Глава 35

Вера

Лежу на диванчике в кабинете Покровского, отлыниваю от работы. Дремой заволакивает, веки такие тяжелые, вот-вот вырублюсь.

— Ну мучь себя, — вздыхает Покровский, подняв взгляд от экрана ноутбука. — Поспи, Кисунь.

Поспишь тут. Всю ночь в полудреме, мысли, мысли, мысли. Как перебесившийся ребенок внутренний мандраж унять не могла от всех этих событий, ворочалась бесконечно, будила Влада. В итоге не выдержала и ушла в гостиную рисовать, так и просидела там до утра с головой Покровского на коленях, не продержавшегося и пяти минут в разлуке. Но рисовала не его. Схемы чертила, имена, фамилии, скудные факты записывала, домыслы. Целый альбом. И на каждой странице в правом верхнем углу крошечное сердечко, как напоминание, ради чего мы через все это проходим.

В офис меня привез Ярослав. Приехал к нам пораньше, продемонстрировал синяк на скуле, поржал. Похвастал. Мутно все, зыбко, но мы улыбались и улыбались искренне. Руки его в кровь сбиты на костяшках, смотреть больно что на него, что на Влада. Сейчас он старательно переписывает показания Покровского в кабинете отца, скоро должен прибыть, я просто лежу, а Влад довольно ловко печатает одной левой. Хитрец.

Когда включила телефон, ожидала минимум один пропущенный от Ветрова, но не было даже сообщения. Тогда вспомнила, что он говорил о каком-то моменте, когда ему придется «сойти с дистанции». Судя по всему, настал. И он наверняка по-прежнему следит за мной, за нами. Может, не постоянно, не круглосуточно и не на каждом этапе нашего расследования, но руку на пульсе держит и ждет результаты.

Их нет. Мы снова в тупике.

Это демотивирует, вообще-то. Ощутимо так выбивает из колеи. А когда резко открывается дверь со стороны приемной, сдувает и сонное оцепенение.

Резко сажусь, в тот момент, когда влетает брат. Влад встает и расправляет плечи, строго глядя ему в глаза.

— Александр, тебе не приходило в голову, что это мой кабинет, а не твой?

— Да, прости, — Сашка морщится. — Поговорить надо. Срочно, пока систер не приехала.

А вот пропущенных от Саши было предостаточно. Но ему я перезвонила сразу и сказала, что мы с любимым решили провести время наедине. Так и сказала. Врать ему совершенно не хочется. А вот он, иуда такой, играл за команду Влада.

Встаю, складываю руки под грудью и только в этот момент он меня замечает. Расположение дивана относительно входа все-таки на редкость удачное. Надо будет предъявить по случаю Покровскому, чтоб не расслаблялся. А лучше, без оного. Для тонуса.

— Неловко вышло, — вздыхает, дергаясь и переводя взгляд на Покровского.

— Нормально, — Влад хмыкает, смягчаясь. — Закрой дверь. Что у тебя?

— Ну… эм… не так уж и срочно, если подумать, — теряется братец, а мои губы кривятся в ядовитой ухмылке.

— Мне выйти, Саш? — интересуюсь едко.

— Почему сразу? — делает вид, что удивляется. — Я сам выйду. И позже зайду. До обеда точно терпит. Вы закончите до обеда? Вы, вообще, работаете? Плед на диване… а с руками твоими что? Блин, да объясните уже! Любимый… да ла-а-а-адно?! Наконец-то! Я же правильно понял? Правильно, да? А Туров где?

Я бы, конечно, могла его предупредить, но он так тараторит, а я так не выспалась и, опять же, он меня за нос водил…

Ярослав резко опускает обе тяжелые ладони на его плечи, подкравшись со спины. Сашка вторично дергается и немного бледнеет, но удивляет: ловко выныривает из-под его лапищ и хватает со стола Влада его ноутбук, собираясь обороняться.

— Это. Не. Твой. Кабинет, — чеканит Покровский, вырывая из Сашиных рук свою собственность и ставя на место.

— Ну вы вообще капец, конечно, — бубнит брат недовольно, постепенно возвращая себе нормальный цвет лица.

— Да лан, не обижайся, — Ярослав по-свойски закидывает руку ему на плечо. — Ключи мои, значит, спиздил?

— Да, об этом… слушай, ну так надо было. Влад совсем веру в человечество потерял. Извини, мужик, — бросает уже Владу. — Ну, надо было как-то боевой дух поднимать.

Говорит, говорит, говорит.

Не знаю, слушает ли его Ярослав, вроде кивает в такт, мы с Владом точно нет.

Смотрю в глаза любимому человеку и сердце разрывается. Не от того, что верил, любой бы на его месте и в его тогдашнем положении поверил. За то, как больно ему было. Как держался? На каком топливе работал? У меня плечо Ярослава было, ему не на кого опереться стало, в пустоту большой для одного квартиры возвращался, с полупустой гардеробной комнатой и холодной с моей стороны постелью. С моими рисунками в его кабинете, из этого офиса, где стены пропитаны нашим чувством.

Влад предпринимает слабую попытку улыбнуться. Я делаю всего один и почему-то нерешительный шаг навстречу. Ярослав подтрунивает над братом, но они точно не в двух метрах от меня, а в параллельной реальности. Ничего не вижу, никого не замечаю. Только Покровский перед глазами, широкими шагами пересекающий кабинет.

Сталкиваемся. Обнимаю его так крепко, насколько сил хватает.

— Прости, любимый, родной мой, прости, — шепчу, зажмуриваюсь, удерживая рвущиеся из глаз слезы. — Не видела другого пути, ничего за страхом не видела.

Сердце колотится, молоточками по вискам бьет часто-часто. Вдыхать трудно, легким тесно, расправиться негде. Но я только ноги еще ближе переставляю, чтобы даже коленями с ним соприкасаться. Чтобы всем телом чувствовать, каждой клеточкой.

Стыдно вдруг за то, как о беременности рассказала. Так жестоко! Бессердечно! Зачем травила? На что обижалась? Глупости все это, все неважно!

— Кисунь, молю, перестань дрожать, — сквозь зубы просит, через эмоцию, самого топит нещадно, у самого сердце вот-вот выпрыгнет. — Не нервничай. Нельзя. Все решим. Уже случилось, помнишь? Не будем к этому возвращаться, оставь руины, новый дом построим. Крепче. Больше. С кучей маленьких уютных разноцветных спален.

— Капец, я сам сейчас помру, — чуть ли не стонет брат.

— Цыц, — шикает на него Ярослав.

— Погодите, — бормочет Саша. — Нельзя нервничать?

Влад хмыкает, я отстраняюсь, но на брата смотреть почему-то смущаюсь. Так и стою, глаза в пол, одной рукой пальцы другой мну.

— Вер, — шепчет, пару озадаченных шагов делает навстречу. — Вер, ты беременная, что ли?

— Ага… — тоже шепотом.

— Ого… вау. Это… круто. Я без понятия, как вы все решите, но круто. Круто же? Вы же обнимаетесь, значит, да… Да?

— А это не мое, — ржет Ярослав. — Нагуляла на стороне.

— Слышь, сторона, — хмурится Влад. Поднимает обе руки, пальцами левой цепляет средний на правой. — Лоб давай.

— Хрен тебе, меня моя и так половником огрела по твоей милости, — ехидничает Яр.

— Мужчины вообще не взрослеют, — осуждающе качаю головой.

— Да объясните уже! — орет Сашка в голос.

— Мое, — спокойно и с улыбкой поясняет Влад. — Моя. Мои, — Сашка, судя по громкому звуку с посвистыванием, не иначе как все жизненные силы выдыхает, сгибаясь пополам и упираясь ладонями в колени. — Много всего рассказывать, долго. Я с Верой, Ярослав с Сабиной, это главные новости. Остальное расскажу позже.

— Ни хрена, — отвечает вдруг. Решительно и даже жестко. Встает прямо, смотрит хмуро. Выгнутую дугой правую бровь Покровского игнорирует. — Во-первых, мои поздравления. Правда, я пока не понял, что испытываю по этому поводу кроме очевидной радости и неописуемого восторга, ты меня с мысли сбил. Во-вторых, вы меня так просто не сольете. Я тоже буду участвовать в расследовании старого папиного дела.

Его последняя фраза молнией в сердце врезается. Прямо в него, бедненькое, стимулируя стремительный разгон. Пальцы от нервного возбуждения покалывает, самые кончики, перебирать ими начинаю. И прямо между полушариями мозга, на стыке между фантазиями и логикой, простирается светящееся плато надежды.

— Сашуль, — мурлычу елейно. Таким приторно-сладеньким голосом, что он хмуриться начинает, инстинктивно обороняясь. — Ты откуда о деле узнал?

— От верблюда, — бурчит, смотрит исподлобья.

— И все же, — настаивает Покровский, также, как и я, почуяв шанс за версту.

Саша косится на Ярослава, тот подбадривает его хлопками по спине. Хотя по силе ударов скорее подгоняет.

— Ты не отвечала, я психовал, — рассказывает брат с неохотой. — А ключи до сих пор у меня, ну и… короче, я нашел коробку у тебя под кроватью. И все прочитал. Дело древнее, точно батино. Больше ему неоткуда взяться, да и печенье ты это сметала, я понюхать не успевал. Но он и мой отец. Так что я участвую, слить не получится.

— Только прочитал? — крайне осторожно уточняет Покровский.

Не дышит никто в ожидании ответа.

— Ну, сфоткал еще, — мямлит Саша, а мы втроем издаем победный клич каждый на свой лад.