Глава 36

Богдан

Я выехал на МКАД, отсюда было недалеко, и просто бесцельно погнал машину по дороге.

Какого хрена со мной произошло? На месте Маруси я бы ненавидел такого высокомерного и привыкшего все получать по щелчку пальцев козла.

Как самокритично, блядь!

Зачем я вообще приперся к ней? Трахаться захотелось? Так желающих добровольно скрасить мою постель полно. Убедиться, что она не вернулась к Малинкову? Убеждаются в таком обычно другими способами. А что сделал я? Правильно, уложил ее грудью на стол и отымел, еще сказав напоследок про врача с золотыми руками.

Ни хрена не понимаю, что творится!

Может, просто попробовать с ней поговорить? Бля, и о чем? Разговаривать надо было раньше. Сейчас, не удивлюсь, если она меня просто-напросто пошлет. И будет, кстати, права.

Н-да, я впервые за всю жизнь занимаюсь самобичеванием.

Не знаю, сколько кругов я навернул, но к дому подъехал, когда уже начало светать. Километры не внесли ясность в мысли, а бессонная ночь отдавалась легким гудением в голове.

Две чашки кофе, душ и снова кофе. Сегодня надо выглядеть достойно своего отца, так что костюм от Армани за две с половиной штуки баксов как раз подойдет, и, конечно, надо добавить к этому золотые аксессуары, а лучше платиновые.

В ресторан я снова приехал рано, еще никого не было. Сняв дверь с сигнализации, услышал за спиной стук каблуков и обернулся.

— Доброе утро, — улыбнулся подошедшей Марусе.

— Кому как, — ответила она.

Лицо — непроницаемая маска, глаза — лед. Кажется, я вчера напортачил сильнее, чем предполагал.

— Почему так рано? — бля, несу хрен пойми что.

Глаза напротив сверкнули гневом, но ответ был произнесен спокойным и холодным голосом:

— Интересно, как бы вам спалось, если бы вечером к вам домой заявился начальник и поимел вас на кухонном столе? А хотя у вас же нет начальства… Наверное, здорово родиться с золотой ложкой во рту, только эта самая ложка делает людей эгоистами.

Да что с ней произошло за одну ночь? Где та милая скромница Маруся, которую я встретил в ресторане Рима? Неужели это я причина изменений, которые произошли с ней?

Я никак не прокомментировал ее последнюю реплику, открыл дверь, пригласив Марусю жестом зайти. Блядь, сама галантность!

Она, не сказав ни слова, пошла по коридору в сторону раздевалки. Я остановился возле лестницы, глядя ей вслед, а потом… Хрен знает, что на меня нашло, но я двинулся за ней. Привалился плечом к дверному косяку и наблюдал, как она, стоя ко мне спиной, начала переодеваться. Блядь, как эта спина выгибалась, когда я входил в нее, как эти руки цеплялись за стол, когда она кончала. Интересно, а на ее заднице остались следы моих ладоней?

Маруся, видимо, почувствовав чужое присутствие, обернулась, прикрыв руками грудь. И чего я там не видел? Тем более что она в лифчике.

— Что-то случилось? — спросила она ровно, даже не возмутилась. Какая же она стала холодная.

Да, блядь, ты случилась!

Я молчал, а она продолжала вопросительно смотреть на меня.

— Я тебе нравлюсь? — спросил я даже неожиданно для самого себя. Вот никогда не спрашивал подобное, обычно все бабы давали это понять сами, просто раздвигая ноги.

Мне показалось?.. Нет, на секунду какое-то сожаление мелькнуло в ее глазах.

— Мне нравился тот парень, с которым я познакомилась в Риме, который показал мне Неаполь и устроил чудесную дегустацию. Но здесь я встретила другого и теперь не знаю, какой из них настоящий: тот, который был там, или этот, который просто берет и ставит свои интересы и желания превыше всего.

— Это все еще я.

Черт, слова звучали как оправдание. Она покачала головой и как-то разочарованно улыбнулась. Только в чем она разочарована? Во мне?! В сексе со мной?! Нет, это вряд ли.

Я сделал несколько шагов и притянул Марусю за талию к себе. Она не двигалась, не сопротивлялась. Я нашел ее губы своими и начал целовать, сначала легонько, потом пытаясь проникнуть языком в ее рот. Ноль реакции. Это как будто была не живая девушка, а каменная глыба. Нет, даже ледяная. Мне казалось, что я жду ответ на поцелуй от статуи.

Отстранившись, посмотрел на непроницаемое лицо и понял… Понял, что ее обида засела слишком глубоко. И почему-то почувствовал себя виноватым.

Да что, черт возьми, происходит?

— Вот об этом я и говорила, — услышал и убрал руку, обнимавшую Марусю за талию.

И что теперь со стояком делать?

— Ты изменилась, — заметил я.

Она надела блузку и, застегивая, просто улыбнулась. Так по-рабочему профессионально, как будто я очередной клиент ресторана.

Да твою же!..

Развернувшись, я вышел из раздевалки и поднялся наверх. В кабинете забросил руки за голову, сцепив их замком, и задумался. Извинение — самый простой способ, и явно слова не нужны. Что можно сделать? Ну конечно! Стандартный набор.

Включив компьютер, нашел ювелирный магазин, который осуществлял доставку, и заказал золотые серьги. Потом подумал, что надо бы к этому добавить букет роз. Чем не извинение? Вряд ли кто-то устоит перед таким тандемом. Оператор перезвонила только через час — да, это у меня рабочий день начался слишком рано. Попросив добавить цветы к заказу, я пообещал, что все оплачу и перевел магазину внушительную сумму.

До вечера из кабинета я не выходил, даже попросил организовать мне то ли поздний завтрак, то ли уже обед прямо здесь. Все вопросы по организации банкета я решал через Наташу и только без десяти шесть вышел в главный зал.

— Банкетный зал готов? — спросил стоявшую возле бара официантку.

— Богдан Ростиславович, — улыбнулась она. — Закуски уже там, горячее подадим в семь, вина пока доходят до нужной температуры, минут пять осталось.

— Спасибо.

— Это все Мария Александровна, перфекционистка настоящая… Ой, извините.

— Ничего. А где она?

Девушка пожала плечами, но тут Маруся вышла в зал. Бросила на меня свой ледяной взгляд и тут же перевела его на входную дверь. Отец и трое смуглых мужчин подошли к нам. Маруся смотрела на них не так, как на меня, даже какое-то тепло появилось во взгляде. Но как только ее глаза поворачивались снова ко мне — холод, лед, Арктика отдыхает.

Я пожал руку отцу, потом его партнерам — а, потенциальным — и мы зашли в банкетный зал, куда нас провела Маруся. Устроившись за столом, мы тут же увидели, как официанты приносят вино и коньяк.

— Мария, — сказал отец, улыбнувшись. — Я надеюсь, вы проследите, чтобы все подавалось вовремя?

— Конечно, — кивнула она и вышла.

Мне не понравился взгляд, которым он ее проводил. Какой-то чересчур нежный. Блядь, не хватало, чтобы папаша запал на нее! Я наблюдал за этим без восторга, даже с некоторым недовольством.

— Даже не думай, — тихо сказал отец.

— О чем?

— Не смей с ней спать.

Я посмотрел ему в глаза и снова спросил:

— Сам хочешь ее?

— Идиот!

Я впервые видел его таким, как будто это действительно было для отца чем-то важным. Нет, папаня, я не идиот. Но опять не понимаю, какого хрена происходит.

Разговор пошел о делах, мы ели-пили — все как на бизнес-встречах. Вопросов к отцу у меня было много, но я не торопился, подождал, пока он расслабится.

— А теперь скажи, какой у тебя интерес к новому метрдотелю? — спросил вроде невзначай, когда уже партнеры, подписавшие все-таки бумаги, приступили к горячему.

Отец расслабил галстук и повернулся, сказав:

— Это не твое дело.

— Я ее уволю.

— Нет! — рука отца легла мне на локоть. — Черт!.. Я не могу ничего сказать, потому что сам ничего не знаю, а привык пользоваться только фактами. Просто дай мне время, и потом я тебе все объясню.

Странные слова, но ладно… Папаша не из тех, на кого можно давить.