Глава 19

Маруся

Я не могу…

Закрыв лицо руками, отвернулась от Богдана, но он тут же обвил руками мой… Голый?.. Да, голый живот. Теперь я не могла видеть его лицо, поэтому прикрыла обнаженную грудь и поняла, что просто сгораю от стыда.

Бл…

Ой!

Я впервые подумала матом, даже чуть не выругалась. Но упиравшееся мне теперь в поясницу… Опять я не могу сказать это… Достоинство? Тут скорее достояние… Так вот это начало сбивать меня с толку.

— Богдан, что мы делаем?

— Тихо, малышка, — я почувствовала его горячую ладонь, которая завела волосы за ухо, и горячее дыхание на шее. — Я просто хочу, чтобы мы любили друг друга, но пока это делает только один из нас. Убери свои руки. Ты красивая, так что нечего стесняться.

Красивая?! Красивая???

Богдан повернул меня снова лицом к себе. Когда же он успел раздеться? Наверное, тогда, когда я стыдливо прятала глаза и корила себя за несдержанность своего тело.

О, Боже!..

Я закусила губу. Ему только не хватало трезубца для полного образа статуи Посейдона. С таким телом не менеджерами работать, а для обложки глянцевого журнала сниматься. О-о-о, нет! Я хочу его, я хочу, чтобы он снова повторил свои предыдущие движения, от которых мой личный Везувий лавой растекался по венам. Да, я хочу снова это испытать!

Богдан снова меня поцеловал, а мои руки переместились на его рельефный живот. И вдруг одно мгновение — и я лежу на краю кровати, а он стягивает с меня шорты вместе с трусиками. Инстинктивно сжимаю бедра, но Богдан… Тот ли это Богдан, который целовал на плантации, который шутил на ужине у Орнеллы? Его ладони резко раздвигают ноги, а я, как полная дура, думаю: «Неужели ЭТО поместится во мне?»

От этого глупого испуга свело все внутренности, добавляя не дискомфорта, а еще большего возбуждения.

Богдан посмотрел в мое лицо, а потом на волосы. Секундное движение, мужчина стянул резинку с волос, и они тут же заструились по плечам. Богдан погладил меня по голове, потом по лицу, по шее, по плечам, наклонился ниже и принялся покрывать мое тело влажными поцелуями. Я запрокинула голову назад и в этот момент почувствовала, как нечто твердое начинает медленно проникать вглубь меня. Потом резкий толчок. Еще один… Я не почувствовала боли, хоть была к ней готова. Данный процесс редко происходил у меня без боли… Но я сейчас настолько мокрая, настолько возбужденная.

Ох… Упругая часть тела Богдана вышла. И снова вошла.

Ах…

Богдан задвигался чаще, резче. А я сама не заметила, как начала двигать бедрами, попадая в нужный такт.

Господи!

Горячие руки сжали мою грудь, добавляя более острых ощущений.

— Посмотри на меня, — почти приказным тоном произнес Богдан. И я послушалась, распахнула глаза.

Его взгляд был внимательным, сосредоточенным. Зачем он меня попросил? Чтобы я снова залилась краской? Одна рука Богдана переместилась на лицо, подушечки пальцев провели по щеке, спустились на шею, снова сжали грудь. Я прикусила губу, чтобы не застонать в голос. Честно, всегда думала, что стонут женщины во время процесса осознанно, но не понимала зачем, а сейчас сама готова стонать, кричать, царапать его спину, чтобы хоть как-то выплеснуть разрывающие меня изнутри эмоции.

Руки Богдана легли на мою талию, и он просто натянул меня на себя, резко, даже грубо, что я выгнула спину и до крови вцепилась в его запястья, вскрикнув. Снова толчки, быстрые, но глубокие.

Боже, что он делает с моим телом? Снова что-то взрывается, перед глазами появляются разноцветные пятна, а с губ срывается такой крик, что я невольно прикрываю лицо ладонями.

Еще несколько движений внутри меня, и Богдан покидает мое тело. Я чувствую такую слабость, что подняться точно не хватит сил. Но это приятно, пусть я и обессилена. И тут чувствую, как Богдан слегка приподнимает меня и удобнее укладывает на кровати, подтянув к подушкам.

Я убираю руки с лица и натыкаюсь взглядом на улыбающееся лицо. Он лежит рядом, приподнявшись на локте и подперев голову кулаком.

— Пойдем в душ, Маруся? — спрашивает Богдан.

— Вместе, что ли? — я прохрипела этот вопрос, еще и заикаясь.

— Ну да, — вроде бы удивленно ответил он, как будто поодиночке душ никто не принимает.

Мои глаза, должно быть, стали похожи на блюдца, потому что Богдан рассмеялся и запустил свободную руку мне в волосы, притягивая мое снова покрасневшее лицо к своему.

— Ты так мило смущаешься, — прямо в мои дрогнувшие губы шепнул он и поцеловал, а потом добавил: — Могу тебя отнести.

Я только хотела отказаться, но, видимо, с самого начала вопрос был риторическим, хотя мне показалось, что Богдан просто не привык к отказам. Он подхватил меня на руки, а я пискнула:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Не надо.

Тут до двери в ванную несколько шагов, но Богдан все равно предпочел их сделать со мной на руках.

— Что случилось? — спросил он, открыв дверь.

Я сама не понимала. Было жарко от его тела, от всего недавно произошедшего, но меня начало пробивать крупной дрожью, а ноги просто приросли к полу. Вот как? Как я вообще дошла до такого? Занимаюсь любовью с едва знакомым парнем, а сейчас еще и в душ с ним собралась. Хотя какая любовь? Скорее, сексом.

— Маруся?

— Я не пойду, — замотала головой.

— Как же с тобой сложно, — вздохнул Богдан и снова подхватил меня, чтобы занести в ванную, а потом и в душевую.

Я, наверное, пришла в себя, только почувствовав капли воды на теле. И как мне помыться, когда за спиной стоит мужчина, а его взгляд просто осязаем на коже? Как же стыдно!

«Надо было о стыде думать, когда орала под ним», — шепнул внутренний голос.

— Маруся, ты так и будешь стоять? — спросил Богдан в самое ухо и развернул к себе лицом.

— Я… я стесняюсь.

Если он сейчас скажет, что я дура, и уйдет, то, наверное, это будет правильно. Вот только я сама не понимала, хочу этого или нет.

— Маруся, Маруся… Чего же тут стесняться?

Богдан обхватил двумя пальцами мой подбородок и поцеловал. Я послушно открыла губы и позволила нашим языкам переплестись. Он… Ой, мамочки, он снова был готов, я почувствовала это животом. А так бывает? Или это просто у него такая… хм… особенность?

— Я хочу тебя, — подтвердил он мою догадку и тут же приступил к действиям.

Одна моя нога оказалась у него на бедре, и Богдан начал проталкиваться в меня. Предательский горячий комок снова нарастал в теле, и я… Боже мой, я хотела, чтобы он разорвался, подарив те ощущения, которые накрыли меня недавно.

— Богдан?..

Я чувствовала его и внутри, и снаружи. Медленные толчки и круговые движения пальцами. Так необычно, так странно, но от каждого его движения тело как будто пробивало электрическим разрядом.

Вот оно! Я понимаю, что близится мой взрыв. И да, я хочу этого, хочу сейчас и начинаю едва ли не хныкать, когда он останавливается, убирает руку и выходит из меня.

— Скажи, Маруся, — просит он голосом с хитрецой, — ты меня хочешь? И тогда я продолжу.

Да, да, да! Мне просто хочется закричать, но я только киваю. Неужели так можно зависеть от секса?

— Не слышу, — протягивает он с той же интонацией.

— Хочу.

Ой, я сказала это вслух. И для чего? Чтобы он снова взял меня? Я собиралась снова залиться краской стыда, но поняла, что не стыдно. Богдан развернул меня, да так неожиданно, что я едва не упала, так что пришлось упереться руками в стену. О, нет, только не так! Мне всегда эта поза казалась какой-то слишком пошлой, неправильной, животной.

Но тут же рука Богдана скользнула по бедру, а потом вернулась на прежнее место, и я выгнулась, чувствуя, как он начинает входить сзади. Меня бросает в жар, а между ног вообще полыхает пожар. Движения ускоряются, я начинаю снова до боли прикусывать губы, повторяя про себя: «Только бы в этот раз он не остановился».

Да! Уже знакомое сладостное ощущение раскатилось волной по телу. Богдан это понял, он убрал руку, обхватил мои бедра и продолжил грубые толчки. Снова? Это снова начинает скапливаться?

В следующий раз мы, кажется, взорвались одновременно. Богдан стал под струи воды, быстро сполоснулся и сказал с иронией, уже открыв дверь:

— Не буду тебя стеснять.

И что теперь мне делать? Да что-что… Я уже поняла. Может, я буду последней дурой, но другого выхода нет. Его никогда не было. И чем раньше, тем лучше…

Богдан лежал на кровати и, кажется, собирался уснуть. Устал, наверное, ждать меня, потому провела я в душе не меньше часа. Услышав мои шаги, он открыл один глаз и сказал:

— Малыш, давай поспим, а потом сходим поужинать.

Я уже поняла, что его предложения не нуждаются в согласии. Все равно все будет так, как он сказал. И это открытие меня пугало.

Минут двадцать пролежав на другой стороне кровати, прислушивалась к его дыханию. Кажется, уснул.

Я аккуратно встала, оделась, собрала вещи из ванной, а потом, стараясь не производить много шума, застегнула чемодан и аккуратно нажала на дверную ручку… Подумаешь, на день раньше во Флоренцию приеду.