Глава 37

Вера

— Думаю, он в лесу, — подводит итог моему сбивчивому рассказу Ярослав.

Уже восемь вечера, Влад работает, забыв о времени, Саша, что удивительно, тоже. Брат на диване рядом со мной, но я подглядываю и вижу — дело движется. Горжусь им невероятно!

— Судя по тому, что мне удалось нарыть, возвращаться ему некуда. Квартиру снимал, зарплату получал смехотворную, идейный чувак. Раз спрятался, об откате речи не идет. Ни жены, ни детей, родители скончались еще до того, как он испарился, жили в деревеньке глухой. И дом он успел продать, но едва ли особенно много выручил. В общем, если унес ноги, то недалеко. Найду.

— Правда? — шепчу чуть ли не с благоговением, руки к груди прикладываю.

— Понторез, — в пустоту комментирует брат, не поднимая взгляда от монитора.

Ярослав не ленится. Поднимается, чтобы отвесить ему ласковую оплеуху.

— Шеф, отгул дашь? Скатаюсь завтра.

— Тебе и Вере, но в среду, — отвечает Влад, оторвавшись от экрана. Говорить продолжает уже следуя к нам. — Тебя в лесу встретить сомнительное удовольствие, Веру он узнает.

— Дельная мысль, — соглашается Ярослав. — Почему не завтра?

— Завтра у Веры сложный день, — произносит мягко и садится рядом со мной.

Берет мою руку в обе свои, подносит к губам, целует пальцы. Тепло улыбается. Поддержка его бесценна. День в самом деле предстоит непростой.

— Точно, — вспоминает и Ярослав.

Саша закрывает ноутбук, трет глаза. Кабинет погружается в тишину. Слышу только собственное неровное дыхание.

Завтра десять лет со смерти родителей. Десять лет с момента, когда я впервые обманула судьбу. Что бы там Ветров из себя не представлял, по какой бы причине следом не ехал, он мог оставить нас дожидаться скорую. И я бы точно не выжила.

— Надо полить бархатцы, ни дождинки в последние две недели, — произношу заторможенно. — Еще какие-нибудь привезти, срезанные. Не решила пока какие… прибраться немного. Сорняки выдрать. Хвощ. Достал он, если честно. Все заполонят, хоть с тяпкой наготове там стой… Вот. А потом в фонд. К малышам. Будем рисовать панно. Все вместе. Большу-у-у-щее-е-е, — тяну, уставившись в одну точку. Моргаю. Собираюсь, заканчивая настолько жизнерадостно, насколько удается: — Дел много, да.

Влад целует меня в висок, окончательно приводя в чувство. Смотрю на него с благодарностью, с улыбкой. На еще один подарок от Ветрова. Балует он меня, что ли?

Прыскаю своим мыслям и покачиваю головой. Влад приподнимает одну бровь в немом вопросе, но пояснить не успеваю, дверь в кабинет резко распахивается.

Разом поворачиваем головы. Мне свою в горячий песок спрятать хочется от удовольствия наблюдать свекра с перекошенным гневом, немного красноватым лицом. Жуть, если честно. Как будто того, что он словно из камня на скорую руку высечен недостаточно.

Свекор доходит до журнального столика, окидывает взглядом кипы бумаг, заводит ногу назад с явным намерением его пнуть, но сдерживается, бросив взгляд на мои ноги в опасной близости от объекта ненависти.

— Добрый вечер, — пищу подхалимски.

— Полагаю, Следственный Комитет забрал дело об ограблении? — предполагает Влад.

— Забрал, — широко улыбается свекор. Веду плечами, разгоняя гуляющий по коже мороз, жмусь к Владу. — Да так неудачно, что ни одного подозреваемого до своего изолятора не довезли. Сидели мужики, сидели себе, и тут вдруг кому-то понадобились. Водитель под прицел, конвой под прицел, троице по пуле в голову. И все претензии угадайте куда? Правильно, мне! — рявкает, не выдержав, и все-таки пинает несчастный столик. Часть бумаг сползает с общей кучи и рассыпается по полу, но он как будто не видит их, начав ходить туда-сюда прямо по нашему шансу на спасение. — Что такого, Валентин, хранится у твоего сына, — декламирует на ходу, — за какую такую ценность троих на тот свет отправили без раздумий?

— Кошка, — брякает Яр без раздумий.

Подполковник останавливается лишь на секунду, чтобы отвесить ему подзатыльник. А Сашка быстро опускает голову, пряча ехидную ухмылку.

— Остряк! — гавкает свекор. — Вы даже не представляете, во что ввязались!

— А Вы? — шепчу с надеждой. Свекор недовольно поджимает губы, а я прикусываю язык, сообразив, что вопрос звучал издевкой. — Извините.

— Еще и беременную женщину втянули! — продолжает сокрушаться, и я моментально забываю о данном себе три секунды назад обещании помалкивать в тряпочку.

— Боюсь, наоборот, — вздыхаю.

Подполковник округляет на меня глаза, сгоняет Ярослава с кресла и садится, ожидая пояснений. Влад по накатанной пересказывает, пока я нервно наминаю руки.

— Слушайте меня внимательно, — проговаривает подполковник грозно. — Пока на рожон вылез только Корнев и я бы на его месте почаще оглядывался, но везение не бесконечно.

Вещает.

Оказывается, в пятницу погиб в чудовищной аварии следователь СК. Влетел в рекламный столб, скорость была запредельная. Погонять он был любитель, об этом известно всему отделу, так что ужаснулись, но не удивились. Все, кроме его приятеля Корнева, затеявшего, очевидно, собственное расследование.

Поднимается.

— Действовать в открытую я больше не смогу, — сообщает недовольно. — Прикрывать по букве закона ваши изыскания тоже. Но я на связи. Все, что в моих силах. Лопаты есть. Вера? — скороговоркой выпаливаю номер его сотового и только после этого он уходит.

— Долбоеб! — с раздражением рычит Ярослав, имея ввиду, судя по ядовитой ухмылке Влада, следователя Корнева. — Дружок его, сливающий детективу инфу, такой же был, судя по всему. Резкий и дерзкий.

— Дружок его — мертвый, — хмурится Покровский. — И он последует его примеру во всем, если решит задержаться в городе и продолжить в том же духе, — сижу мрачнее тучи. Знаю, мы едва знакомы, но он показался довольно приятным человеком. И занимается, пусть и неосторожно, достойным делом. Опять же, я в него пистолетом тыкала. И он, как минимум, мог устроить мне дополнительные неприятности. — Попробуй его найти, пока не нашли другие, — договаривает Влад неожиданно, и я с облегчением выдыхаю.

Наверное, слишком громко, раз Ярослав поднял брови, а Саша подался вперед, чтобы посмотреть на выражение моего лица.

— Хватит уже смертей, не находите? — бурчу, обращаясь разом ко всем, и поднимаюсь. — Мы сегодня поедем домой?

Рулит Ярослав. Мы с Владом сидим на заднем сиденье, пристегнутые, я до кучи еще и в дверную ручку вцепилась, потому что маневры Турова ожидаемы только для него и почему-то Покровского, умудряющегося по меньшей мере выглядеть расслабленным.

— Я контролирую ситуацию, кошка, — повторяет Ярослав раз в двадцатый, когда я зажмуриваюсь. — Не психуй там.

— Кто-нибудь считает, сколько у меня жизней осталось? — пытаюсь пошутить и открываю только один глаз.

— Все — мои, — включает собственника Покровский, и эта прямолинейность буквально в лицо мне орет, что ни черта он не расслаблен.

Но он все так же подает мне руку, помогая вылезти из машины. Трогательно поддерживает под поясницу, ведя к подъезду. Галантно распахивает передо мной дверь. Ведет себя как обычно безукоризненно. И молчит, переваривая свою черную жгучую эмоцию.

Но и я успела хлебнуть. Я — знаю. Как кровоточит сердце, как обливается горечью душа, как мутнеет взор, как сгущаются над головой тучи. Как это больно, даже если убеждаешь себя в обратном, даже когда знаешь наверняка. Как страшит призрачная альтернативная реальность, в разлуке, с другими. Как дробью с рваными краями влетают в голову раздирающие мысли, как рикошетят в замкнутом пространстве, бьются о черепную коробку изнутри, прошивают мягкие ткани, калечат разум, уродуют восприятие.

Споры, уговоры, доводы, обещания, клятвы, мольба. Ничего не поможет. Слова ничто в сравнении с летящей эмоцией, с таящейся в груди тревогой, с подавленным чувством.

— Поработаю еще немного, — Влад скупо улыбается, целует меня в голову, — ложись, не дожидайся меня.

Опускает ладонь на мой живот, поглаживает. Как будто сам себе напоминает, что повода для волнения нет. Что вот оно, доказательство, что только крепнуть наша связь будет. Бросает взгляд на мою правую руку. Кольцо, что Ярослав преподнес, сняла еще в больнице, на моем пальце то самое, правильное, с которым Влад делал предложение. Еще одна метка. Но даже если я татуху на лбу с его фамилией набью, сомнения никуда не денутся. Только время сможет эти углы сгладить. Проведенные вместе, рука об руку.

С ноутбуком идет в кабинет и через двадцать минут приходит на кухню на звуки. Устраивается за столом, продолжает клацать по клавиатуре.

— Лучшая, — тихо, немного осипло, мимоходом.

Улыбаюсь, стоя к нему спиной. Продолжаю готовить.

Я не умею флиртовать и соблазнять. Конфликты и споры высасывают из меня жизнь. Все, что в моих силах — дарить ответную заботу. Всю нежность. И без остатка любовь.