Глава 61

Богдан

Я удивился, увидев Оксану на пороге. А разговор, который она завела, не вызывал ничего, кроме скуки. Я и так, и этак пытался ее отправить восвояси. Раздражают, нет, бесят меня бухие бабы. Оксана была настойчива и не понимала, что ей здесь не рады.

А когда в дверях появилась Маруся, такая напрягшаяся, удивленная, то я понял, что надо закругляться. Блядь, она же могла себе надумать такого… Печальный опыт у нее уже был.

Она стояла в дверях и слушала наш разговор с Оксаной. Я предполагал, что она сразу же побежит в слезах в отдел кадров писать заявление, потом назовет меня бабником и козлом, может, даже снова уедет в Италию зализывать душевные раны.

Но Маруся удивила. Ее действия были неожиданными даже не столько для меня, сколько для нее самой. А слова, сказанные Оксане, абсолютно не вязались с образом той стеснительной девушки, которую я знал, поэтому и протянул удивленно:

— Маруся…

Ее голубы глаза метали молнии, руки скрещены под грудью — защищали живот.

— Богдан! — повернулась ко мне Оксана. — Ты, — ткнула в меня пальцем, — с ней? — теперь ткнула в Марусю и рассмеялась.

Что она такого веселого нашла в ситуации, я так и не понял. Но то, с каким пренебрежением она это произнесла, меня зацепило.

Я подорвался с кресла и схватил Оксану за запястье.

— Ты чего? — взвизгнула она.

— Богдан, не надо, — услышал я за спиной, и Маруся легонько прикоснулась к моему локтю.

— До чего ты докатился… — пьяно усмехнулась Оксана, видимо, не намереваясь сдаваться.

— До любви, — ответил я.

— Что?! — спросили одновременно два женских голоса.

А я осознал, что сказал это вслух. Признался, скорее, не столько другим, сколько себе. Может, это не та любовь, о которой мечтала Маруся, но она есть. Самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывал. Готовность оберегать ее, просыпаться каждое утро рядом, растить ребенка. Да пусть хоть каждую ночь у меня затекает рука, лишь бы на ней спала Маруся!

Я отпустил руку Оксаны, та покачнулась, но на ногах устояла, потерев запястье и сказав:

— У тебя будут большие проблемы с моим отцом.

— Дойди своим силиконовым мозгом до мысли, что твоему отцу очень невыгодно рвать со мной отношения. Я тоже не пальцем делан, поставщиков мне хватит. Как ты думаешь, кто-то не захочет сотрудничать с моим рестораном?

— Да что вы все в ней находите? — Оксана срывалась на истерику.

— Искренность, естественность и простоту.

— Да пошли вы!

— И вам того же, — подала голос Маруся.

Оксана, стараясь не шататься из стороны в сторону, вышла из кабинета, громко хлопнув дверью, а я повернулся на сто восемьдесят градусов и уставился в голубые глаза.

— Ну ты даешь… — протянул снова удивленно.

— Ты собирался на ней жениться? — спросила Маруся, одернув руку, когда я попытался прикоснуться.

— Нет, конечно. Она же трахается со всеми подряд, выбирая тех, у кого кошелек потолще и мозг поменьше.

— Ты удачно соврал, чтобы отделаться от нее, — немного смягчилась Маруся.

— В чем я соврал?

— Ну, — замялась она. — Про любовь, про мои качества…

— Я не врал, Маруся,

Теперь в ее глазах плескалось удивление… и радость.

— Ты…

— Да, я не идеал, но люблю тебя так, как могу. Извини, стихи писать не буду, и серенады под окном тоже отменяются, потому что подобных талантов у меня нет. Но, конечно, от тебя не ожидал, — улыбнулся я. — Действительно думал, что ей в волосы вцепишься. И знаешь, это так возбуждает. Представляю, что бы творила такая Маруся на мне.

Я подмигнул ей, ожидая пунцовых щек. Но она только прищурилась и сказала:

— Не забывай — во мне часть тебя. Может, это и мне передалось? А может, просто гормоны? Но проверить я готова.

Вот тут охренел я. А когда она подошла и начала расстегивать ремень на моих штанах, то и вовсе впал в ступор. Такого я точно не ожидал.

Ловко, пара движений тонкими пальчиками — и брюки расстегнуты. Вот, клянусь, мне на секунду показалось, что я начал смущаться! Блядь, такое возможно? Нет, просто показалось… Просто Маруся ведет себя непривычно. Это просто удивление. И, мать твою, какое возбуждение! Член встал со скоростью света. Маруся, почувствовав это, провела ладонью вдоль возбужденного органа и томно улыбнулась…

Впервые она проявляет такое желание… Да, это первая ее инициатива. Причем вижу же — глаза горят, а губы так и манят, издавая звуки страстного дыхания.

Я не стал заставлять ни ее, ни себя ждать. Дернул молнию сбоку и стянул форменную юбку. Под ней были чулки! Телесные, с кокетливым кружевом на бедрах… Когда она их успела надеть? В больнице их не было, я же самолично ее раздевал. Наверное, она держит чулки на работе, как деталь рабочей формы.

Маруся перешагнула через упавшую юбку и потянула меня за собой, за ворот рубашки. Отодвинула от стола один из стульев и, слегка толкнув, усадила меня на него. Я сидел и молча наблюдал. Пусть и дальше действует сама.

Она распустила волосы, тряхнула головой, и пшеничные локоны заструились по ее лицу, плечам. Потом Маруся расстегнула несколько верхних пуговиц своей рубашки, открывая вид на простой, гладкий лифчик, но… грудь в нем смотрелась очень эротично. 1439f7c

Маруся сняла такие же простые трусики, заставила меня приподняться, спустила мои брюки и села на меня сверху. Села резко, быстро, я вошел в малышку полностью, чувствуя прохладную кожу женских бедер на своих. Упругая женская грудь находилась напротив моего лица, и я не удержался, провел языком по контуру лифчика, обхватывая руками хрупкую спинку Маруси. А она задвигалась, плавно поднимаясь и резко опускаясь горячим влажным лоном на эрегированный донельзя член.

Вот это девочка… Моя, черт побери, девочка!

Я не стал помогать этим страстным действиям, позволил Марусе самой управлять и нашими телами, и нашим удовольствием.

И тут произошло то, отчего я чуть ли ни сразу кончил — Маруся начала буквально скакать на мне. Причем умело, слегка извиваясь, со страстью кусая губы и впиваясь ноготочками в мои предплечья… Умело? Нет, это была импровизация, понимал, не дурак. Просто наши тела идеально подходили друг другу. Я сдерживался из последних сил, следил за ее реакцией, желая поймать важный момент, чтобы кончить вместе. Маруся не сбавляла темп, даже чуть ускорилась и начала тихо постанывать, моим предплечьям стало немного больно — в них уже не просто впивались ногтями, их крепко сжимали женские пальчики. Сколько силы! Сколько страсти в этой маленькой девочке с грустными глазками… только сейчас в глазах был огонь, да такой, что я сгорал, не столько от своих ощущений, сколько от ее.

Я кончил.

Блядь, да так, что чуть не простонал! Уставился в Марусю — она тяжело дышала, пытаясь убрать с потного лица непослушные волосы. Но руки ее дрожали, ее тело, обессилено сидевшее на моих бедрах, содрогалось… Да, мы кончили вместе.

Я обнял малышку, прижимая к себе, и вдруг прошептал ей на ушко:

— Запомни, я люблю тебя…