Глава 7. «Чуть помедленнее!»

Ойра довела меня обратно до поселения. После коварного нападения оборотней у меня всё тряслось, дрожали руки и норовили подогнуться колени. Слишком сильное потрясение я испытала. – Ничего, травок успокаивающих попьёшь, и всё будет хорошо, – утешала меня Ойра. – Давай-ка сразу к Ууле. Она и осмотрит, и успокоит, и своими чаями «волшебными» напоит. – Нет, не надо, – ответила я. – Не время. Ойра остановилась и топнула ногой. – Всегда есть время позаботиться о себе. Не ты ли меня учила? Мы улыбнулись друг другу. – Я. Но я и правда чувствую себя хорошо… Нормально, – поправилась я. – И я зайду сегодня к Ууле. Обязательно. Но сначала ей нужно завершить начатое. Ойра спорить не стала. Поджала губы и согласно кивнула. Мы дошли до площади. Я с грустью посмотрела на нашу с Литто разрушенную юрту. Она была завалена назад, а в центре зияла дыра. Круг, выцарапанный на полу, уже не производил тревожного впечатления – просто царапины. Магические артефакты, разложенные с четырёх сторон круга тоже отсутствовали. Наверное, Уула забрала их, чтобы уничтожить. – Юрту быстро восстановят. К ночи сможете вернуться домой, – сказала Ойра. – Не нужно. Стоя там, где начинались сегодняшние ужасные события, и наблюдая перед собой обычную разруху, а не влияние сверхъестественных сил, мне стало спокойнее. Внутри как будто расслабилась туго взведённая пружина. Я повернулась к Ойре и взяла её за руки. – Не нужно. Скоро Стае уезжать на Север. Нет смысла ставить юрту заново. Несколько ночей я проведу в общей юрте. – Я отвела взгляд в сторону. Было и тяжело признать, и скрывать от Ойры ничего не хотелось. – Я не хочу быть одна. – Ну так ты не одна. С тобой Литто, – сказала Ойра. – Разве не он спасает тебя уже второй раз подряд. Понадобится – спасёт и в третий. С ним можно быть спокойной за свою безопасность. Я улыбнулась. До того, как я познакомилась с Литто, меня ни разу спасать не пришлось. А находясь рядом с ним – уже два раза и каждый раз от смертельной угрозы. Почувствовав, как загорелись щёки, охнула. И конечно же, Ойра тоже это заметила. Она приподняла бровь и спросила: – Что? – Я сегодня почувствовала что-то, – честно ответила я. – Что-то странное. К Литто. И мне просто хотелось бы разобраться в себе, прежде чем снова увидеть его. – А-а, ну раз та-ак, – протянула Ойра. – Тогда мы с Норрогом с радостью предоставим тебе место в нашей юрте. Будешь нашей почётной гостьей. – Спасибо за приглашение, но не стоит. Не буду вас стеснять. Тем более, что рядом с Уулой мне всегда хорошо и спокойно. Она сама как оберег от неприятных мыслей. Ойра не стала настаивать. Она раздала распоряжения оборотням на площади. Поваленную юрту в считанные минуты разобрали на части и разложили в разные стороны: жерди в одну стопку, шкуры в другую, доски и те, что были целые, и сломанные, в третью. – Она сейчас на берегу. Скоро ритуал прощания, – сказала Ойра, увлекая меня к реке. Кажется, волчица твёрдо решила не оставлять меня ни на минуту, за что я была ей очень благодарна. Ойра шла и рассказывала: – Бабуля Уула, так мы звали её в детстве. Всегда выслушает, всегда поможет и поддержит. Я шла, слушала и кивала. Уула была именно такой – доброй бабушкой всей Стае. – А сколько ей лет? Ойра пожала плечами. – Кто знает. Оборотни живут немало, а уж знахари и того дольше. Моя мать тоже звала Уулу бабушкой, это я знаю точно. А вот сколько ей лет… Думаю, она и сама точно не скажет. Мы вышли к реке. На берегу сновали оборотни. Они собрали из досок и крепких веток большой плот, на который сложили ветки помельче. В центре ложа, замотанный в шкуры и перемотанный верёвкой поверх, лежал знахарь. – С магией шутки плохи, – тихо сказала Ойра и стала спускаться к воде. Я пошла следом. Проводить в последний путь знахаря собралось немало оборотней. Пусть он причинил им зло, но он был одним из них. Как и брат Литто – Афанарик. Его тело, также замотанное в шкуры, оборотни принесли с холма, оставили на берегу и начали сооружать второй плот. Уула и вовсе не разделяла оборотней по их деяниям при жизни. Для неё все были равны. Как и перед ликом смерти. Уула обошла последние пристанища двух погибших оборотней, вполголоса читая заговор, вложила в костры по пучку трав и приказала спускать плоты на воду. Оборотни выполнили поручение и, прежде чем оттолкнуть плоты от берега, подожгли пучки трав. День был ясный и сухой, и огонь быстро перебрался с трав на ветки, а затем охватил оба плота целиком. В небо поднялись два белых столба дыма. Я стояла на берегу и думала о том, как быстротечна жизнь. И как она опасна. Особенно для тех, кто не может за себя постоять. Думала об этом, а сама гладила живот, в котором росли самые беззащитные на свете существа – мои дети. «Защитить! Любой ценой!» – возникло в голове. Литто я заметила только тогда, когда он заговорил. – Грустно, правда? – спросил он из-за спины. – Да. Я обернулась. Литто стоял рядом и смотрел вслед уплывающим плотам. На одном из них был его брат. – Тебе жаль? Литто кивнул. – Жаль, что мы так и не стали настоящими братьями, – совершенно верно понял он мой вопрос. – Жаль, что тебе пришлось пострадать за мои ошибки. – Я в порядке, – в который раз повторила я и улыбнулась. Литто промолчал. Он шагнул вперёд и, оказавшись совсем рядом, спросил, указывая на живот: – Можно? Я не смогла ответить. Кивнула. Рука Литто легла на живот. Тёплая, настоящая. Мне вдруг сильно-сильно захотелось оказаться в его объятьях и снова почувствовать себя в безопасности. – Я чувствую их, – шепнул Литто. – Щенки. Я закатила взгляд. Чтобы мои дети – и щенки?! Увольте. – Вот ещё! – возмущённо сказала я и поправила Литто: – Ребятишки! Литто отнял руку от живота и поднял обе в воздух, сдаваясь. – Ребятишки, ребятишки, – смеясь, подтвердил он. – Только не ругайся. Я приблизилась к нему и пристально всмотрелась в переменчивые зелёные глаза. Сегодня их магия на меня не действовала, хотя я отлично её ощущала: мне было приятно то, как Литто на меня смотрел. – И не думала ругаться. Как можно? Ты же мне жизнь спас. – Опять. – А я в опасность вляпалась. – Опять. – И кто-то сейчас сковородой по ушам получит. – Опять, – в третий раз сказал Литто и сообразил, что ляпнул. Тут же прикрыл уши руками и состроил умоляющую мордашку. – Ну не надо. Ну вот чего ты начинаешь? Я рассмеялась. Даже и не знаю, почему я так боялась оказаться с Литто рядом. Чувство страха, странное, а ещё больше неожиданное, что промелькнуло у меня после спасения от неминуемой гибели, исчезло. Ко мне вернулись уверенность и спокойствие. Но к Ууле сходить всё равно стоило. Хотя бы для того, чтобы закрепить оба приятных ощущения. – Проводишь меня до Уулы? – предложила я Литто. – С удовольствием. Он подал мне руку, как великосветский кавалер, и я, отвесив ему поистине королевский поклон, подала ему свою. Тяжёлое, гнетущее чувство, навалившееся на меня на церемонии проводов оборотней в последний путь, отпустило. Обратно в поселение мы с Литто вернулись спокойными и с улыбками на губах. А на берегу стояла и смотрела нам вслед Ойра. Она тоже улыбалась. И если бы кто-то спросил её, чему она улыбается в такое тяжкое время, она бы непременно ответила: – Несчастье забывается, когда счастье рядом. * * * Вечером пришла пора пообщаться с Уулой. Хоть я и чувствовала себя гораздо лучше, чем утром, после неприятного происшествия, и точно на порядок спокойнее, но всё равно решила поговорить с ней. В поселении всё больше стали видны следы сборов оборотней на Север. То тут, то там между домами зияли голые пустоты – это были разобраны первые юрты, склады и подсобные постройки, теперь сложенные в штабели из жердей и досок. Весь лишний скарб был упакован в огромные тюки и у юрт на окраине поселения стоял такой не один. У общей женской юрты был зажжён костёр, у которого Уула и другие волчицы вели неспешный разговор. Я подошла ближе и заняла свободное место. – Вечер добрый! – вежливо поздоровалась я. Волчицы, кто словом, кто просто кивком мне ответили. Одна из них зачерпнула из широкого котелка над костром полную кружку ароматного травяного чая и протянула мне. – Сегодня всем нам не будет лишним подкрепиться «волшебным» напитком Уулы. Я улыбнулась, принимая кружку из рук волчицы. Забота знахарки – её особое волшебство. Медленно темнело небо над головой, усыпая свою синюю ткань мерцающими звёздами. Где-то вдалеке в поле застрекотали последние кузнечики. В костре потрескивали поленья. Руки грела горячая кружка, а добрая компания душу и сердце. Как же это ценно, а всего лишь посиделки у костра рядом с теми, кто был тебе рад. – Допила? – спросила Уула, когда моя кружка опустела. – Очень спокойно, – ответила я. – Замечательные травы. Кажется, мне не нужны будут даже задушевные беседы. Чувствую себя замечательно. – Нет-нет! – рьяно возразила Уула. – Не дело лечиться травками, когда на кону столь многое. Она не назвала, что именно, но я и так её поняла. Как и волчицы вокруг нас. – Ну, на самом деле я хотела бы поговорить с тобой, – сказала я. – У меня есть вопрос, что мучает меня с самого утра. Уула широко улыбнулась. – У волков длинные уши, Джессика. Нет смысла уходить в юрту, чтобы спросить тайком. Здесь все свои. Подсядь ко мне поближе и спрашивай. – Волчицы захихикали, а Уула похлопала по соседнему месту. – Да и мне уходить не хочется. Сегодня последняя тёплая ночь в этом году. Завтра выпадет снег. Снег? Я огляделась. Осень была настолько тёплая, что в полях до сих пор цвели цветы. Невозможно представить, что уже завтра их накроет снежным покровом. Но на моей памяти Уула ещё ни разу не ошибалась. Значит, завтра выпадет снег. Подсев к знахарке, я задумалась: с чего же начать? – Начни с самого начала, Джессика, – подсказала Уула, будто знала, о чём мои мысли. – С самого начала. – Литто, – выбрала я, ведь с него всё и началось. – Мне кажется я как-то иначе стала его воспринимать. После сегодняшнего. Может это всё из-за его укуса? – Метки, – поправила меня Уула. – Метки, – повторила я, недовольно закатывая глаза. – Я слышала, что метка обращает в оборотня, но я обращусь из-за детей. Откуда тогда все остальные изменения? Я… – смутившись, я умолкла и ещё тише продолжила: – Кажется, я что-то чувствую к Литто. – А почему ты думаешь, милая Джессика, что твои чувства не вызваны чем-то более естественным? – Чем? – Он красивый мужчина, – сказала Уула. Я фыркнула и отмахнулась от слов знахарки рукой. Она захохотала. – Ладно. Скажи мне, что он некрасивый, Джессика. Я молчала. Сама ведь всегда думала, что Литто очень симпатичный. А глаза! Глаза-то у него вовсе замечательные! – Хорошо. Красивый. Молодые волчицы рядом захихикали, и Уула строго погрозила им пальцем. – Ты обратишься в волка, Джессика, потому что ты носишь под сердцем детей оборотня. А все прочие чувства приходят к тебе сами. Я недовольно нахмурилась. Как-то не рассчитывала, что окажусь причиной всего, что происходит внутри меня. Хотелось винить в этом Литто, метку оборотня на шее, да хоть наступающее полнолуние, а виной всему было женское сердце. Честно спросив себя, нравится ли мне Литто так, как мог бы нравится любой другой мужчина, к которому меня не привязывали долговые обязательства в виде детей или вынужденного брака, ответила на этот вопрос «да» и тяжко вздохнула. Быть честной прежде всего с собой – эта истина уберегла меня от многих бед. А с другой стороны, что плохого в искренних чувствах к тому, с кем мне надлежит вести совместную жизнь? Ничего. Как мне кажется. Но так легко сдавать позиции, прыгнув Литто в объятья, я не собиралась. Может он и укусил меня, но он меня ещё не завоевал. А эмоции – это только эмоции. Любая женщина им подвержена. – Я запуталась, – тихо сказала я Ууле, что спокойно ожидала продолжения нашего разговора. – Никогда не испытывала столько чувств разом. То злюсь, непонятно на что, то вдруг хочется домашнего покоя и тепла. И смена происходит слишком быстро. Меня это испугало. Не думала я, что превращение в волка настолько эмоциональный процесс. Всё сильно перемешалось. – Ну так ты и не из-за своего обращения испытываешь так много эмоций, – сказала Уула и зацокала языком. – Обращение – это только лишь изменения тела. Не эмоции. – Я думала, найду у тебя ответы, бабушка Уула, – смеясь, сказала я, – но вопросов стало ещё больше. Ну не в кисейную же барышню я превращаюсь, встретив мужчину, что мне понравился. – Ну нет. Это точно не про тебя. – Уула смотрела на меня с хитрым прищуром, а когда я нахмурилась и поставила руки в боки, ответила-таки на вопрос: – Это всё беременность, Джессика. Неужели ты не знаешь, что такое происходит как раз при беременности? Я думала, ты сама догадаешься. Частая смена настроения, изменившееся отношение к людям и событиям и повышенная эмоциональность – всё это было похоже на поведение беременных, но… – Я думала об этом, – признала я. – Но не на этом сроке, Уула. Откуда бы столько изменений сразу на первом месяце? Такое бывает ближе к концу беременности: месяцу к седьмому. – Заметив скептическую улыбку на лице Уулы, я чуть «сдвинула» срок. – Хотя бы к пятому. – А кто тебе сказал, что у тебя будут эти пять месяцев? – спросила Уула. – Будут девять, – ответила я. – Прошёл один. Значит, осталось ещё восемь. Для симптомов последних месяцев явно рановато. Даже если подумать о том, что из-за потрясений и ставшего уже обычным для меня риска для жизни, я рожу раньше. Но тоже ненамного раньше. – Я говорила, говорила, объясняла Ууле про сроки и поведение беременных, а волчицы вокруг костра хихикали всё громче. В конце-концов я замолчала прямо на середине предложения: – Ну не может же быть так… – Может, – сказала Уула, хлопая меня по руке. – Ты же теперь волк. Сначала я забыла, как дышать. Затем, громко отдышавшись и помахав на себя руками, чтобы немного охладиться, а заодно добыть побольше воздуха, которого, как мне казалось, мне стало резко не хватать, я подняла руки перед собой и попробовала описать ими в воздухе вопрос, что застрял поперёк горла. – С… С-с… – засипела я. – Дыши, Джессика, дыши, – заботливо попросила меня Уула. – Что ты хочешь спросить? Я последовала совету, глубоко вдохнула и медленно выдохнула из лёгких весь воздух. Успокоилась. – Сколько? – спросила я. – Сколько чего? – Сколько мне осталось? – Не переживай, – успокоила Уула. – Дольше нужного не проходишь, раньше срока не родишь. Спокойнее мне не стало, поэтому я задала этот же вопрос снова: – Сколько? – Волчицы ходят беременными два месяца, – сказала Уула. – Как давно ты беременна? – Месяц, – ответила я. – Значит месяц и остался. – Знахарка крепко обняла меня за плечи. – Совсем скоро уже, милая Джессика. Совсем скоро ты станешь мамой. – Месяц, – словно заевшая пластинка повторила я. Месяц, когда я проснулась в одной постели с незнакомцем, да ещё и оборотнем; когда узнала, что теперь я – его избранница, с которой он не имел права расстаться; когда я узнала, что ношу под сердцем его детей; когда меня изгнали жить в стае оборотней далеко на Севере, далеко от людей и скорее всего навсегда… Месяц, перевернувший мою жизнь с ног на голову, вдруг показался мне практически сказкой со счастливым концом. Ведь в следующем месяце мне предстояло обратиться в настоящую волчицу, выйти замуж за вожака Стаи и родить ему щенков. «Когда всё стало происходить так быстро?! – запаниковала я. – Можно чуть помедленнее?!»