Глава 15. Решение совета старейшин

Я перед первой встречей с вожаком Дариеном Нордвином так не боялась, как перед советом старейшин. Хотя тут казнить меня не хотели, а как раз наоборот – объявить частью Стаи. В волка я обращаться уже начала. Впереди свадьба с вожаком Стаи и рождение детей. После этого, как объяснила мне Уула, все будут считать меня «своей», как и любую волчицу, рождённую в стае. И больше никто не осмелиться посмотреть косо в мою сторону – законы волчьей стаи будут на моей стороне. «Пока Литто не выберет себе другую невесту и не попросит тот же самый совет старейшин развести нас. Или он попросит об этом своего отца», – думала я, расхаживая взад-вперёд перед залом совета. Причина волнений мне была ясна, как день. Я переживала не потому, что боялась. Я хотела понравиться старейшинам. Мне хотелось войти в семью волков так же, как я приняла их – с открытым сердцем и душой. Если во мне и сохранялся страх, то только того, что мне разрешат остаться только потому, что так велит закон. Если это произойдёт, я никогда не смогу почувствовать себя здесь, как дома. Мысль, что меня здесь только терпят, не оставит меня. Останется только дождаться, пока дети подрастут и уйти. Но теперь, после всего, что мне пришлось пережить вместе с этой стаей. После того, как они приняли меня: Ойра и Норрог, Уула, Юна – все они. Мне хотелось стать одной из них. Двери зала советов распахнулись, и внутрь пригласили меня. Я сделала шаг, другой. Все смотрели на меня. Это было первое, что я увидела, – поддерживающие меня взгляды! Они словно говорили мне: «Ну же, смелее!» И идти сразу стало легче. Будто груз с плеч спал. Оборотни стояли вокруг двенадцати стульев, занятыми старейшинами, а Ойра – сразу за своим мужем, Норрогом. Литто сидел в центре зала на троне, второй трон, рядом с ним, был пустым и ждал только меня. – Это Джессика Белл, – представил меня Норрог, когда я остановилась в центре зала. Он указал на старейшин, сидящих вокруг меня. – Это старейшины Клана Северного ветра. Двенадцать старейшин – Совет Клана. Они здесь, чтобы признать власть Литто – вожака Стаи Северного ветра. – Он указал на Литто, и тот кивнул ему в ответ. – Они здесь, чтобы признать тебя избранницей вожака Литто, чтобы признать твой право на место рядом с ним. Хочешь ли ты сказать им что-то, Джессика Белл, прежде чем мы начнём? – Доброго дня, уважаемые старейшины! – начала я и, как научила меня Ойра, повернулась и поклонилась каждому из старейшин. – Я пришла издалека, но теперь жду, что и мне найдётся место в Стае. Мой избранник скоро станет вашим вожаком, а я его супругой. Надеюсь на ваше согласие. Закончив свою речь, я поклонилась, вышла из круга старейшин и подошла к Литто. Он встал, приветствуя меня, и снова сел. А я подошла к своему трону и… Вместо того, чтобы занять своё место, я встала около него и стала ждать. Старейшины засовещались, по толпе оборотней прошёл гул. Я перехватила взгляд Ойры. Она закатила глаза к потолку и еле заметно фыркнула, оценивая мою выходку, но потом сразу улыбнулась и подмигнула. Значит, всё пройдёт хорошо. Старейшины закончили совещаться. Один из них, седой хмурый старик, опирающийся на длинный корявый посох, кивнул Норрогу, и тот продолжил встречу. – Вожак Клана Дариен Нордвинд прислал к нам Литто Нордвинда, чтобы он возглавил нашу Стаю, – объявил Норрог. – Все мы признаём власть вожака Дариена, и принимаем его решение, как своё. Я не вижу препятствий этому решению, и, если ни у кого нет иного мнения, давайте голосовать. Старейшины лишь раз переглянулись и все как один подняли правую руку вверх. – Единогласно! – Норрог довольно улыбнулся и кивнул. – Добро пожаловать в Стаю, вожак Литто Нордвинд! Литто встал с трона и поклонился своей новой Стае, и оборотни ответили ему тем же. А я почувствовала, что снова начинаю волноваться. Казалась бы, с чего? Но тревога никак не унималась. – Наш вожак Литто Нордвинд сделал своей избранницей простую человеческую женщину, – продолжил Норрог. – Она носит метку вожака на шее и его детей под сердцем. Она обернулась волком и готова следовать нашим традициям. Внезапно тот же седой старейшина поднял руку, останавливая речь Норрога, и заговорил хриплым старческим голосом: – А сама она выбрала своего вожака? Выбрала ли человечка Стаю? – Я понял тебя, Убба, – сказал ему Норрог и повернулся ко мне. – Пусть Джессика ответит на этот вопрос сама. – Спасибо, Норрог. – Я посмотрела на старейшину Уббу и, когда заговорила, обратилась напрямую к нему. – Стая – не мой выбор, и я не прошу у вас милости принять меня. Я не хочу стать одной из оборотней. Вступив в стаю, я надеюсь обрести семью. – Я указала на пустой трон, в котором должна была сидеть. – Этот трон и это место станет моим… – я обвела всех старейшин внимательным взглядом, – если вы не будете против. И только после того, как я стану супругой вожака Стаи Литто Нордвинда, а не просто избранницей сына вожака Дариена. И никак не раньше. Это не то решение, которое должно приниматься под давлением тех, кто руководит вами, или даже ваших законов. Я хочу, чтобы меня приняли без необходимости, но по велению сердца. Я замолчала, как молчала и Стая. Наконец, Норрог снова обратился к совету старейшин. – Что скажете? Можете ли вы, невзирая на обязанность, которую диктует нам закон, принять Джессику в Стаю, как в семью? Или это будет лишь по велению закона? Старейшины переглянулись, и снова заговорил Убба. – Моя семья уж разошлась по стаям и землям, уважаемый Норрог, и я слишком стар, чтобы у меня появились щенки. – Он хрипло усмехнулся. – Не говоря уж о жене, что их принесёт. Но я всегда буду рад пополнению семейства любого из членов Стаи. Особенно вожака. Крепкая семья во главе Стаи – крепкая Стая! – Убба посмотрел мне в глаза. Несмотря на возраст взгляд его остался по-молодецки ясным и проницательным. – Пусть юная Джессика станет женой нашему вожаку. Мы с радостью примем её в Стаю, как одну из нас. – Решено! – ответил ему Норрог и поднял правую руку вверх. Старейшины повторили этот жест за ним, и Норрог объявил итог: – Единогласно! Но старейшина Убба снова поднял руку, привлекая внимание. – Любое наше решение должно иметь окончательный итог, – сказал он. – Пусть сразу объявят дату свадьбы! Все взгляды обратились к нам с Литто. Я почувствовала, как он взял меня за руку, и сжала его ладонь. Он заговорил за нас обоих. – Мы решили сыграть свадьбу как можно раньше. Нас устроит любой удобный день. Я посмотрела на Литто. Да. Так будет лучше всего. Давно надо было решиться. Теперь я понимала это. «Чем скорее, тем лучше», – как мы и решили днём ранее. – Позвольте теперь сказать мне, – раздался громкий голос Ойры. – Свадьба будет проведена в кратчайшие сроки. На подготовку понадобится всего несколько дней. И с разрешения Совета, я бы хотела до этого момента открыть сезон охоты. Очень важно для волка или волчицы одному побывать хотя бы на одной Ночи охоты. А у Джессики, из-за её происхождения, такого ещё не было. – Она поклонилась старейшинам и добавила: – Я только прошу, но я не настаиваю. В этот раз старейшины промолчали. Даже обсуждения не понадобилось. Просто руку вверх поднял Норрог, за ним ещё пара старейшин, а за ними и все остальные. – Единогласно, – объявил Норрог. Совет подходил к концу. Старейшины остались разобрать незначительные вопросы Стаи, которые накопились, пока Норрога не было в посёлке, а все остальные двинулись к выходу. Ойра перехватила меня за дверями. – Всё прошло просто замечательно! – радостно сказала она. – Открытие сезона охоты – прекрасный праздник. Тебе обязательно нужно будет участвовать в нём. Будет вместо девичника. – Ойра подмигнула мне и рассмеялась. – Такая традиция у людей есть? – Есть, – ответила я, пытаясь найти взглядом Литто. Толпа, выходя из зала совета, развела нас в разные стороны. – Жаль, что свадьбу пришлось отодвинуть. Я хочу как можно скорее закрыть этот вопрос. Раз и навсегда. – Успеешь, красавица, – успокоила Ойра, хлопая меня по руке. – Зачем торопиться? Никто за нами не гонится. Успеешь. Я посмотрела Ойре в глаза: не волчица, а вылитая лиса. Она ведь задумала что-то, не иначе. – А ну, признавайся! Что задумала? – Тебе понравится! – ответила Ойра и добавила: – Нужно только немного подождать. * * * Ойра берегла от меня задумку готовящегося празднества, как военную тайну от вражеского лазутчика. Не говорила, что готовит, и допускала меня только до тех забот, о которых я и так знала. И не представляю, как ещё к шитью свадебного платья подпустила! Платье Ойра шила сама, из красивого мягкого материала молочного цвета. Я попыталась было сказать ей, что не нужно бы мне в белом платье к алтарю идти, но Ойра с пылом взялась спорить, что молочный это совсем никакой и не белый, а значит, и традицию мы не нарушим. – И вообще, – упрямо добавила она, – за пару недель до родов невеста может себе позволить и закрыть глаза на некоторые традиции. – Она хитро улыбнулась. – Я и сама за пару дней до родов замуж выходила. И в белом платье между прочим! – Она тряхнула тканью моего будущего свадебного платья, показывая его мне. – Даже не в молочном, как у тебя. – Как так?! – поразилась я. – А я думала, что вы с Норрогом уж точно всё по правилам делали! Ойра рассмеялась, и её смех подхватило ещё несколько волчиц, что сидели с нами и помогали отшивать платье. – Норрог очень хотел сделать так, как ты говоришь: всё правильно, согласно традициям. И предложение он мне делал задолго до того, как мы в первую ночь в догонялки по полям бегали. А я ему всё отказывала. Несколько раз. – Но почему? Ойра отложила шитьё, посмотрела вдаль задумчиво и улыбнулась воспоминаниям. – Молодая была, характер взрывной. То он хвостом не так махнул, то не на ту волчицу посмотрел. Ещё и слишком долго на ней взгляд задержал. Р-р-р! Будь Ойра в этот момент волчицей, у неё шерсть на холке дыбом бы стояла, я была уверена. – Ой и помотала я ему нервишки, пока он меня до алтаря не довёл, – уверенно добавила она. – А после свадьбы взяла и вмиг успокоилась? – спросила я, хихикая. Чтобы Ойра – и успокоилась? Не бывать такому! Подтверждая мою догадку, Ойра посмотрела на меня с возмущением. – Ещё чего! – Она понизила голос. – Сковородкой, правда, мужа не гоняла, но я же от рождения оборотень, у меня и так лапа тяжёлая. Побегал муженёк у меня и до свадьбы – за мной, и после – от меня. – Мой пока всё больше от меня бегает. – Я тоже отложила шитьё. – Больше всего за детишек переживаю. Литто, может, и станет отличным вожаком стаи, но каким он будет отцом? Защитить родных от угрозы – это одно, а дать детям то, в чём они нуждаются… – Я тяжело вздохнула. – Нет у меня в нём уверенности. Раз уж мы с Литто, как мне казалось, заговорили о настоящей семье, от отцовства ему никуда не деться. Никакие слова не помогут, ни должность вожака Стаи не спасёт. Ойра положила свою руку на мою и пожала. – Всё сложится, красавица. Не переживай. – Да, Джессика! Чего переживать? – поддержала её Юна, сидящая рядом с нами. – Я вон в одиночку сыновей воспитываю, и ничего. Справляюсь как-то. То сама, а то и семья поможет. Юна с любовью посмотрела на мать. – Да-да, видела я, как ты сама справляешься, – раздался голос одной из волчиц, молодой круглолицей девушки. Она наклонилась вперёд и громким шёпотом продолжила: – Видели, кто Юне помогал сани разгружать? Южанин тот… Крепки-ий! Она мечтательно зажмурилась и зацокала язычком. Волчицы кругом снова захихикали, на Юну бросили несколько юрких взглядов. – Кто-кто тебе там помогал? – строго спросила Ойра, поворачиваясь к дочери. – Южанин какой-то? – Ой, ма-ам! – потянула Юна, заметно краснея. – Да Руф это был. Просто помог вещи выгрузить. – И выгрузить, и до дома донести, и в дом внести!.. – Не было такого! Не было! – яростно заспорила Юна, краснея ещё больше. – Не входил он в мой дом. Волчицы засмеялись, включая Ойру и меня, а Юна, наоборот, насупилась, понимая, что подруги над ней подтрунивают. Ойра похлопала её по плечу. – Хороший волк Руф, хороший. И мужик он крепкий. Самое оно в хозяйстве. – Юна метнула на неё встревоженный взгляд, но Ойра не первый день мамой была. – Хороший помощник по хозяйству. И хороший друг, – добавила она и обратилась ко мне: – Правда, Джессика? Я кивнула, подтверждая её слова. – Руф отличный друг. Верный и заботливый. – Хорошо, что не сказали «хороший муж», – проворчала Юна, возвращаясь к шитью. – Так мы и не говорили, что он плохой муж. Может он муж вообще просто замечательный, откуда нам знать? – Ойра подмигнула дочери. – Тут надо тебе самой всё проверить и решить. – Ну ма-ам, – снова протянула Юна, не поднимая головы, и кончики её ушей ярко заалели. Я смотрела на их дружескую перепалку и улыбалась. Ойра – хорошая мать. Стану ли и я такой? Интересно, родится ли у меня дочка? Смелая и задорная девчонка, такая же, как Юна. Уула всегда говорила, что детей у меня будет несколько, но пол не знала. Я спрашивала у неё. – Ты смотри, Юна, – снова заговорила круглолицая девушка-волчица, – ты южанина на хорошего мужа не проверишь, другие уведут. – Ну и уводи, – ответила ей Юна. – Если он за любым хвостом пойти готов, то какой из него «хороший муж». Так, пёс беспризорный: куда поманили, туда и морду воротит. Юна громко фыркнула, но я заметила, как она прикусила губу и задумчиво уставилась вдаль. Задумалась, девочка. Я попыталась скрыть улыбку, отвернулась и встретилась взглядом с Ойрой. Оказалось, что она тоже поняла, что вся бравада Юны напускная. Она отнюдь не горела желанием проверять всерьёз увлечён ли Руф ей или нет. – Не из тех людей Руф, чтобы хоть одно слово впустую сказать, – сказала я, пытаясь поддержать Юну. – Ой, да ладно Руф! – сказала круглолицая волчица. – Не он один с Юга со Стаей приехал. – А ты уже всех рассмотреть успела? – А вот и успела! Дальше их разговор я слушать не стала. Обычные женские сплетни. Я сидела, перебирала на руках ткань, пришивая к ней тесьму, и думала о тех, кто остался на Юге. Люди и людские поселения, в которые я больше могу никогда не вернуться. С каждым разом мысли о них вызывали во мне всё меньше сожалений. Зачем жалеть о несбыточном? А ещё на Юге остался отец Литто – Дариен Нордвинд, и Норт, который уехал требовать от него справедливости. И пусть с Нортом меня не связывало ничего, кроме одного недельного перехода, я переживала за него. Потому что Дариен Нордвинд, в моём понимании, был способен на любую жестокость. * * * «Север благоволит тебе, Джессика,» – любила повторять Уула, как только мы приехали в северный посёлок. И правда. Когда мы только прибыли, стояла замечательная погода. Яркое солнце слепило глаза и ветерок, дующий с моря, лишь радовал свежестью. Самое то, чтобы увидеть Север во всей его красе: чистым и сияющим, несущим ощущение свежести и перемен. Когда же понадобилось найти время на подготовку к свадьбе, погода резко ухудшилась. Ойра нарадоваться не могла. Открытие сезона охоты полагалось проводить в ясную звёздную ночь, а пока небо было затянуто тучами, мы могли спокойно шить платье и готовиться к моему с Литто празднеству. Вожак Литто принял на себя бразды правления Стаей. Раньше, как он рассказывал, он бывал в северном посёлке лишь как гость и посол от вожака Дариена, поэтому о жизни северян знал мало. То, что они пасли оленей и рыбачили, то, что не любили чужаков и привечали любого волка, решившего остаться с ними, как родного. Теперь же ему приходилось разбираться в таких тонкостях, как конфликты между оленьими пастухами, и семейные ссоры. Из его разговоров о своих делах, я узнала, что свободолюбивые северяне нередко остаются вне брака, хотя и имеют общих детей. И чаще всего это решение волчиц, а не волков. Был один надёжный способ оставить волчицу при себе на всю жизнь: поставить ей метку. Но без согласия этого сделать нельзя. То не метка будет, а лишь укус, и он ни на что не повлияет. Зато истинные пары в волчьей Стае держались вместе до конца. И очень часто оборотень, оставшийся без пары, больше не смотрел ни на кого другого и оставался одиноким до самой смерти. – У моих родителей как-то так и вышло, – сказал Литто. – Мать не хотела оставаться с отцом, и ушла от него, как только я встал на лапы. – И он остался один? Литто кивнул. Мы были дома и пили чай после ужина, прежде чем погасить свечи и пойти спать. – Он любил маму до невозможности. Больше ни на какую волчицу так не смотрел. Но я плохо помню, маленький был. – Литто нахмурился, пытаясь вспомнить больше. – В основном мне Норт рассказывал. И другие оборотни. – Скучаешь без неё? – Не знаю, – ответил Литто. – Просто принимаю это, как есть. Ведь у нас так принято. Если пара не сложилась, то это чаще всего навсегда. – Один навсегда, – сказала я. – Так романтично, и в то же время так страшно. – Ну, тем, у кого дети, это не грозит, – сказал Литто и рассмеялся. – Сначала по тебе снуют милые крохотные лапки, кусают за хвост и уши крохотные острые зубки. А потом воспитание, взросление. Ни дня без опеки и заботы. Какое уж там одиночество. Я удивлённо подняла бровь: Литто что, говорил о детях? Заметив выражение моего лица, он смутился. – Знаешь, Джесс, я стал обращать внимание на детей. В посёлке их много. Я не замечал раньше. – А теперь? – А теперь замечаю. И что-то… – Литто коснулся груди и замер. Встревоженно взглянул на меня. – А вдруг у меня не получится стать хорошим отцом? Мой отец явно не пример для подражания. – У тебя есть другие примеры. Литто замотал головой и окончательно погрузился в раздумья. А я-то думала, только я беспокоюсь о том, каким отцом станет Литто. Я встала и начала убирать со стола. Ужин подошёл к концу. – Не волнуйся, Литто. Не одному же тебе родителем становиться. – Литто поднял на меня взгляд. Его зелёные глаза были по-прежнему магическими, как глубокие омуты. Я опустила голову. – Если будет надо, и я помогу, подскажу. И всегда есть, у кого совета спросить. Стая поддержит. Литто улыбнулся. Он поймал мою руку, заставляя выпустить из неё кружку, и поцеловал. – Совсем недавно я думал, что ты – моя самая большая ошибка, а щенки станут настоящей обузой, – он криво усмехнулся, – для меня, такого молодого и красивого. – Верно, – добавила я, – сам себя не похвалишь, никто не похвалит! – А теперь я думаю, что всё правильно. Так и должно быть. С тобой я увидел жизнь совсем с другой стороны… И мне она нравится!