Глава 14

*** Мне нужно оттолкнуть его. Нужно врезать, как вчера этому писающему мальчику, но у меня просто сил нет. Я жду, что это будет то же самое, что и вчера, что позавчера: его натиск, бешеный напор, который отрезвляет намного быстрее, — но ничего не происходит. Лёха не отпускает, но и не давит. Он целует так, что у меня ноги трясутся, хотя я лежу. Он ведёт руками по телу, пускай и через пижаму, но у меня такое ощущение, что я снова голая перед ним. Он не сжимает, не рычит, а только… Он просто есть! Ещё несколько минут назад я открыла глаза и думала, что мне всё снится. Снова этот разрывающий изнутри сон. Но как только Лёха сам потёрся щекой о мою ладонь, его тепло, его тело, весь его вид привели меня в себя намного быстрее. Он отрывается от моих губ, которые пекут от длительного поцелуя, и смотрит на меня почерневшими от желания глазами. Приподнимает край пижамной кофты и водит пальцами по дрожащему животу, но больше ничего не делает. Я сейчас выть начну от дикого желания, но не могу себя пересилить. Я же столько раз была в шаге от того, чтобы лишиться девственности. Да и никто бы не осудил, если бы я до сих пор была уже не девочкой, но не смогла сама. Хотя я прекрасно знаю, как можно снять напряжение. Мне много не нужно. Ну, по крайней мере, я так думала до сегодняшнего утра. — Лёш, — шепчу севшим голосом и боюсь сама себя. — Попроси, — в тон мне отвечает Лёха, только от его голоса у меня мурашки бегут по коже, а язык к нёбу прирастает. Мы молчим, а между тем где‑то недалеко дико разрывается бедный петух, а ему вторят и другие, которые поднимают деревню. «Оттолкни его и сделай всё, как обычно, Надь». Но мозг — это одно, а вот предательское тело — совершенно другое. — Надь, я не смогу идти по улице со стояком, — стонет Лёха и упирается лбом в мой лоб, прикрывая глаза. — Не иди, — отвечаю нервно я. — Ты такая красивая сейчас, — неожиданно произносит он то, от чего сердце болезненно бьётся в рёбра, а грудь сдавливает. — Ну хотя бы сейчас доросла, да, Лёх? — не могу сдержать внутреннюю стерву. Лёха хмурится и всё же скатывается с меня, усаживается на край сена, чтобы съехать вниз. А мне так холодно становится резко, что я обхватываю плечи руками. — Ты всегда была для меня мелкой сестрой друга, — говорит он тихо, но уверенно. — А это в пацанском кодексе — закон, который не нарушают. И тогда… — Лёха обрывает себя, не договаривая, но поворачивает голову ко мне, заглядывая в глаза. — Я специально говорил так, чтобы ты ненавидела меня. Так было бы лучше. Ну какая любовь может быть? Кто об этом думал в том возрасте? Но и видеть твоих слёз я никогда не мог. Воспоминания снова бьют слишком сильно. Не люблю так утро начинать. Нужно просто собираться и уходить, пока никто не заметил, что я здесь была не одна. — Лёх, ты можешь мне ничего не говорить, — останавливаю я его. — Даже не парься. Ты всё равно скоро уедешь в свой город, дальше строить бизнес, а я останусь. Терпеть не могу эти скворечники многоэтажные. И начинаю скатываться на заднице с сена, но стоит мне оказаться внизу, как меня заключают в просто медвежьи объятия. Лёха прижимает меня спиной к своей груди, и я снова ощущаю его тот самый пресловутый стояк. Тело подрагивает, но и двинуться я не могу. — Не делай так, Надь, — шепчет он мне в затылок, и я чувствую, как он оставляет поцелуй в волосах. — Просто скажи, что я идиот и скотина. — Ты сам это сказал, — шепчу я в ответ. — Хочу на свидание тебя пригласить, — неожиданно произносит он и резко разворачивает меня в руках. Смотрю на него и пытаюсь понять: это его так сильно комары покусали или он и правда такое ляпнул? — Лёх, наши мужики на свидания не ходят, — пытаюсь пошутить, но он не улыбается. — А ты со мной пойдёшь, — и это звучит не как вопрос. — Я с хулиганами на свидания не хожу, — отвечаю быстро, понимая, что нужно спасать себя. — И в чём же я провинился‑то снова? — спрашивает Лёха и смотрит на меня так, что я не могу сдержать улыбку и начинаю перечислять: — Забор сломал. Крыжовник испортил. Цыплят моих распугал. — Да я тебе сотню этих цыплят привезу, хочешь? — в сердцах выпаливает Лёха, а я вздрагиваю. — Так, моих цыплят не трогай! — останавливаю я его. — Тогда ты идёшь со мной на свидание, — отрезает он. А я смотрю на него и не могу ничего ответить толкового. Вот понимаю же, что соблазнять будет, что приставать будет и снова тыкаться своим стояком в меня, но молчу. Знаю же, что буду выть потом, но всё равно молчу и только смотрю в его глаза. — Зайду в обед, будь готова, — отвечает он и, быстро чмокнув в губы, выходит через дверь сеновала. А я застыла на месте от шока. Меня сейчас что, Лёха поцеловал, пригласил на свидание и снова поцеловал? А я стою и что делаю? Лыблюсь? Так, Надежда, соберись и давай домой дуй! Дедушка уже должен был проснуться. Но кто же знал, что за сюрприз меня дома ждёт…