Глава 57

Маруся

Речь Богдана была искренней, вот отдать ему должное — он умеет иногда говорить честно.

Но слезы просились наружу. Ну неужели нельзя быть более мягким? Да даже романтичным? Пусть и играючи, а не по-настоящему?

Богдан такой Богдан. И вряд ли моя любовь сможет смягчить его…

Любовь? Да, господи, она! Пора признаться окончательно и полностью — я люблю своего злого и наглого начальника. И ребенка нашего тоже люблю… что ж, я всегда хотела иметь детей от любимого мужчины. Хотя бы так и будет. Пусть в нем романтики и ноль, а я всегда представляла своего мужчину романтичным. А Богдан — кладезь прагматизма, но его речь немного отрезвила меня. Розовые грезы? Может, это действительно сказка?

Мы уже минут десять сидели в машине молча. Даже не смотрели друг на друга. Я боялась расплакаться. А чего боялся Богдан, я не знала. Но напряжение в нем чувствовала…

Господи, да скажи ты, что хотя бы ребенку рад! И все, я растаю как мороженое в летний зной… Мне не так много надо.

— Идем? — спросила я, больше не в силах копаться в себе и гадать об истинных чувствах Богдана. — Только думаю, что на такую клинику у меня денег не хватит.

— Марусяяяя, — протянул он, сцепив зубы и сжав руль так, что вены на руках вздулись. — Ты хоть слово из того, что я только что говорил, услышала?!

Он злился. Почему, действительно, мы не понимаем друг друга? Наверное, потому, что мы слишком разные. Да, он сейчас пойдет и заплатит за все, не почувствовав даже удар по бюджету. Но почему? От большой любви? Это вряд ли. Скорее ради собственного эго.

— Я тебя услышала, — ответила я и вышла из машины.

Не хочу я становиться приложением к идеально придуманному будущему Богдана. Я хочу любви! Настоящей, искренней, эмоциональной…

— Стой! — рявкнул Богдан, выйдя следом, и от этого голоса, вернее, от тона я приросла к месту. Он парализовал, слишком уж жестко и властно прозвучал.

Я услышала, как хлопнула дверь, потом — звук сигнализации и шаги за спиной. Он сейчас дотронется до меня, уверена. Я затылком почувствовала его дыхание, тепло его тела. Даже злость, такую тяжелую, но в то же время безысходную. Кажется, мы оба не знали, что со всем этим делать.

Я обернулась и отступила на шаг. Он был слишком близко.

— Богдан…

— Маруся, — перебил он меня, — судя по выражению лица, ты опять что-то там себе надумала. Так что…

Что он имел в виду, я так и не услышала, потому что… О, боже! Нагло, дерзко и посреди бела дня Богдан начал меня целовать. Жар прилил к щекам. Ну вот как так? На нас же люди смотрят!

Но буквально несколько движений его языка, и я перестала думать. Было плевать на людей, на наглость, когда его язык напористыми движениями сплелся с моим. Богдан так крепко прижимал меня к себе, что я почувствовала его… Хм, эрекцию? Вряд ли это телефон в кармане.

С каждым движением он проникал все глубже и глубже, брал напором, но не слишком резко. Но он все равно только брал, хоть от удовольствия начала кружиться голова и я вцепилась в его плечи.

Все-таки, как и в кино, коленки подкашиваются, а в животе начинают порхать пресловутые бабочки. Это невыносимо!

Богдан вдруг зубами оттянул мою нижнюю губу, убрав язык, а потом начал захватывать ее в свой рот, слегка посасывая. Такие необычные ощущения. И я… Господи, он делает из меня похотливую самку! Неужели пошлости могут быть такими приятными?

— Теперь идем, — Богдан отстранился, но взял мою ладонь в свою.

А я все еще пребывала в шоке, в ступоре, в прострации… Может, для него это и привычное поведение, но не для меня.

— Зачем ты это сделал? — вырвала я руку, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. — Что хотел показать?

Богдан меня не понял. Темные брови сошлись у переносицы, и он досадно махнул головой.

— Маруся, в чем опять дело?

— Ты меня не любишь, — всхлипнула я и поняла, как жалобно выгляжу со стороны.

Нет! Все! Хватит!

Запрокинув голову вверх, я попыталась собраться. Может, это гормоны?

На удивление, Богдан не разозлился еще больше, а просто улыбнулся. Вот так по-мальчишески, как будто я опять оказалась в Италии. Пара недель стала целой жизнью. Наверное, это определяется эмоциями, испытанными за все это время. Но их было столько… Мне вдруг показалось, что до Богдана я даже не жила — да за все время с Васей не было того, что появилось за последние недели.

Я хотела эмоций? Получила сполна.

Хотела романтики? Ее не будет — Италия осталась в Италии. А может, нам просто нужно перенять друг от друга что-то?

— Маруся, ты просто… Я даже слов не могу найти, — усмехнулся Богдан.

И это была та самая усмешка, которую я видела. Такая простая, озорная. Простой менеджер Богдан… Как же так нас свела судьба снова?

Я ничего не ответила, и мы зашли внутрь. Это не было похоже на больницу, скорее, на санаторий. И вдруг…

Не знаю, что это было, но я испугалась. Нет, это была паника. А вдруг он меня отправит на аборт? Наверное, от стресса перед глазами все поплыло. Я только помнила, как Богдан подхватил меня на руки и крикнул:

— Михаила Семеновича позовите!

Очнулась я, когда было темно. Между ног саднило, и я подскочила на кровати:

— Что с моим ребенком?

— С нашим, Маруся, с нашим, — сонный голос Богдана раздался откуда-то слева.

Глаза привыкли к темноте, и я рассмотрела его фигуру на стуле. Он сидел, вытянув ноги, откинувшись на спинку. Потер лицо и поднялся, через минуту устроившись рядом на какой-то уж больно большой для больницы кровати.