Глава 51

Почти четыре месяца спустя

Вера

Как обычно, вернувшись в дом, чувствую укол вины. Впечатлений море, три дня в Каппадокии были волшебными. Ноутбук без подключения к интернету, фотоаппарат, три карты памяти, забитые фотографиями.

С тех пор, как Влад передал сообщение с одним лишь «успели», новостей от них не было. Спустя неделю мы вместо того, чтобы лезть на стену, пошли на хитрость. Начали просить то, чего не было в изначальном пакете услуг. Стас скрипел зубами, но вынужден был звонить шефу. И когда мы получали подтверждение, мы точно воскресали: живы. Очередность соблюдать не забывали. То я хочу покататься на машине по местности, полюбоваться красотами. То Сабина хочет в город, за сувенирами. То на экскурсию. То на дикий пляж. В другие города. По достопримечательностям. Извращались как могли и, в целом, всегда приятно проводили время, если бы не одно обстоятельство — всегда и везде с нами был этот чертов Стас. Иногда Федька вторым пилотом, но это редкость. Его из всей тройки наших стражей Стас особенно недолюбливает и свою неприязнь демонстрировать не стесняется. Наверное, еще и поэтому Федор еще сильнее вызывает во мне симпатию.

— Фотки! — встречает нас парень широкой улыбкой у бассейна на заднем дворе.

Показываем, почему нет? Хоть с кем-нибудь парой фраз перекинуться, в поездках запрещено даже зрительный контакт с людьми устанавливать.

— Красотища! — комментирует с чувством. — Жаль, меня не взяли, я просился, между прочим. Пофоткал бы вас вместе, селфи, конечно, хороши, но в полный рост всяко интереснее. Пузяху твою видно, — подмигивает, шутит.

Я же смущенно улыбаюсь и отвожу взгляд. С удовольствием глажу себя по начавшему вдруг округляться животику. Не было, не было и вдруг как начал расти! Каждый новый день у зеркала кручусь, будто за ночь в размерах увеличиваюсь. Где там мой Покровский с рулеткой… Боже, как долго мы не виделись. Скучаю невыносимо, только плаваньем и вылазками спасаюсь, засыпая от физической усталости. Но тревоги не чувствую. Напротив, раз так долго нет плохих вестей, выходит, борьба идет. Не одно дело придется завести. Не один судебный процесс. Пока пыль не осядет нечего и мечтать, что нас отсюда заберут.

— Че-то долго ваших мужиков нет, — пространно отмечает Федор.

— Не сыпь, а? — ворчит Сабина, заказавшая недавно третью упаковку батареек.

— Я к чему… — мямлит и поднимается, вновь сияя улыбкой. — Не важно. Плавать пойдете? Пока солнце не село.

Собиралась, да. Но после его слов неприятная волна мурашек по рукам пробежала, отбив всякую охоту к любого рода развлечениям.

— Что ты знаешь? — вцепляется клещом Сабина, также почуяв неладное.

— Я?! — удивленно вскрикивает Федор. — Ничего! Как бы я что узнал, если с вами тут торчу? — и сразу же меняет тему: — Так что на счет искупаться? Потом даже на проситесь, знаю я вас…

— Федор, — грозно рычит подруга, поднимаясь с шезлонга. До плеча ему едва достает, но это не мешает ухватить его за грудки. — А ну выкладывай.

— Слушайте, правда не знаю, — морщится Федор. — Я пытался, то есть, но… глухо, короче.

— В каком это смысле? — лопочет Саби.

Ее руки опускаются вместе с моим сердцем. Сглатываю ком и с мольбой смотрю в глаза охранника.

— Расскажи, — прошу тихо.

— Блин, — брякает тихо, играет желваками. Злится на себя, пыхтит, но говорит: — Контракт на год. И все проплачено. И сверх того. Короче, я даже не уверен, что подтверждение вашим запросам дают ваши же. Заложено сверху нехило. И меня отправят куда подальше, то есть, совсем далеко, если вы кому-нибудь об этом скажете. Просто… может, уже стоит подумать над тем, куда ехать через год. Или раньше, если бабки растранжирите. О них уже давно ничего не слышно, фирмой твоего какой-то черт бородатый управляет и мать его, это мне приятель сказал. Как-то так.

Поднимаюсь и иду в дом, под кондиционеры. Вроде привыкла уже к жаре, да и пляжный сезон подходит к концу, но дышать разогретым воздухом сейчас ну совсем никак не выходит. Делаю глубокий вдох, ловлю свое отражение в большом зеркале, зависая взглядом на животе.

Все в порядке. Они просто не показываются, берегут себя, это правильно. Приехать пока не могут, ситуацию контролировать из другой страны нереально, но они живы. Думать о другом — загнать себя в самую чудовищную ловушку из возможных. Утонуть в своих же страхах.

Так до самой ночи себя и успокаиваю. Руки с живота не снимаю, с подругой сталкиваться взглядами опасаюсь. Пока ее не прорывает.

— Не верю, — говорит негромко. — Не верю! — в следующую секунду верещит на весь дом, сжав кулаки. В глазах злые слезы копятся, нижняя губа дрожит от гнева и негодования.

Когда ее кроет, я должна быть стойкой. Когда ей припекает, я — голос разума. И наоборот. Иначе никак, иначе — обе пропадем.

Вдалбливаю ей то же, что и себе. Слова ручейком льются, голос мягкий, спокойный. Глажу ее по рукам, по плечам, по голове. Обнимаю, продолжая негромко расписывать нашу сладкую жизнь после всех невзгод. Любимая наша тема для разговоров. Какой дом будет, сколько спален, все-все, вплоть до цвета штор в будке пса на заднем дворе.

— Подышим морем? — предлагаю с улыбкой.

Сабина согласно кивает, вытирает слезы. Выходим.

Федор бросает на нас затравленный взгляд, наверняка слышал, как Сабина вопила.

— Конфетку? — протягивает коробку со щенячьим взглядом.

— Даже без ликера, — презрительно кривит губы подруга, вырывая подачку из его рук.

Вообще-то, она на диете, с самого первого дня. Турову такая своеобразная месть, чтобы не повадно было отправлять куда подальше. Вещи уже мои таскает, чувствую, к концу заключения гардеробами как раз и обменяемся.

Сидим у моря, кутаясь в пледы, пока Саби зевать не начинает. Широко, заразно.

— Эй, — чуть слышно зовет Федор, стоя в пяти метрах от нас. — Давайте в дом.

— Полежу немного, — бубнит Сабина, следуя к лестнице на второй этаж.

Выглядит странно. Часами, помню, рыдала, и ничего, а тут прямо как подкосило, едва ноги переставляет. Точно жизнь из нее выкачали.

Хмурюсь, готовлю себе легкий перекус перед сном. После принимаю душ, мажусь дивно пахнущими кремиками, пытаясь вернуть себе душевный покой, но его нет и в помине. Даже слова Федора так не угнетали, как реакция на них подруги. Не понимаю, с чего ее так размазало, вроде удалось ее в чувство привести.

Лежу еще долго, пытаюсь уснуть. Подушку под живот, на бок, перевернуться, на спину, под спину, вверх, блин, головой! Ни в одном глазу.

Сдаюсь и поднимаюсь, проскальзывая на носках по мраморному полу. Иду в комнаты Сабины и еще на подходе слышу какую-то возню. Шорох, сопение, едва различимо. Сердце резко прыгает к горлу и скачет, мешая сглотнуть. Дверь закрыта неплотно, толкаю ее аккуратно, заглядываю.

Всю беременность не тошнило. Изредка лишь, когда чувствовала запах табачного дыма. Но сейчас испытываю такой приступ, что едва сдерживаюсь.

Сабина спит. Даже не так, не спит, она в отключке. И сразу понятна ее апатия становится, и сонливость, и вялость движений. Она сейчас — безвольное тело, с которого стаскивает одежду мразь-охранник. Как же хорошо, что она уснула в моих джинсах, в которые хоть и влезает, но с трудом: он потратил на них слишком много времени. Но уже почти справился.

— Ста-а-а-а-с!!! — ору что есть мочи, срываясь на хрип.

— Сука! — рявкает Федор из-за двери, а я спешу к лестнице, но на скользких носках развить должную скорость не получается.

— Стас!!! — повторяю попытку, но получается уже не так громко, голос ломается от страха.

Паническая атака бьет по темечку, пульс в ушах грохочет, но я все равно слышу, как Федор стремительно приближается. Оборачиваюсь у самой лестницы и в этот момент он с силой толкает меня.