаюсь за ручку и слышу ее абсолютно не сонный голос:

— Куда?

Если бы не смотрел на нее, если бы не отследил движение губ, точно бы дернулся. Какие еще сюрпризы от нее ждать? Касаюсь ее руки. Знаю, что реальна, а не плод моего требовательного воображения, но убедиться лишним не будет.

— Не хотел тебя будить, — говорю проникновенно.

— Да как же, — прыскает и ухмыляется.

Дрогнувшие в улыбке губы проконтролировать не успеваю: Вера распахивает глаза и поворачивает голову. Приходится отвечать, как есть:

— Хочу, чтобы ты дождалась в машине. Если все в порядке, я за тобой вернусь.

— В смысле все в порядке? — хмурится, садится прямо. — Почему должно быть не в порядке? У тебя опять твое шестое чувство сработало?

— Нет, — улыбаюсь одними глазами. Похожа она сейчас на взъерошенного воробья. — Но после сегодняшнего мне хочется иметь в рукаве козырь, а не играть в отрытую. Позволишь мне побыть рыцарем или придется умолять?

Вера с улыбкой качает головой.

— Оставь щелочку в окошке, — позволяет, медленно моргая.

Отмечаю ее величественно-самодовольный вид. Вспоминаю, как она пыталась выстроить личные границы. Наивное дитя. Два человека, которые дышать полноценно друг без друга не могут, рано или поздно сплетутся воедино. Плохо, если один станет похожим на другого, а второй останется прежним. Это — абсорбция. Подчинение. Поглощение. И совершенно не наш случай: я перенимаю от нее не меньше.

— И оставь пистолет, — добавляет, когда я дергаю ручку. — Или нет, возьми, — слабо морщится, повторяет тихо: — Возьми, да, — явно сама себя уговаривает, и я убираю руку от двери в ожидании окончательного вердикта. — Нет, не бери, — решается, но добавляет то, что откровенно шокирует: — Оставь мне. И покажи как.

Ступор. Замешательство. Легкая, мать вашу, кома.

Просто сижу и смотрю в ее милое, но серьезное лицо. Пытаюсь представить оружие в ее руках, но картинка не складывается.

— Но патроны вынь, — куксится и зарывается лицом в свои ладони.

Вот теперь более-менее принимаю. И смысл в этом, если вдуматься, есть. Ей так будет спокойнее. Патрон нет, значит и пораниться или покалечить кого-то случайно не сможет. А вот припугнуть и получить шанс на спасение в случае непредвиденной ситуации — да.

Еще пару секунд ломаю себя и лезу под сиденье за вторым. Достаю патроны под ее пристальным взглядом. Боковым зрением вижу, как она стискивает колени. Еще одно характерное движение, с него меня выносит особенно. С него меня прорвало в первый раз и этот шлюз уже не задраить.

И мою нежную ласковую Кисюху заводит оружие.

— Ты так ловко с ним обращаешься, — бормочет, наверняка заметив мою ухмылку.

Поправочка — оружие в моих руках. Великолепно.

Ссыпаю патроны в карман пиджака и разворачиваюсь. Вера бегает взглядом по салону, останавливает взор на пистолете, сглатывает.

— Он не кусается, — хмыкаю и вкладываю пистолет в ее руку.

— Тяжелый какой! — не то возмущается, не то восхищается.

«Я ее развратил», — думаю не то с досадой, не то с восторгом.

— Надо привыкнуть, да. Смотри.

Показываю, как держать, чтобы выглядеть, будто знает, что с ним делать. Как взводить предохранитель. Где курок.

И любуюсь, когда она в целях тренировки поднимает и вытягивает руки, целясь в лобовое стекло. Какая-то новая грань удовольствия в те секунды открывается.

— Ты невыносимо сексуальна, — глаза, на хрен, закатываются. Экстаз.

— Надеюсь, так только ты посчитаешь. А то, знаешь, неловко будет, придут убивать, а в итоге сначала трахнут. Двойной облом.

Вера опускает пистолет и с ухмылкой смотрит на мое недовольное лицо. Дерзкая, аж в яйцах покалывает. Киса моя крышесносная. Все умеет. Во всем лучшая.

— Пожалуйста, больше не нападай на головорезов, — вздыхаю. — Спрячься за сиденьем. Я быстро.

Вера становится серьезной. Кивает. В руках пистолет.

— Я тебя люблю, — нежничает и тянется ко мне для поцелуя.

«А еще, она беременна», — напоминаю себе, с видом победителя по жизни выходя из машины.