Глава 9

Вера

— Ну, хоть жену голой увидел, — пытается острить Ярослав, осторожно приподнимая мою голову и перекладывая на свои колени.

Ещё мало что соображаю, сознание путается, но ноги свожу и пытаюсь одной рукой прикрыть грудь. Неловкость — единственное, что ощущаю в первые секунды.

— Не разбила, — выдыхает с облегчением. — Кошка, прости. Забыл, какая ты нежная.

— Влад, — хриплю чужим голосом.

— Да нормально всё, просто напугать хотел.

— Получилось… — шепчу и прикрываю глаза.

— Давай-ка замотаем тебя во что-нибудь… у меня бабы уже чёрте сколько не было, — ворчит чуть слышно, снова устраивает мою голову на плитке и поднимается. — Он легко отделался. Из очевидного — разбитая голова и сломанная рука. Обследуют.

Накрывает полотенцем и помогает обмотаться им.

— Как это произошло? — неловко сажусь и проскальзываю попой по полу, поближе к стене. Прислоняюсь и выдыхаю.

— Авария. Влетел какой-то черт на шестерке прямо в бочину со стороны водителя. И рука бы цела осталась, если бы в задний карман за мобилой не полез в самый неудачный момент.

— Думаешь, не случайность?

— Уверен. Ветров предупреждал, а в совпадения я не верю. Но не подкопаешься, вроде как Влад выезжал неаккуратно на главную, отвлекся. Водитель, следующий по прямой, не успел сориентироваться. Верка, блядь, пристегну тебя, никакой выдержки! — снова злится, смотрит грозно.

— Я его не понимаю, — игнорирую негатив, задумчиво пялюсь в одну точку. — Я ведь не собиралась, он сам подтолкнул…

— Очухался, теперь локти кусает, — краем глаза вижу, как Ярослав пожимает плечами. — Могу понять, ты мне и одетая нравилась, голая — подавно. Чуть слюнями не захлебнулся. Бро, — кривляется и растирает лицо ладонями. — Блядь, как развидеть…

Поднимаю на него взгляд. Думаю.

— На ноутбуке есть фотография Саби в купальнике, — предлагаю осторожно. — Правда, ей года три. Фотографии, не Сабине.

— Я жалок, — морщится, отводит взгляд. — Скинь. Всяко лучше тех, что она отправляла другому мужику.

— А я не о Владе, — тактично перевожу тему. — О Ветрове.

Рассказываю о флешке, что он мне всучил.

— Действительно странно. Как вариант — ему просто по кайфу измываться над людьми. Так, подъем. Рухнула ты красиво, отвезу в больницу, голову проверим. А мне — сердце, — морщится и сжимает грудь.

В машине тошнить начинает невыносимо. Один раз даже остановиться приходится: никаких сил сдерживать позыв. Как следствие — после осмотра и рентгена меня оставляют под наблюдением до следующего дня. На это решение сильно повлиял сам главврач, Иман Айдарович Валиев, совершенно неожиданно ворвавшийся в кабинет травматолога аккурат в тот момент, когда врач рассматривал мой снимок. Выглядел он взбудораженным, завидев меня засуетился ещё сильнее. Настоял на отдельной палате, платить за которую, разумеется, не нужно. Мол, он меня «вот с такого возраста знает», мама моя в его больнице девятнадцать лет отработала без единого нарекания, дочь его моя подруга и куча других причин. Закончил трогательно, заявив, что я ему как родная. Чуть не хихикнула: где ж был этот дорогой родственник, когда я хлеб без соли доедала? Почему на похороны родителей даже не заглянул? Почему не предложил помощь тогда, когда я в ней нуждалась сильнее, чем в добром слове? Впрочем, не осуждаю. Не понимаю, но не осуждаю. Благодарю. Отказываюсь от лечения: на снимке все в полном порядке, чувствую себя сносно. Ложусь в просторной палате с современным ремонтом и новенькой кроватью с подъемным механизмом. Жду супруга с последними новостями.

— Закрытая репозиция, — проговаривает Ярослав, едва дверь успевает открыть. Тихо прыскаю: наверняка шел и на повторе в голове крутил, чтобы не забыть. — Короче, перелом. Голова в порядке, ссадина и шишак на лбу, — говорит уже увереннее и устраивается на стуле рядом со мной. — Нормально всё будет, если ты к нему не пойдёшь. Или он к тебе.

— Пойдёшь? — переспрашиваю шепотом.

— По коридору налево, до упора, палата тоже налево. Но, кошка, я тебя заклинаю, не ходи больше налево. Я… я не услежу за вами обоими. Меня просто на это не хватит, — он вглядывается в моё лицо, я же спешно киваю, но взгляд отвожу. Может, ночью? Одним глазком взгляну и всё… кто узнает? — Вер. Не дури.

— Зачем ты мне тогда сказал? — обижаюсь на то, что он как обычно беспардонно читает мои мысли, и скрещиваю руки под грудью.

— Чтобы в коридоре не столкнулись. Вообще из палаты не выходи. Туалет есть, больше тебе ничего не надо. Шмот привезу, альбом, карандаши и аж три точилки. Договорились, Вер?

— Ты знал, что он тут.

— Знал. И убил двух зайцев одним выстрелом. У меня работа есть, в курсе? И начальник не такой душка, как предыдущий.

Виновато опускаю глаза в пол, Ярослав тяжело вздыхает и выходит, оставляя наркомана рядом с дозой.

Ломает, вообще-то.

Чтобы хоть как-то приглушить тягу, размышляю над произошедшим. Но головой к кафелю я все же приложилась, иначе никак не объяснить то, что спустя час безуспешных попыток понять мотивы Ветрова, я взяла телефон и написала ему сообщение.

«Не понимаю».

Не очень оригинально, зато честно. И если цель его — не свести меня в могилу через травлю, то должна последовать ещё подсказка. Надеюсь, на этот раз без угрозы для жизни.