Глава 62

Маруся

Он это сказал. Признался. Да, пусть и по-своему, в своей манере… Но вот как он произнес последнюю фразу: запомни, я люблю тебя — дорогого стоит! Не ожидала. Не ждала именно так, в такой момент, в который люди не могут лгать.

Нам принесли ужин. Мы сидели за столом друг напротив друга, причем Богдан сидел на том стуле, на котором… О, Господи! Неужели это была я? Что я вытворяла! Никогда ничего подобного не делала. Ревность так сыграла и все из-за визита Оксаны? Будь она неладна. У меня было почти дежавю, когда я увидела их вместе… Или, правда, ребенок внутри меня, частичка Богдана, имеет такую сильную власть?

— О чем ты сейчас опять думаешь? — поинтересовался Богдан. Я подняла на него глаза. Довольный какой, как кот, наевшийся сметаны… И я тут же почувствовала, как лицо запылало. — О, вот теперь я узнаю свою Марусю, — усмехнулся он, а потом тише добавил: — Но ты мне нравишься любой.

Богдан подмигнул, поелозил на стуле. А я опустила лицо в тарелку и жадно ела. Голод был жуткий, как будто я не ела несколько дней.

Я чувствовала его взгляд, от него лицо пылало еще больше, а по коже словно бегали триллиарды маленьких острых иголочек. И я не могла понять — нравится мне это или нет.

Когда наши тарелки опустели, в дверь постучали. После крика Богдана: «Входите», в кабинете появилась официантка:

— Богдан Ростиславович, — начала она. — Вас с Марией Александровной зовет Ростислав Адамович.

Богдан ответил лишь кивком. Перевел взгляд на меня и поднялся. Я тоже встала, и мы вместе покинули кабинет.

Спускаясь по лестнице, Богдан взял меня за руку. И не отпускал ее, пока мы шли.

Ростислав Адамович сидел в общем зале, возле барной стойки. И сидел не один. Вместе с ним была мама. Я уже не удивилась, увидев их опять вместе.

Они посмотрели на нас с улыбкой. Мне даже показалось, что они улыбаются одинаково.

Родители собирались отужинать вместе с нами. Но мы извинительно признались, что уже покушали, но компанию им составим.

Мужчины быстро обсудили рабочие моменты, а потом Ростислав Адамович неожиданно спросил:

— Вы когда планируете свадьбу?

Проходящий мимо в этот момент официант, услышав вопрос, уронил поднос. Хорошо, что пустой. Поднял его со скоростью света и поспешил в сторону кухни. Все. Скоро весь ресторан будет об этом знать.

Богдан положил руку мне на плечо и подвинул вместе со стулом поближе к себе:

— Я пока не делал официального предложения, — ответил он.

— Так делай, — улыбнулся его отец. — Надо же подготовиться. Свадьба моего единственного сына должна быть пышной.

— Все будет, — кивнул Богдан, а потом обратился к моей маме: — Ваша дочь заслуживает красивого праздника. Она у вас такая умница… и такая фантазерка.

Мама расползлась в улыбке. Ростислав Адамович тоже. Но вдруг улыбка резко сменилась на хмурость. Он уставился за наши с Богданом спины и чертыхнулся губами.

— Привет, мальчики. И девочки, — услышали мы. Я не спеша обернулась и увидела женщину: невысокую, темноволосую, кареглазую, лет… вот сколько ей лет, определить я не могла. Но зато сразу заметила небольшое сходство с Богданом. Глаза! Их форма.

— Здравствуй, Софа, — нехотя кивнул Ростислав. А моя мама сначала вся сжалась, а потом выпрямилась, выпячивая грудь. В том, что эта женщина мать Богдана, я уже и не сомневалась.

Она улыбалась, но так неестественно, как будто играла на репетиции дешевого спектакля.

— Привет, Ростик. Развлекаетесь? — с сарказмом спросила она.

Ростислав Адамович поморщился. Видимо, такая интерпретация имени ему не нравилась. Почти осязаемое напряжение повисло между всеми. Я повела плечами, как будто от холода, и тут же почувствовала легкое поглаживание.

— Обсуждаем свадьбу, — ответил Ростислав Адамович.

— Вот как! — слишком громко воскликнула женщина. — Дорогой, надеюсь, не ты жениться собрался? У нас как бы двоеженство запрещено.

Говорила она специально громко. Посетители за соседним столиком, бармен и две официантки совершенно открыто и с интересом наблюдали за нами.

— Мать, — сказал наконец Богдан. — Ты закатываешь скандал. Присядь, — указал он рукой на свободный стул.

Когда она устроилась за столом, тут же подскочил официант. Софья игриво провела ногтями по его руке и пропела:

— Димочка, принеси мне двести коньячку и лимончик.

Официант удалился, а Ростислав Адамович спросил:

— Может, закодируешься?

— Ой, Ростик, ты у меня такой шутник.

Я заметила, как дернула щекой мама от слов «у меня». И вдруг она посмотрела на жену Ростислава Адамовича и спросила:

— У вас привычка называть людей собачьими кличками?

Софья скрестила руки на груди и внимательно начала разглядывать маму. Ту сканирующий взгляд совсем не смущал.

— Я тебя помню, — сказала мать Богдана, а Ростислав Адамович удивленно поднял брови. — Думаете, я тогда ничего знала? Знала, но мне было плевать. Нам же всю жизнь было плевать друг на друга, да, милый? Мой папа быстренько все донес мне, только твой разрулил ситуацию первым. А ты, — снова посмотрела она на маму, — не смогла захомутать тогда моего мужа, так теперь решила дочку подложить под моего сына? Хрена вам, а не свадьба, — и даже показала средний палец.

— Так, — тон Богдана не предвещал ничего хорошего. — Меня это достало. Никто никого под меня не подкладывал, а насчет свадьбы я сам решать буду.

Конечно, все сам, как обычно.

— Богдан? — позвала я его.

— Мы вдвоем будем решать, — поправился он.

— Богдаша, — Софья ласково посмотрела на него — переигрывает, положила ладонь на его руку и продолжила: — Тебе надо все взвесить, обдумать… Ты же никогда не принимал скоропалительных решений, думал головой…

Я испугалась. Ее голос обволакивал, дурманил. А если Богдан сейчас действительно передумает? А если она его убедит, что я специально все это придумала? Что все было не случайно: наша встреча, мой приход в этот ресторан, беременность?

Подошел официант, удалился, а она все говорила и говорила. Я закусила нижнюю губу, боясь расплакаться. Почему он молчит?

— Ты, идиотка, что несешь? — перебил ее Ростислав Адамович. — Тебе краска для волос мозги проела? Тут любовь, хотя ты, скорее всего, даже значения этого слова не знаешь.

— Отец прав, — сказал Богдан, только спокойнее.

— Значит, вот оно что… — протянула Софья и, боже мой, в один присест выпила весь коньяк, даже не поморщившись. — Совет вам да любовь. И вам, — кивнула она на нас с Богданом. — И вам, — посмотрела на Ростислава Адамовича и маму. — А я, пожалуй, скоротаю вечер в более приятной компании.