Глава 56

Богдан

Ну, допустим, караулил я ее не час, но приврать иногда можно. Для эффекта, так сказать. А вот поговорить нам точно надо.

— О чем? — спросила Маруся, отступив на шаг и прижав руку к животу.

Опять этот жест. И тут я убедился в очередной раз: она защищается от меня. Почему?

— Садись в машину, — я обошел машину спереди и открыл дверь.

Маруся мялась, терпение мое заканчивалось. Сейчас как неандерталец заброшу ее на плечо и усажу в машину. Но я не хочу, чтобы она меня боялась. Так не должно быть.

Вроде же и выходные прошли нормально, мне казалось, что мы нашли общий язык. Что опять?

Она сделала шаг ко мне и сказала:

— Только к ресторану вместе подъезжать не будем. Высадишь меня на соседней улице.

Я усмехнулся. Мне пофигу, потому что на работу мы пока не поедем. Пару часов и старший официант справится с обязанностями метрдотеля.

Маруся села в машину, пристегнулась, и пока она натягивала ремень, я смотрел на ее живот.

Блядь, вот как так? Где-то там, внутри нее, растет маленький человек. Наш общий. Или не наш, а только ее… Не только точнее, а просто не мой. Кого-то другого. Того же Малинкова.

Пока об этом думать не стоит, скоро все прояснится. Я не стану руководствоваться только эмоциями — мне нужны факты. И через несколько часов, может, меньше, если пробок не будет, мы узнаем.

Едва я тронулся с места, как малышка спросила:

— О чем ты хотел поговорить?

— О нас, — ответил я коротко.

Она снова замолчала. Но ожил ее телефон.

Посмотрев на экран, Маруся поморщилась, но ответила. Я слышал только ее слова:

— Да… Здравствуй… Нет, я не… Подожди. Зачем это теперь? У тебя девушка есть… Что значит — ничего? Вася, пожалуйста… Да, мне казалось, что я тебя любила, но теперь все изменилось… Нет, никого у меня нет, но дело не в этом, ты просто так ничего и не понял…

О как! Никого у нее нет, но, как я понял, Малинков отступать не собирается, хоть Оксана и старается вовсю.

Стоп! Как это никого нет? Из этого разговора, пусть и одностороннего, я понял, что меня за кого-то стоящего Маруся не считает.

Я уже не слушал, что она говорит, только смотрел на дорогу, погрузившись в свои мысли и сцепив зубы. Я думал и смотрел на дорогу, смотрел и думал, только мысли никуда не приводили.

— Куда мы едем? — спросила Маруся, видимо, заметив, что я ушел в другую сторону от ресторана.

— К врачу, — коротко ответил я и посмотрел на нее, пока мы стояли на светофоре.

В голубых глазах заплескался страх. Нет, даже ужас. Она попыталась открыть дверь, дернув ручку, но было заблокировано. Охренеть, при виде меня ее инстинкт самосохранения срабатывает, а выскочить на проезжую часть — только вперед.

— Ты почему паникуешь? — спросил я.

— Я не стану делать аборт, — почти закричала Маруся. — Так что пусть твой врач с золотыми руками идет лесом!

Черт возьми, я не думал, что это настолько засядет у нее в голове. Врач он действительно хороший. И делает не только то, о чем подумала Маруся. И тут она, вот просто как защищавшийся зверь, начала дубасить меня сумочкой.

— Ты дура? — спросил я, остановившись и перехватив ее руки. — Тебе на учет надо стать, анализы сдать, УЗИ сделать. Или ты как рожать собираешься?! — рявкнул я.

— Ты… — она даже не могла выговорить, в таком шоке была. — Ты записал меня к врачу и хочешь, чтобы я родила?

— Конечно.

— И жениться на мне хочешь? — теперь в ее голосе появилась усмешка напополам с обидой.

— А ты? — ответил я вопросом на вопрос.

Бля, ну в ближайшее время я не собирался. Теперь, видимо, придется. Черт его знает, может, это судьба. Или ирония судьбы.

Одинокая слеза покатилась по Марусиной щеке. Вопрос ее был скорее отчаянием, чем предложением. И этим она мне нравилась. Красивая, молоденькая, умная, она не видела себя такой. Она уже придумала себе, как одна будет воспитывать ребенка. Возможно, нашего. Точно, судя по ее выражению лица. Только она себя почему-то чувствует ненужной.

— Маруся, — я отпустил ее запястья, — давай мы доедем до ближайшей стоянки, а потом поговорим. Как-то почти посреди Ярославского в такое время стоять не очень.

Она кивнула, и через двадцать минут мы въехали на парковку частного медцентра. Только из машины выходить не спешили. Малышка смотрела в окно, я — на нее. Ну ладно, я никуда не тороплюсь, можем посидеть, помолчать.

— Богдан, — наконец-то повернулась она ко мне, — ты мне ничего не должен. Я сама справлюсь, мама поможет, Лиза…

— Ага, — кивнул я, начиная раздражаться, — все, кроме меня, тебе помогут. Хорошо, сделаем по-другому. Чего хочешь ты?

Вот так, без прелюдий. В лоб. И Маруся растерялась.

— Я… — выдохнула она и снова замолчала.

— Так я и думал. Сама не знаешь, а потом меня обвиняешь, что я решаю за тебя.

Голубые глаза напротив заблестели, и Маруся часто заморгала, пытаясь прогнать накатывающие слезы.

— Я просто хочу, чтобы меня и моего ребенка любили!

О как! Нашла-таки слова. Значит, любви ей хочется. Наверное, такой, как в дешевых мелодрамах, но, увы, с этим не ко мне.

— Маша, — я сам не понял, почему именно так вырвалось у меня ее имя, — прекрасные принцы, к сожалению, вымерли, как динозавры, а может, их никогда и не было. А даже если бы и были, то сладость приедается. Сидел бы такой придурок рядом с тобой, глядя восторженными глазами, держа за руку, писал стихи бы тебе, пел серенады, рисовал на кофейной пенке сердечки, а через пару месяцев ты бы поняла, что жить вам не на что, что жрать нечего и тому подобное. Романтике есть место в жизни, но реальность сурова. Я пахал как лошадь, поднимая бизнес. Отец помог со стартовым капиталом, но все остальное я сделал сам. Мотался между Россией и Италией, не спал ночами, сам разрабатывал дизайн ресторанов, работал на винограднике даже. И когда я все это делал, то думал не только о собственном благополучии. Я думал о будущем. И дальше стану пахать, а в бизнесе нельзя быть тряпкой — сразу сожрут. Но неужели я на самом деле такая сволочь, какой ты меня постоянно выставляешь? А как же Италия?

Маруся слушала меня внимательно, не перебивая. Я мог наплести любую романтическую хрень, взяв мастер класс у голливудских актеров, но сейчас я хотел быть честным. И хотел ее…

Не просто поиметь, а полностью. Чтобы она просто была рядом.