Глава 67

Маруся

Руки дрожали, глаза хлопали ресничками, а я сама боялась, что вот-вот расплачусь. От счастья! От такого счастья, всеобъемлющего, яркого. Мир вокруг наполнился блестящими красками, мне даже показалось, что в помещении запели птички.

И плевать, что это произойдет сейчас, без пышности и помпезности, без белого платья в пол со шлейфом, без гостей, цветов, шампанского и закусок… о которых я тайком всегда мечтала… все девочки мечтают.

Плевать! Я люблю этого человека. Пусть будет так, как он хочет. Как Богдан считает нужным.

Трясущимися пальчиками я достала кольцо из коробки. То, что побольше. Богдан тут же взял другое и, пока я пыталась успокоить свои эмоции, надел золотой символ верности на безымянный пальчик моей правой руки. Надел, а потом нежно поцеловал ладонь. Посмотрел мне в глаза и произнес:

— А само торжество мы устроим позже. Выберешь день сама.

Я расплылась в улыбке… все-таки еще одна моя мечта сбудется!

Что было потом, я помнила уже плохо: работница ЗАГСа произнесла речь, потом пододвинула к нам документы, мы расписались. Поцеловались. Я пребывала в сказочной эйфории. Птички продолжали петь.

Мы покинули кабинет. И только в коридоре я словно выдохнула.

— Ну все, — произнес Богдан. — Теперь ты официально моя.

— А ты мой, — добавила я.

Богдан фыркнул, притянул меня к себе и вновь поцеловал. Глубоко, страстно…

— И у нас сегодня будет первая брачная ночь? — кокетливо спросила я, когда мы остановили поцелуй.

— Я даже согласен на брачный день, — усмехнулся Богдан. — Но надо возвращаться на работу.

Соглашаясь, я кивнула, и мы направились на улицу. Подошли к машине. Богдан открыл мне дверь, я залезла в салон и тут услышала звонок телефона Богдана. Захлопнув мою дверь, мой муж — о, господи, да, он теперь мой муж! — снял трубку. Несколько минут поговорил с кем-то и сел за руль. Странно покосившись на меня, Богдан вдруг сказал:

— Ты только не волнуйся, все в порядке… но нам нужно съездить в больницу.

— К Васе? — предположила я почему-то.

— К какому на хрен Васе? — возмутился Богдан, но увидев мой непонимающий взгляд, выдохнул и спокойно ответил: — Мама твоя в больнице. Но с ней все хорошо.

Я почувствовала, как сердце начало бешено колотиться, и вцепилась руками в бардачок. В больнице и хорошо? У мамы же и так плохо со здоровьем… Не дай бог инфаркт.

— Богдан, — повернулась я к нему и вцепилась похолодевшими пальцами в лацканы пиджака, — что с ней?

— Маруся, ты только не нервничай. Я же сказал, что все хорошо. Вернее, отец сказал. Он с ней сейчас. Она в отличной клинике под наблюдением высококлассных специалистов. Отец с ней.

Я почувствовала, как теплые капли проделали дорожки по щекам, а потом Богдан прижал меня к груди. Я начала всхлипывать, уже не пытаясь подавить рыдания.

— Пожалуйста, — шепнула сквозь слезы, — поехали.

— Конечно.

Я откинулась на сидение и закрыла глаза. Богдан, судя по ощущениям, летел как мог. Но время все равно тянулось невыносимо долго. Почему в моей жизни все не так? Я только почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете, но тут же щебет птичек умолк, а краски вокруг померкли. Чуть расслабишься — сразу удар под дых.

Где же оно, это счастье?

— Маруся, мы приехали, — тронул Богдан меня за плечо.

Я осмотрелась — мы были возле презентабельного здания, мало походившего на лечебное учреждение. Скорее, на элитный санаторий или небольшую гостиницу.

— Идем, — сказала я, выходя из машины, и быстро направилась к входу, даже не дожидаясь Богдана.

Он догнал меня уже в коридоре, где я оглядывалась по сторонам в поисках каких-нибудь указателей.

— Маруся, выдохни и успокойся. Не суетись. Я знаю, куда идти.

Когда Богдан обнял меня за плечи, внутренне напряжение как будто спало. Стало легче дышать. Вместе мы справимся. Теперь мы вместе.

Коридоры, люди в медицинских костюмах, разговоры — все смазалось. Я просто хотела увидеть маму, ее яркие голубые глаза, такие ласковые и добрые, почувствовать тепло ее руки на своей щеке. Богдан открыл дверь в палату, и я даже зажмурилась на минуту. Боюсь.

— Машенька, — услышала я мамин голос и открыла глаза.

Мама лежала на кровати, бледная, с кругами под глазами, а Ростислав Адамович сидел рядом, держа ее за руку. И мне стало еще больше не по себе. Нет, не от маминого вида, а от того, как Ростислав Адамович смотрит на мою маму… как буд-то она… умирает?

— Мамочка, — бросилась я к ней. — Что с тобой?

— Все хорошо, — она попыталась улыбнуться. — Ничего серьезного. Можно было бы ехать домой, но Слава настоял на более тщательной диагностике. Полежу немного в стационаре. Не волнуйся.

Но даже несмотря на спокойную интонацию мамы, волноваться я не перестала. Но постаралась этого не показывать.

— Ой, а это что? — поинтересовалась мамочка, увидев кольцо на безымянном пальце. Ростислав Адамович тоже проявил интерес.

— Спешу вам сообщить, что мы теперь все-таки родственники, — подал голос Богдан.

— Когда успели? — поинтересовался отец Богдана.

— Буквально только что.

— А почему мы узнали только сейчас?

— Это было… спонтанное решение, — ответил мой муж. — Но празднику быть. Надо лишь выбрать день и начать приготовление.

Мама посмотрела на меня с таким воодушевлением, с таким блеском в глазах.

— Платье пошьем на заказ. Тут, в Москве, знакомая у меня есть, — сказала она.

— Как скажешь, мамочка, — кивнула я.