Глава 17

Богдан

Вот что за наивное создание? И глазками своими, голубыми и грустными, так смотрит. Бля, даже заводит. Особенно то, как она стеснительно бегала взглядом по моему торсу.

Эх, Маруся, Маруся. Малышка, самая настоящая. Ведет себя как подросток, хоть и старается проявлять самостоятельность. Только все это так неуклюже, непосредственно, что умиляет. И вроде бы хочется на нее злиться, даже злишься, но потом быстро отпускает.

А вот целуется она неплохо. Не в том плане, что умеет и даст фору всем моим предыдущим, а в том, что с чувством. Даже с несколькими сразу: и уже привычное для меня стеснение, и страсть… Гремучая смесь!

— Что не усложнять? — поинтересовалась Маруся, внимательно разглядывая свои пострадавшие ладони. Бедняжка, саднят, наверное, ладони. Но сама виновата.

— Все, — бросил я, прошелся по комнате, — девушкам это свойственно.

— А мужчинам свойственно все упрощать, — заявила она. Надо же, первая ее дерзость.

Я усмехнулся, дошел до кровати. Достал из своей сумки боксеры. Стоя боком к Марусе, я снял полотенце и нарочно медленно принялся надевать трусы, при этом косясь на малышку. Она не просто отвернулась, она не пожалела свои ладони, прикрывая ими глаза.

Какая, блядь, невинность! Неужели голых мужиков не видела?

— Будем спать, завтра рано вставать, — заявил я, наконец-то натянув боксеры, и залез под одеяло.

Малышка кивнула. Поднялась с места и на цыпочках подошла к выключателю. Свет резко погас и Маруся тут же вернулась к своей кровати. Посидела немного, видать, прислушиваясь, а потом забрались под одеяло. Под ним сняла одежду. Лежала так, что я даже не слышал ее дыхание. А вот напряжение и слышал, и чувствовал.

Готов поспорить, девушка ожидала большего. Что я, например, накинусь на нее, как изголодавший зверь. Да, еще немного — и я бы это сделал. Но контрастный душ немного помог.

В мои сегодняшние планы не входил секс. Всему свое время.

С этими мыслями я прикрыл глаза и сразу же вырубился.

Утром ее не было на кровати, когда я проснулся. Интересно, она хоть немного отдохнула? Или изводила свою пшеничную голову дурацкими мыслями? А может, ждала, что я в любую минуту захочу к ней присоединиться?

От последней мысли я усмехнулся. Никогда не насиловал баб — да и зачем, если можно потрахаться к обоюдному удовольствию?

Я надел только шорты и спустился вниз. Было довольно рано, но тепло. Маруся сидела на веранде с чашкой кофе в руках и смотрела на раскинувшиеся ряды виноградника. Она даже не услышала, как я подошел, взял вторую чашку с подноса и наклонил кофейник. Точно задумалась.

— Доброе утро, — нарушил я молчание.

Она резко обернулась, слегка расплескав кофе, и почти уткнулась носом в мой голый живот. Ну да, я специально подошел так близко. Вдруг вчера она не все оценила?

— Доброе, — Маруся не сказала, а почти прохрипела, опять покраснев, и тут же снова вернула глаза к плантации.

Я взял стул и сел рядом, наблюдая, как подрагивает в ее руках чашка.

— К обеду можем выезжать. Я только решу кое-какие рабочие моменты с Антонио. Ты можешь пока прогуляться.

Маруся только кивнула в ответ. Кажется, мне всю дорогу придется наблюдать ее потерянную мордашку.

Антонио уехал на винодельню, о чем мне сообщила его жена. Видно, он там наводил порядок после наших вчерашних посиделок. Я пустил лошадь в галоп и быстро добрался места. Антонио как будто только меня и ждал, составляя список на поставки.

— Богдан, — поднял он глаза, услышав, как я спустился в подвал. — Вы вовремя.

Около часа мы провели здесь, выбирая вино для поставок в наши с отцом итальянские рестораны, в российские и в папочкину любимую Австрию. Едва выйдя на улицу, услышал, как в кармане начал разрываться телефон.

О, родитель легок на помине. Что-то он зачастил в последнее время.

— Какого черта ты не доступен? — начал отец, хотя я даже не усел ответить «Алло».

— А что такого срочного у тебя случилось?

— Ты где?

— Охренеть. Я могу в рифму ответить. Работаю.

— Не хами мне, — начал папаша закипать. — Ты когда вернешься?

Не понимаю, ему что, в Москве общения не хватает?

— А я тебе зачем?

— Я уволил администратора, — обрадовал он меня.

"Пиздец ты даешь! Может, на тебя российский климат плохо действует? Возвращайся в Европу, а? От тебя здесь суматохи и мозгоебства меньше" — чуть не вырвалось у меня, но вместо этого я произнес более лаконичное, как мне показалось:

— Какого хрена?

— Такого. Не беси меня. Я так решил, — бросил он приказным тоном. — А ты завязывай там бухать и девок трахать, а то знаю я твою работу, — папаша с сарказмом выделил последнее слово. — И приезжай на собеседование.

— Сам уволил — сам выбирай, — процедил я и тоже с сарказмом добавил: — Только помни, что сексуальные услуги не входят в условия контракта. Можешь пока секретаршу трахнуть, она вроде не особо обременена моралью.

— Я в детстве мало лупил тебя ремнем, — резюмировал отец.

— Или просто был хреновым папашей.

На мое замечание отец отвечать не стал. Просто положил трубку. Что ж, видимо, родителя своего я задел за живое.

Я вернулся в дом, где Маруся вовсю общалась с женой Антонио. Мне пришлось вмешаться в их бабский треп:

— Маруся, собирайся. Уезжаем.

Малышка молча кивнула и поспешила на мансарду. Я поднялся следом, тоже собрал свои вещи и, прихватив обе наши сумки, первым спустились вниз.

Загрузил вещи в багажник и устроился за рулем в ожидании девушки. Она вышла на крыльцо в сопровождении Доротеи. Женщины обнялись, расцеловались… Вот ведь дают! Час-другой болтовни, и вот они уже лучшие подружки.

Маруся наконец подошла к машине и села в салон.

— Куда мы едем? — спросила она спустя минут десять.

— Возвращаемся в Рим. Когда ты собиралась во Флоренцию?

— Завтра.

— Там красиво. Думаю, тебе понравится. А на вечер какие планы?

Я чуть не добавил: «И на ночь», но вовремя прикусил язык.

— Не знаю, — пожала она плечами.

— Поужинать не хочешь?

— М-можно, наверное.

Все-таки вчера я погорячился. Пора опять включать добродушного и веселого парня, а то все труды последних двух суток пойдут насмарку.