Глава 39

Маруся

Я чуть не проспала!

Мне показалось, что будильник вот только что прозвенел. Не стоило закрывать после этого глаза… Я вырубилась еще на полчаса, а потом, взяв телефон и увидев время, подорвалась как сумасшедшая. Чуть не смела на своем пути пуфик в коридоре, в ванной уронила полочку с Лизкиной косметикой. Потратила драгоценное время на ее восстановление. Влетела в комнату и начала суетливо одеваться. Но спешка, как известно, хороша только при ловле блох… юбку я надела задом наперед. В общем, день не задался с самого утра!

Причесывалась я в прихожей, стоя у большого зеркала. И только тогда обнаружила, что, примерив вчера сережки, я их не сняла, а так и легла в них спать. Снимать и надевать другие времени не было, и я, прихватив сумочку, покинула Лизкину квартиру.

На работу успела вовремя. Раньше меня пришел бармен Сашка. Он сонно натирал бокалы, скорее просто для вида, чем для дела, со мной поздоровался не без улыбки. Я кивнула в ответ и поспешила в раздевалку. Тут уже переодевалась спокойно. Совершенно не торопясь. Не знаю, как это у меня вышло, но в запасе было десять минут. Я успела еще и реснички подкрасить.

В зал вышла готовой к трудовому дню. Что бы этот день мне не принес.

Бармен Сашка за это время заметно приободрился. Бокалы уже не натирал, теперь он буквально вылизывал барную стойку. Увидев меня, послал визуальное сообщение губами: «Бо-Бо». Я подошла ближе, взяла винную карту, старательно делая вид, что она меня очень и очень интересует.

— Зачастил он что-то, — тихо сказал Сашка. — Особенно в такую рань.

— Раньше реже появлялся? — зачем-то спросила я. Сашка кивнул и хотел было что-то сказать, но вдруг резко от меня шагнул. Я обернулась.

— Доброе утро, Мария, — поздоровался приближавшийся ко мне начальник.

— Доброе, Богдан Ростиславович, — ответила я, натянув фальшивую улыбку.

Богдан уже прошел мимо, но почему-то резко остановился и вернул на меня свой взгляд. Этот взгляд пристально смотрел на мои уши. Глаза смотрели, а губы скривились в едва заметной улыбке.

— Рад, что мой подарок тебе понравился, — произнес он тихо. Я невольно коснулась ушей.

Вот… вот…

Вот слов цензурных даже нет! Сережки — это подарок Богдана, а не Васечки! Ведь мелькнула у меня догадки, что на Васю это не похоже. Но и на Богдана ведь тоже.

Интересно, он их сам выбирал или попросил кого? Наверное, все-таки, сам, раз уж узнал. Да и что на него нашло? Зачем это?

Он что, откупиться от меня решил таким образом? За все и кое-что отдельное в частности? Ох уж эти богатые люди со своим виденьем решения всех проблем!

Наверное, мои мысли отразились на лице. Богдан нахмурился и спросил:

— Что-то не так?

Я не знала, что ответить. А серьги жгли уши. Так жгли, что их хотелось сорвать, вырвать с мясом и бросить в лицо мужчине напротив. И я чуть это не сделала. Если бы не сотрудники, нагрянувшие в этот момент. Все вытянулись по струнке смирно при виде Большого Босса и в один голос бодро и четко поздоровались. Богдан соизволил лишь кивнуть им в ответ и направился в кабинет.

Я проводила его взглядом. Взглядом досады и злости. Все-таки он гад! Расчетливый, наглый.

Серьги я сняла, заботливо сунула их в потаенный кармашек сумочки и приступила к работе, для начала выпив чашку латте, так заботливо приготовленного для меня баристой. А заглянув на кухню, я еще и позавтракала. Сам Грегори положил мне пару свежих панкейков. Остальные повара пребывали от своего шефа в легком шоке, одна из официанток мне проболталась, что их итальянский шеф-повар редко кому уделяет такое повышенное внимание. В основном он относится ко всем с негативом. Ох, чую, перешептываться начнут.

Во время ланча у меня зазвонил телефон. На экране высветилась улыбчивая физиономия Лизки, а, сняв трубку, я еще услышала и ее веселый голос:

— Маруська! Я тут погуглила, — не поздоровавшись, начала она. — Залезла я на сайт ювелирки. Ты прикинь, они эти свои фарфоровые коробочки за тринадцать штук продают! Охренеть! У меня самые дорогие золотые серьги столько стоят!

Я тяжко вздохнула от услышанного. Коробочки еще эти.

— Подарок от Богдана, — просветила я подругу. Та удивленно присвистнула. — И его надо вернуть.

— Марусь, ты чего? Какое возвращать?

Я тут же перебила Лизку:

— Надо вернуть, и все. Это не обсуждается. Компенсацию от Васи я бы еще оставила, а вот от этого… Ты бы видела его довольную улыбку, когда он меня сегодня в своих сережках увидел.

Повисла пауза, а потом догадливая Лиза поинтересовалась:

— Что там между вами еще успело произойти?

Рассказывать ей про ее стол и о том, что на нем произошло, или нет? Стыдно, противно. Да и опасно. Лизка всякое может натворить, пытаясь меня защитить. Такая вот она.

— Короче, я беру эту голубую коробку и приеду на обед в ваш ресторан, — заявила она, и мне это очень не понравилось. Но подарок, действительно, лучше вернуть сегодня. А то Богдан может лишнего надумать. — Заодно посмотрю на твоего секси начальника, да и пожру с размахом. Скидку организуешь?

— Хорошо, — пришлось мне согласиться.

Я не успела сунуть телефон обратно в карман, как он вновь зазвонил. Я решила, что это опять Лизка, может, адрес уточнить хочет или еще чего. Но звонила мама.

— Привет, мамуль, — ответила я.

— Здравствуй, Машенька, не отвлекаю?

Я невольно оглядела зал.

— Нет, говори.

— В общем, я договорилась с сыном тети Зои, приеду к тебе на выходные, — огорошила она меня. — Твоя подруга против не будет? Или мне гостиницу искать?

— Спрошу у Лизы, она как раз в обед ко мне собиралась, — ответила я. — Мамуль, а что за спешка?

— Новости есть. При встрече все расскажу.

Волна непонятного страха скатилась вниз по позвоночнику.

— Все хорошо, мам?

— Все нормально, — со вздохом ответила она. — Позвони мне вечером. Если подруга против, поможешь гостиницу забронировать. "Турист" еще работает, не знаешь?

— "Турист"? — удивилась я.

— Да, она вроде где-то рядом с квартирой твоей подруги находится… ладно, тетя Зоя зашла. До вечера.

— До вечера, — отозвалась я, продолжая пребывать в удивлении.

Откуда мама знает, что в Москве есть такая гостиница? Причем довольно старая, но действительно все еще работавшая…

Вот откуда?

Если она в столице ни разу не была?

От этих размышлений меня отвлекла работа. Я все косилась на дверь и ждала Лизку. Серьги все так же лежали в сумочке в раздевалке, и пусть работники все вроде были добропорядочными гражданами, но украшение за такие деньги… Можно было швырнуть ему в лицо серьги без коробки, но даже те… Сколько там сказала Лиза? Тринадцать тысяч. Боже, тринадцать тысяч за коробку?

Это даже не расточительство, это просто что-то за гранью моего понимания.

Когда Богдан снова вышел в зал, я просто вспыхнула и едва ли не топнула ногой. Он окинул меня взглядом и не спеша подошел, держа руки в карманах брюк. Самоуверенность, дерзкая улыбка, вальяжная походка — как будто он не только хозяин этого заведения, но и всего мира. Я опять чуть не топнула ногой от досады, потому что он мне все равно нравился. Ага, стандартная история — хорошие девочки влюбляются в плохих мальчиков, только в Италии он таким не был.

— Как дела? — спросил он, остановившись рядом.

Ну явно его не мои дела интересовали, а ресторана.

— Все отлично, только одна официантка на больничный ушла, но сегодня справимся, загруженность в будние дни не очень высокая…

Богдан отмахнулся. Ага, не твои проблемы, конечно. И я это знала, только продолжала говорить и говорить, наверное, от волнения, пока он меня не перебил, наклонившись слишком близко:

— А почему ты так краснеешь? Это не твой обычный румянец смущения.

Я вспыхнула еще больше. Он что, специалист по румянцам?

— Душно, — ответила, понимая, что он ни грамм мне не поверил, потому что кондиционеры работали на полную мощность.

— Ты злишься, — снова услышала я возле уха голос с нотками веселья, а потом зубы слегка прикусили мочку уха.

Я судорожно осмотрелась. В зале было немноголюдно, и стояли мы довольно незаметно для посетителей, но если бы кто-то… Боже, я даже думать не хочу, какие бы сплетни могли пойти по ресторану, если бы кто-то увидел, как он это сделал.

— Боишься, что кто-то узнает, что мы трахаемся? — снова весело поинтересовался Богдан.

Да он сегодня просто кладезь хорошего настроения.

— Мы не тра… Мы с вами этим не занимаемся, — тихо сказала, все еще боясь, что кто-то услышит.

— Вот как… Ты хочешь сказать, что мне все приснилось? — снова наклонился к уху. — Как ты стонала, как обхватывала меня ногами, как кричала в моменты удовольствия, как целовала меня до боли?

С каждым его словом я превращалась в вареного рака, только уже не от злости, а от стыда. Я легко уперла ладонь Богдану в грудь, чтобы отодвинуть подальше, и сказала уже немного дрогнувшим голосом:

— Мы, — выделила местоимение, — занимались этим один раз, потом только вы меня…

— Хватит! — от былого веселья в голосе не осталось и следа, только холод и сталь. — И убери уже руку с моей груди, а то у меня прямо встает, когда ты до меня дотрагиваешься, да еще такая рассерженная. Так и хочется затащить тебя в свой кабинет и не выпускать оттуда до вечера.

Тут уже к глазам подкатили слезы. Он что, издевается надо мной? Злится, что я сняла серьги? Но все же каждое его слово отдавалось странным толчком внизу живота.

Боже, у меня уже либидо с головой не дружат!