Глава 54

Ростислав

Надя перевела ошарашенный взгляд с наших детей на меня.

— ЗАГС? — пискнула она.

— Да, — кивнул Богдан и, обняв Машу за плечи, притянул к себе. — В любом случае, мы породнимся. Вы рады?

— К чему такая поспешность? — спросил я у сына. Он погладил живот девушки, отчего та дернулась, и с усмешкой ответил:

— Дважды отцом ты не стал, но зато скоро станешь дедом.

Я посмотрел на Машу — она смущенно опустила глаза, уставившись в пол. Надя охнула, а потом довольно заулыбалась:

— Девочка моя, почему ничего не сказала?

— Мы сами только вчера узнали, — ответил Богдан. — Но решили дождаться результатов главного теста.

— Господи, — прошептала Надя, ее губы дрогнули, а глаза за секунду стали влажными. — Машенька, дочка, я представляю, каково тебе было… если б я знала… Прости меня, — и она, шагнув к дочери, обняла ее, крепко прижимая к груди. Богдан слегка отстранился и ехидно спросил:

— О, мама, вы хотите покаяться? Неужели вы точно знали, кто отец вашей очаровательной дочери?

— Богдан! — рявкнул я. — Как ни стыдно. Видимо, я плохо тебя воспитал.

— Ничего, — фыркнул Богдан, метнув в меня злой взгляд, — у тебя будет возможность исправиться на внуке. Или внучке, — сын посмотрел на Машу, — да, мне определенно хочется, чтобы это была девочка. У Маруси чудесный генофонд. Хочу дочку с такими же глазками, — сын взял Машу за руку и спросил: — И мы безумно счастливы, да, малышка? Так что поехали. Сначала за паспортами, потом в ЗАГС.

Девушка попыталась вырвать руку.

— Я же сказала, что не собираюсь так выходить замуж, — не поднимая глаз, ответила она.

— Что за нах… чушь? — нахмурился сын. Мария покачала головой и сильней прижалась к матери. — Маруся, давай без глупостей. Я сказал, что ты выйдешь за меня замуж, значит, выйдешь.

— Нет, Богдан Ростиславович, не выйду, — резко ответила она. — Я не хочу свадьбы без любви… а еще больше не хочу жить с таким мужчиной.

— С каким? — нахмурился Богдан еще больше.

— Ты… Вы жестокий. Бесчувственный. Эгоист, — выдала она на выдохе.

Я видел, как у сына заиграли желваки. Даже челюсть заскрипела от напряжения. Он злился, ох, как злился. А я смотрел на милую девочку, точную копию Нади в молодости, и хоть я не был ее биологическим отцом, но гордился именно так — по-отцовски. Надо же, высказала ему все. А сыну неприятно, злится. И при этом старательно сдерживает гнев, который рвется из всех щелей… он не равнодушен к Маше. Но показаться трепетным и влюбленным боится больше.

— Гормоны шалят? — процедил Богдан сквозь зубы. Маша проигнорировала эту фразу, посмотрела на маму и спросила:

— Поехали домой?

Надя кивнула. Потом извинительно на меня посмотрела, и они с дочерью направились к выходу. Богдан сделал шаг в их сторону, но я схватил его за локоть:

— Пусть идут.

— Но… — сын посмотрел на меня с непониманием.

— Пусть, — кивнул я. — А мы с тобой поедем отмечать.

Богдан вырвал свой локоть. Демонстративно поправил ворот рубашки:

— Стриптиз? Бар? — спросил он с усмешкой.

— Нет. Мы тоже поедем домой.

Мы загрузились каждый в свою машину. Богдан поехал первым, а я плелся за ним хвостом. Следил за автомобилем сына, при этом думая о своем.

Что ж. Видимо, мне не судьба иметь ребенка от любимой женщины. Ведь за эти дни я понял — я люблю Надю. Нет, ни как тогда. Сильней. Осознанней. Люблю до боли, до ненависти к самому себе. За все. Что было и чего не было.

Зато у нас будет общий внук… вот, блядь, ирония судьбы! Вот как бывает в этой сумасшедшей жизни.

А еще наши дети повторяют наши ошибки. Богдан-то уж точно. Может, я и плохо знаю сына, мало уделял ему времени в детстве… Но я не слепец же, вижу, что он влюблен. Вижу, как он смотрит на Машу… Только он зачем-то это скрывает. Боится показаться слабым? Так это же тоже слабость — бояться.

Смогу ли я переубедить сына, для которого я, как отец, не являюсь авторитетом? Да, он прислушивается ко мне, как к бизнесмену, опыт, как-никак, но как к родителю — вряд ли станет.

Мария сможет сделать Богдана счастливым. Таким, каким был бы я с Надей… Вот только сыну нужно поменять манеру поведения с этой девочкой. Она такая же нежная, наивная и трепетная, как ее мать была когда-то.

Я попробую помочь сыну. Впервые сделать так, как нужно ему.

Мы вырулили на улицу, ведущую к нашему дому. Автоматические ворота открылись, и мы по очереди заехали на придомовую территорию. Сын вышел из машины, громко хлопнул дверью. Я тоже покинул автомобиль, и мы одновременно подошли к крыльцу. На которое в этот момент из дома вышла Софа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- О, мальчики мои! — крикнула она, натягивая на ботоксное лицо нечто, чем-то отдаленно похожее на улыбку. — Вы наконец-то решили заглянуть домой.

Богдан подошел к матери и равнодушно чмокнул ее в щеку. А я даже не кивнул супруге — терпеть ее присутствие уже подвиг для меня после этих пары дней, проведенных с Надей.

— Где шлялись? — с усмешкой спросила Софа, когда мы оказались в гостиной.

— Дела, — бросил я и подошел к бару. — Что будешь, сын?

— Вискарь, — ответил он, присаживаясь на диван. Софа села с ним рядом:

— Что отмечаете? — спросила она. Я промолчал. Богдан тоже. Откровенничать с Софьей мы не любили оба.

— Ясно, — усмехнулась женушка. — Тогда, может, расскажете, что это за две блондинки, одна молоденькая, другая уже побитая жизнью, с которыми вас видели два дня назад в ресторане. А после этого вы оба пропали, — развела Софа руками. — Решили блядовать на пару?

— Пошла на хуй, — вырвалось у меня, но беззлобно.

Я просто устал. От этого лицемерия, от лжи, неприязни, в которой мы живем столько лет. От всего, блядь!

— Хватит, — сказал Богдан, повысив голос. — В этом доме с каждым годом все больше и больше становится невыносимее находиться. Вы душите друг друга, при этом не замечая, как в собственном дерьме топите и других. Разведитесь вы уже, а то заебали оба.

Сын сделал глоток виски и поморщился. Софа опешила от такой тирады, а я лишь усмехнулся. Да у него, по-моему, ценности начали меняться.

— Ты как с родителями разговариваешь? — вскочила Софушка с дивана.

— Мама, хватит тут спектакль под названием «Семья» разыгрывать.

— Что папаша, что сынок — одного поля ягоды, — она вышла и через пару минут хлопнула дверь ее спальни на втором этаже.

Я посмотрел на задумчивого Богдана и спросил:

— Что ты делать будешь?

Он поднял на меня взгляд, и в нем я как будто увидел себя много лет назад. Наверное, такой же был у меня, когда я смотрел на своего отца, пока тот рассказывал, как устранил Надю.

— А что ты посоветуешь?

Я чуть не выразился. Так крепко и нецензурно. Он серьезно просит у меня совета? Я даже растерялся, черт возьми! Какие советы обычно дают родители детям? Блядь, я даже не знаю!

Молчать, наверное, больше не стоит. Я присел напротив Богдана прямо на журнальный столик, чтобы не смотреть на сына сверху вниз, и сказал:

— Я думал, вы поженитесь с Оксаной, это было бы выгодно. Но, блядь, вы бы стали такими, как мы с матерью. А я понимаю теперь, что не хочу, чтобы ты повторил мою судьбу. Подумай, как ты себя будешь чувствовать, если больше никогда не увидишь эту милую девочку? — ответом мне послужило только нервное движение щеки. — Вот видишь. Так что посмотри на своего отца-идиота и не делай таких же ошибок.