Глава 11

Богдан

Наверное, я должен был почувствовать себя сволочью, но этого не случилось. Понятно, что Марусю привело в Италию разбитое сердце, но, увы, я не лучший лекарь. Могу предложить приятное времяпрепровождение и секс.

Я не собирался ею пользоваться — просто хотел доставить нам обоюдное удовольствие.

Она же не думает, что простое итальянское приключение может перерасти во что-то большее? Просто развлечемся, вернемся в Рим, а там уже ее оборона должна пасть. Потом позавтракаем, я скажу нужные слова, что-то вроде: «Детка, это была лучшая ночь в моей жизни, но судьба нас разводит по разным сторонам» или «Я никогда не любил так, как этой ночью, жаль, что мне надо уезжать».

Такие девочки любят подобную романтическую чушь. Можно еще процитировать какого-нибудь поэта, написавшего в пьяном угаре любовную хрень.

— Куда хочешь заехать? — спросил я у Маруси. — Насколько я помню, здесь недалеко есть какие-то развалинки.

— Поехали, — обрадовалась она. Вот мало для счастья человеку надо.

Свернув с трассы, я через минут пятнадцать уже остановился.

Перед нашим взором открылся странный вид — развалины какого-то неизвестного мне строения. Повсюду камни, явно старые. Я без интереса обвел взглядом пространство, а вот малышка с энтузиазмом принялась сначала все разглядывать, а потом бродить и трогать. На развалины я уже не смотрел. Я наблюдал за Марусей. За тем, как блестят ее волосы на ярком солнце, как искрятся глаза и как девушка аккуратно переступает стройными ножками.

— Красиво, — мечтательно произнесла Маруся.

— Ага, — не стал я спорить. Для нее красота — вся эта разруха, а для меня ее тело. Оно — инструмент, движения — мелодия. И мне безумно хочется сыграть. Причем несколько раз и разное.

В детстве я занимался на фортепьяно. Это была мамина блажь, вот хотелось этой женщине, чтобы ее единственный сын умел воспроизводить музыку. Стоит ли говорить, что я ненавидел уроки музыки? Особенно преподавательницу, которая, когда родители не видят, била меня по рукам за неправильное расположение кистей рук на клавишах. Однако, наверное, благодаря этому я смог научиться. Не профессионал, конечно, но Вечернюю Серенаду Шуберта сыграю. И несмотря ни на что, ценить прекрасное не разучился. Будь то музыка или женщины.

Маруся, уже обойдя все камни этой развалинки, вернулась ко мне.

— Кажется, просто развалившееся здание, — сказала она, стоя на, наверное, остатках фундамента, — а такое ощущение, что прикасаешься к истории. Глупо, да?

— Почему же? У каждого свои интересы. Я объездил полмира, так что привык к подобному зрелищу.

Маруся неловко оступилась, делая шаг по направлению ко мне, и по инерции влетела в мою грудь. Я поддержал ее за талию и прижал к себе, почувствовав, как ладони обхватили мои плечи.

Ну вот мы и становимся ближе. Слава каблукам!

— Извини, — Маруся мило покраснела и вывернулась из моих объятий.

— За что? — удивился я, а она еще больше растерялась и покраснела. — Ладно, ничего, — я погладил ее по спине.

Снова дорога, полуденное итальянское солнце и невыносимая жара.

— Давай искупаемся, мы же все-таки в стране, омываемой несколькими морями.

Маруся согласно кивнула.

И я свернул на знакомую дорожку, ведущую к амальфитанскому побережью.

Отвесные скалы, неровная береговая линия со множеством маленьких пляжей и рыбацких поселков. Дома здесь окрашены в цвета пастельных тонов. Вдоль прибрежной дороги — особняки и террасные виноградники, повсюду растут лимонные деревья.

Это ли не самое романтическое место?

Мы выехали к арочному строению, наверху которого расположился кафедральный собор. Зеленый купол с крестом на шпиле, так скромно выглядывающий из-за плотно настроенных зданий и домов, буквально сиял на солнце. Набожным я никогда не был, но перед этим местом хотелось преклониться. За древнюю красоту и особенность ландшафта.

Справа тянулась линия пляжа. С зонтиками, лежаками и кафе.

На небольшой парковке, на наше счастье, нашлось свободное место, и я припарковал автомобиль.

Маруся тут же покинула салон и громко ахнула от открывающегося вида. Она с умилением посмотрела в сторону собора, а потом уставилась на пляж. Малышке, видимо, уже не терпелось окунуться в синеву водной стихии.

Синева водной стихии?!

Серьезно, блядь? Я начал думать как добанный поэт.

— Послушай, — сказала Маруся немного смущенно. — Мне надо переодеться.

— Окей, — улыбнулся ей. — Машина в твоем распоряжении.

Я вышел, отвернулся… Вернее, сделал вид, что отвернулся, краем глаза наблюдая, как она стягивает платье. Такое тонкое тело можно и переломать. Заведя руки за спину, Маруся сняла лифчик.

А с сосками я дал промаху — они не розовые и не коричневые. Они розово-коричневые. Я даже не знал, что подобный цвет существует в природе.

Что за пиздец?! Хоть ты иди дрочить куда-нибудь подальше от любопытных глаз, чтобы стояк не так был заметен!

Я отвернулся, посмотрев на море. Думаю, оно должно отрезвить меня, иначе я ее трахну в машине, заставив сесть на меня или распластав под собой.

Дверь хлопнула, и я обернулся. Маруся стояла в черном купальнике, игравшем на контрасте с ее светлой кожей. Хорошо, что купальник хоть был не слишком откровенным, а то бы пришлось глотать антивиагру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Интересно, а есть такое средство?

— Марусь, ну нельзя же приехать из Италии такой бледной, — я просто пожирал взглядом оголенные части ее тела и нес какую-то хрень, только бы не начал думать мой член.

Абстрагироваться.

Не пялиться.

Бля, но такие выступающие ключицы, что хочется укусить. И соски тоже. Они в этот момент напряглись, сжались в торчавшие жемчужины, которые видны даже сквозь ткань, то ли от легкого дуновения ветерка, то ли…

Черт, член снова дал о себе знать.