Глава 9

*** Вода в озере просто невероятная. Вроде и прохладная, но это ровно до того момента, пока не опускаешься в воду полностью. А я даже не просто опустилась, разбежалась и прыгнула с небольшого причала, который соорудили местные мужики. Подняла голову под водой, чтобы увидеть последние отблески уходящего дня, и застыла от красоты. Всё здесь очень красиво и спокойно. Вот если бы можно было спокойно остаться сидеть здесь под водой, чтобы никто не трогал меня и не заставлял всплывать в памяти очень нехорошие воспоминания, которые слишком ранили когда‑то. Воздух начал заканчиваться, и мне пришлось всплывать. Вынырнула, жадно глотая воздух, и уставилась на водную гладь озера. Тихо и спокойно. Никого. Только круги по воде расходятся в разные стороны от меня. Делаю первый гребок руками и спокойно двигаюсь по водной глади почти до середины озера. Хочу почувствовать под собой всё величие и мощь нашего озера. И очень надеюсь на то, что оно поможет мне вытравить из памяти прикосновения Лёхи. А ведь я ему чуть не дала. Ещё несколько секунд моего замешательства и поплывшего мозга — и всё. Я бы отскакала на нём… и кончила бы. Уверена в этом на все сто процентов. Но что было бы после? И снова воспоминания накрыли с головой. — Дим, а ты куда собрался? — я смотрела на старшего брата, который вбежал в дом и быстро переодевался. — Отстань, мелкая, — отмахнулся брат. — И не вздумай никуда встрять, поняла? — Не поняла, — огрызаюсь брату в ответ и скрещиваю руки на груди. — А если не скажешь, куда собрался, я маме с папой расскажу. — Они и без тебя всё знают, — довольно фыркнул брат и посмотрел на меня высокомерно. — Мы Лёху провожать собираемся. — Как провожать? Куда? — не поверила я в его слова. — Тебя не касается. Мелкая ещё, — отмахнулся от меня брат и выскочил во двор. За калиткой его уже ждали друзья. Но Лёхи не было среди них. Не знаю, зачем я тогда рванула в сторону дома Лёхи. Мне бы остаться дома и наконец‑то объяснить себе, что он, та самая первая любовь, которая делает больно. Но нет же! Я же умнее всех и знаю, что выхода у Лёхи нет. Я его достану, и он всё равно на мне женится. Когда я пролезла в щель в заборе деда Семёна, я не знала, что увижу там. И лучше бы не видела. — Лёша… — услышала девичий стон, от чего сердце пропустило удар. И следом последовали странные шлепки, будто кто‑то мокрыми ладошками бил друг о друга. Мне нужно остановиться и уйти, но нет же, я пошла на эти звуки. Пришлось подойти к сеновалу, который был за домом деда Семёна. Сквозь большую щель между досок мне прекрасно было видно, что Лёха лежит сверху на своей однокласснице, Гале Лебедевой, и дёргается между её ног. У меня в тот момент сердце остановилось, оторвалось и провалилось в пятки, разбиваясь на ходу. И приличная бы девочка убежала и никогда бы этого не вспоминала. Но я замерла от шока — и не зря: — Лёша, да! — пискнула Галя, а Лёха дёрнулся ещё несколько раз и скатился с неё. — Одевайся, — бросил он ей пренебрежительно, но запыхавшимся голосом. — В смысле? — спросила Галя и быстро села, поправляя помятую юбку. — Вообще‑то ты только что со мной переспал. — Не я переспал, Галь, — ответил Лёха так, будто пытался объяснить идиоту таблицу умножения. — Ты сама мне дала. Но спасибо за разрядку. — Лёша, я же тебя ждать буду, — выпалила Галя и подскочила на ноги. — Ты не подумай… — Я и не думаю, Галь, — Лёха поднялся за ней следом и начал поправлять штаны. — Ждать меня не нужно. В эту дыру я не вернусь. Но тебя не забуду. — Скотина! — завизжала Галя и бросилась на Лёху, чтобы ударить его, а я не смогла сдержать вскрика. Они оба замерли, а я, поняв, что спалилась, развернулась и что есть духу рванула со двора деда Семёна. — Надька! — услышала крик Лёхи мне в спину, но ноги сами уносили меня прочь от всего, что я увидела. — Надька, стой! — Да шиш тебе, — прошипела я, утирая противные слёзы, что слепили, и бежала что есть сил. Но в какой‑то момент в глаз попадает мошка, и я спотыкаюсь. Падаю больно и со всей силы, да ещё и на обочину, где полно крапивы. Хочется кричать, но горло стянуло спазмом. В тот момент я впервые поняла, что бывает физическая боль, которая может пересилить на какое‑то мгновение душевную. — Ах ты коза прыгучая! — слышу ругань Лёхи. Закрываю глаза, подтягиваю ноги к себе поближе и скручиваюсь в клубочек в обжигающей крапиве. — Совсем обалдела, дура? — услышала его голос уже над собой. Он склонился и уже собирался меня на руки поднимать, как я умудрилась отскочить от него и встать подальше. Ноги ещё сильнее обожгло, но я стояла в крапиве и смотрела на Лёху. — Тебе не говорили, что подсматривать нехорошо? — зашипел Лёха. Взъерошенный, лохматый, из волос торчит сено, руки сжаты в кулаки, а рубаха наполовину заправлена в штаны. — А тебе говорили, что нельзя девок таскать на сеновал? — огрызаюсь я. Лёха прищуривается и делает резкий шаг в мою сторону, заставляя задрать голову ещё сильнее. — Не доросла ещё, чтобы учить меня, поняла? — огрызнулся он. — И слава богу, что уезжаю из этой дыры. Больше не будешь ты нервы мне трепать. Пускай теперь Димон сам с тобой отдувается. — Дурак! — выкрикнула я и ногой топнула для убедительности. — Они тебя не любят, а я люблю. И доставала тебя, чтобы… Но договорить не могу, так как злой, холодный смех Лёхи звучит на всю округу так неожиданно и страшно, что я теперь точно понимаю, что это за человек. — Что ты в любви понимаешь, мелочь? — спросил он слишком грубо. — Не доросла ещё, чтобы такими словами бросаться. Только и знаешь, как мне мозги делать. — Ненавижу! — зашипела я и, схватив одну крапивину, вырвала и ударила наотмашь. Лёха зашипел, а я развернулась и побежала. С того самого дня я больше не пускаю к себе никого. Хотя даже думать не хочу о том, что было бы, ответь он тогда по‑другому. Доплыв до середины озера, я откинулась на спину и выровняла дыхание. Небо просто невероятной красоты, всё в вечерних оттенках, раскинулось над головой. Вот лучше здесь быть, лучше с водой отпускать всю ту дурь, которую будит во мне Лёха. Но не так, как было сегодня. Мы уже давно не дети, и у каждого из нас тараканы вырастили свои сады для расслабона. Не по пути нам, и нехрен начинать, пока не стало плохо. Хотя, судя по тому, каким стал Лёха… обалденно‑опупенным, ему будет до одного места припарка всё, что произойдёт, а я не готова собирать себя по кусочкам. Выпускаю воздух из лёгких и ухожу на несколько секунд под воду, чтобы ещё раз поймать волшебство момента, как слышу всплеск воды, который гулко разносится под водой. Выныриваю и вижу, как от причала расходятся волны, но никого нет. Сюда никто, кроме меня, так поздно не ездит. Туристов в нашей деревне не бывает, а дети и сами не стремятся. Но кто‑то же прыгнул? И тут буквально в пяти метрах от меня выныривает Лёха. Я дёргаюсь, как от удара током. Он смотрит на меня злым, взволнованным взглядом и замирает на месте. А я паникую. На мне, кроме трусиков, ничего нет! Я сюда одна приехала! Это что за день такой? Покажи Лёхе три раза сиськи — и твои желания исполнятся? — Ты что здесь делаешь? — Ты дура? Задаём вопрос одновременно и резко замолкаем, уставившись друг на друга. — Сам дурак, — отвечаю и пытаюсь отплыть подальше. — Ты дома должен быть и «Спокойной ночи, малыши» смотреть. А не по озёрам шастать. — Я тебя сейчас вытащу на берег и задницу надеру, — рычит Лёха и стартует в мою сторону. Ну нет! Я так не хочу! Разворачиваюсь и набираю скорость. Не поймает.