Глава 11. Новый дом

Литто Стая добралась до северного стойбища поздно после обеда. Солнечный диск уже коснулся краем моря и собирался потонуть в нём, отдав этот мир тьме. Небо потемнело до почти синего, а горный массив, окружающий стойбище, наоборот, окрасился всеми оттенками алого. Хотелось взобраться на самую высокую вершину скал и взвыть, отпуская с этим воем наружу все свои тревожные мысли. А их становилось всё больше. Литто проследил за тем, как стая прибыла в стойбище. Все до самого последнего волка. Представляться по приезду не было необходимости: старший оборотень стойбища, старейшина Норрог, ехал с ними и прекрасно знал всё о своих гостях. – Через несколько дней соберём совет старейшин, вожак Литто, – сказал он. Они стояли рядом и наблюдали за разгрузкой саней. – Необходимо официально объявить тебя вождём Стаи. – Спасибо, Норрог, – поблагодарил Литто. – Если позволишь, я пойду. Мне нужно уделить внимание своей невесте. Норрог кивнул ему, отпуская. Общение с Джессикой последние несколько дней стало настоящей отдушиной для Литто, он и сам не ожидал. Для неё обращение в волка происходило впервые, и всё было в новинку. Литто нравилось рассказывать ей про быт оборотней, про игры и традиции. Кажется, это общение только больше сблизило их. Теперь Джессика понимала его. Ту его часть, которая была волком. Литто прекрасно осознавал, что становление оборотнем Джессике не по душе. Как и все те перемены, что пришли в её жизнь, когда в ней появился он. Но в этот раз она не кричала на него, а принимала перемены, как данность. Ворчала – да, злилась – иногда, но не винила во всех этих переменах одного лишь его. Но Литто хватало и самого себя. Именно себя он винил во всех бедах, что свалились на Джессику и Стаю. Ведь это его отец сослал Джессику на Север вместе с ним, вместо того, чтобы отпустить её. И его отец приказал напасть на поселение оборотней. Литто встряхнулся, отгоняя плохие мысли. Он подошёл к Джессике. Та стояла около саней, на которых приехала, и ожидала разгрузки. – Нам предстоит занять главный дом – дом вождей, – сказал он. – Я провожу тебя. – Я хочу сразу взять с собой вещи. Литто кивнул. – Что ты хочешь взять? Джессика показала ему на небольшой куль с вещами, стоящий у её ног, и большой мешок, судя по форме и размеру, с домашней утварью. Литто перегрузил вещи, под которыми был зажат мешок, дёрнул его, поднимая, и взвалил на спину. В мешке что-то металлически звякнуло. – Сковородка, – узнал Литто и бросил осуждающий взгляд на Джессику. – Сковородка, – подтвердила она, тяжко вздыхая. – Куда ж я без неё? Ни завтрак приготовить, ни мужа перевоспитать. – А может, просто не надо меня перевоспитывать? – поинтересовался Литто. – Мне было бы достаточно одного только завтрака. – Надо-надо. – Зачем? – Чтобы сделать из тебя настоящего человека! – серьёзно ответила Джессика, а затем совсем несерьёзно рассмеялась. – Из оборотня – человека? – переспросил Литто и сам себе ответил: – Это невозможно. Только наоборот. – Да ну! – Ну да. Я же из тебя оборотня сделал. А была человеком. Джессика мигом нахмурилась. – Я сейчас сковородку-то из мешка достану! Литто ускорил шаг, в шутку пытаясь от неё оторваться. – А вот и нет! Не достанешь! – крикнул он, переходя на бег. Дом вождей располагался на центральной площади стойбища. Это было двухэтажное бревенчатое строение с высоким крыльцом и украшенной замысловатой резьбой крышей. Литто добежал до него первым, остановился и подождал Джессику. – Это что, наш новый дом? – охнула она. – Зачем такой большой? Литто только отмахнулся и начал подниматься на крыльцо. – Там зал совета старейшин, зал встреч, комнаты для гостей. Дом большой, но наша часть в нём точно такая же как у любого другого оборотня. – Ты бывал здесь раньше? – Да. Мой отец… – Литто сбился. Прошлое неприятно царапнуло по сердцу. – Отец отправлял меня сюда, как своего посла. – Посылал, если одним словом, да? Отвечать Литто не стал. Кивнул. Он был согласен с Джессикой. И даже смог улыбнуться этой шутке. Они разбирали домашний скарб, раскладывая по местам какие-то мелочи, типа ложек. Смеясь, водрузили в центре стола большую чугунную сковороду. – Я её выкину, – пообещал Литто, недовольно косясь на предмет для его гонений. – И как можно скорее! – Кушать тогда будешь готовить в ладошках. – Есть же и другая посуда в доме. – Он заозирался. – Есть же? – Есть, – ответила Джессика, заслоняя сковородку собой. – Но она мне как родная. И вообще, она станет главным предметом в моём доме. – В твоём? – в шутку возмутился Литто, пытаясь обойти Джессику и стащить со стола сковородку, явно чтобы её выкинуть. – И как это главным? А я?! – А ты будешь спать на коврике у двери и никого к ней не будешь подпускать. Литто попытался обойти Джессику, началась гонка вокруг стола, завершившаяся поимкой строптивой невесты. Джессика смеялась, и Литто внезапно тоже улыбнулся. Его захват превратился в объятья, и Джессика это сразу почувствовала. Она убрала его руки, повернулась и заглянула Литто в глаза. – Ты чувствуешь себя дома? – спросила она почему-то шёпотом. – Да. Он ответил абсолютно честно. Вдали от дома, где он родился, на далёком Севере, где не было никого из его родных, Литто чувствовал себя дома. Потому что рядом с ним оказалось самое главное. – Потому что здесь ты. * * * Объятия Литто оказались для меня неожиданными, как и его слова. У него что, и правда чувства ко мне? Настоящие? Не примагниченные его животным магнетизмом в очередное полнолуние? Оно-то как раз было только что – в день моего первого обращения. Очередным подходящим моментом, чтобы обдумать эти мысли, оказалось следующее утро. Я проснулась в нашем новом доме, в спальне, укрытая ворохом тёплых шкур – и абсолютно голая. «Опя-ять! – заныл противным голосочком в голове внутренний голос. – Ты опять провела с ним ночь?» «Мой муж, что хочу, то и делаю», – парировала я, и мне даже удалось остаться при этом с невозмутимой мордой лица. Вскочила с кровати и принялась одеваться до того, как голос решит напомнить мне, что свадьбы ещё не было, а значит официально… И так далее, и до бесконечности. Довольно занудный у меня внутренний голос, согласна. Вышла в большую комнату. И гостиная, и кухня одновременно. Литто суетился у печи. Судя по запаху, витавшему вокруг, вряд ли у него что-то получалось. Пахло горелым. – Доброе утро? – спросила я. – Очень даже доброе утро! – радостно ответил Литто, одним только своим тоном опровергая мои мысли, что у него что-то не так. – И чему же ты так рад? – Провёл отличную ночь! Сегодня за окном замечательное утро! – Он сдвинулся чуть в сторону, показывая, чем занимается. На широком блюде перед ним горкой были сложены маленькие блинчики. – И я даже приготовил прекрасной женщине аппетитнейший завтрак! – Это блины? Литто остановился и посмотрел на меня возмущённо. – Как можно?! Это оладьи, женщина! Маленькие, кругленькие, вкуснейшие оладьи по старинному рецепту моей семьи. Он отвернулся обратно к печи, а затем, ловко перевалив все напечённые оладьи в сковороду, перенёс их на стол. – Выглядит вкусно. – Ты попробуй! – предложил Литто, жуя один из оладьев. Он разлил нам по кружкам ароматный чай и сел рядом. Я взяла один оладушек и откусила. – На вкус почти как блин, но не он, – сказала я. – А мы никогда так не пекли. Только блины. – Хочешь, я тебя научу? – спросил Литто. – Давай, – кивнула я. – А ты сам как научился? – Мне мама показывала, когда я ещё совсем маленький был. Я и запомнил. Я отпила немного чая и принялась за второй оладушек. Они были такие крохотные, по сравнению с блинами, но такими же вкусными. – А где она сейчас? Твоя мама? – Не знаю. – Литто пожал плечами. Расстроенным он не выглядел. – Она ушла от отца, как только мы с братьями встали на ноги. И больше я о ней ничего не слышал. Я задумалась. Оказывается, и так бывает. – А как же «волк выбирает себе пару раз и навсегда»? – Так мы и не волки. Опять путаешь. – Литто протянул руку и щёлкнул меня по носу. – А метку отец маме не ставил, я точно знаю. Мне Норт рассказывал. Норт уехал к вожаку Дариену как только волки стаи вернулись с охоты за заговорщиками. Старейшина Норрог выделил ему коня, чтобы Норту не пришлось обращаться волком. По нашей поездке на север я знала, что для него это было проблематично. Сейчас он как раз должен был до него добраться. – Ты переживаешь за него? – Литто кивнул. – Он дорог тебе? – Он многому меня научил, – ответил Литто. – Я достался ему дерзким непослушным подростком, вечно влипающим в неприятности. Благодаря ему я избежал многих проблем. – Жаль, что не всех, – пошутила я, допивая чай. – Жаль, – эхом повторил за мной Литто. – Жаль, что тебя не мог избежать. Он захохотал и сразу отскочил от меня подальше, чтобы ему не достался подзатыльник. Я заозиралась, чтобы найти, чем бы в него запустить. В чисто воспитательных целях, конечно же. – Сковородку не трогать! В ней оладушки. – Ты нарочно её занял! – Литто кивнул, даже не пытаясь врать. Я присмотрелась к горке недоеденных оладий. – Ладно-ладно. Не трогаю я твои блинчики. И сковороду тоже, – сказала я. Литто облегчённо выдохнул, и я тут же добавила: – К вечеру она освободится, а там посмотрим. – А я ещё напеку! И блинов тоже! Погрозила ему пальцем, чтобы не посмел забыть и обязательно напёк. Вкусные оладьи. С улицы раздался странный звук. Низкий, утробный. Будто бы кто-то дул в длинную широкую трубу. Я выпрямилась. Литто оставался спокойным, и я поняла, что бояться нечего. – Что это? – спросила я. Литто указал подойти к окну и посмотреть. На улице, у крыльца стояли сани. Не такие же волокуши, на каких мы прибыли сюда, на север, а раза в четыре больше. В них были запряжены большие красивые животные с широкими ветвистыми рогами, украшенными ленточками и пушистыми меховыми шариками. – Это олени? – спросила я, прикрывая рот от неожиданности. – Не-ет! – протянул Литто. – Это северные олени! Пошли! Я покажу тебе. Он протянул мне руку, и я без раздумий вложила в неё свою ладонь. Я хотела посмотреть на этих красивых зверей поближе. Мы вышли из дома, но пошли не к саням, запряжённым оленями, а совсем в другую сторону. Литто отвёл меня на край стойбища, а оттуда мы пошли в сторону гор. – Олени там? – спросила я, недоверчиво оглядывая неприступную стену перед собой. Мы подошли ближе, и горы перед нами буквально расступились. Это только издалека казалось, что они представляли собой единое целое, а на самом деле это оказались несколько небольших гор, стоящих одна за другой. Проход вёл прямиком между ними. Мы шли меж высоких каменных стен, которые казались намного выше, чем были на самом деле. Я взглянула вверх. Небо было далеко-далеко, как будто мы находились в колодце. Проход быстро закончился, и меня ослепил яркий свет. Перед нами расстилалась бескрайняя заснеженная тундра. Снег отражал солнечные лучи, отчего казалось, что весь мир перед нами залит светом. Когда глаза привыкли, я поражённо уставилась на открывшуюся передо мной картину. Сотни, тысячи, десятки тысяч северных оленей паслись на бескрайнем пастбище. Они были выше и сильнее тех, что я встречала дома в горных лесах. Большие животные, покрытые густой бурой шерстью, с красивыми кронами ветвистых рогов. Я засмотрелась. Такими они были величественными и гордыми, что казались мне оленями королевских кровей. – Северные олени – короли оленей, – сказал Литто, подтверждая мои мысли. – Они прекрасны.