Глава 68

Богдан

Я не мог ей не сказать. Она бы снова вбила в голову, что я принимаю решение за нас двоих. Но и видеть, как Маруся находится на грани срыва… Блядь, я готов был вызвать лучших врачей, только бы они сказали, что с ее матерью все будет хорошо. Но поддаваться эмоциям — не мое.

Отец взял меня чуть выше локтя и кивнул в сторону двери. Он выглядел даже еще хуже Надежды. Как будто с десяток лет прибавилось за одну ночь.

Мы вышли в коридор, и он сказал:

— Нам надо отъехать по делам.

— Дела не терпят отлагательств?

— Нет, не терпят. Богдан, я тебя понимаю… Ты не хочешь оставлять ее одну, но это необходимо. Все бумаги уже готовы.

Я, конечно, хрен понял, какие там бумаги и что от меня надо, но отец не оставил бы женщину, которую нашел через столько лет, в одиночестве, да еще и на больничной койке, если бы не было необходимости.

— Куда едем? — спросил я, посмотрев на дверь.

— Жду в машине, по дороге расскажу.

Я снова зашел в палату, где Маруся уже рыдала, сжимая руку матери. Может, я гребаный эгоист, но теперь точно пожалел, что рассказал о звонке отца.

— Маруся, — позвал я свою жену.

Господи, мы же поженились час назад. Охренеть просто. До сих пор не верится!

— Что? — повернулась она.

В голосе отчаяние, в глазах — слезы. И вот как ее оставить?

— Мне нужно уехать ненадолго. Но, если ты хочешь, я могу остаться.

Малышка вытерла щеки ладонью и попыталась улыбнуться:

— Конечно, езжай. А я побуду с мамой. Можно?

— Нужно, — согласился я. — С работой все улажу, не переживай.

— Нам много надо обсудить и спланировать, — произнесла Надежда, изо всех сил стараясь говорить радостно и натягивая улыбку на лицо. — Женские предсвадебные радости.

— Синоним — мужские муки, — иронично прозвучал голос отца у меня за спиной. — Поехали, Богдан, девочкам, правда есть чем заняться.

Я посмотрел на Марусю. Она гладила руки мамы и смотрела на меня так… так… Да блядь! Океан тоски. Море боли… и иссушенная река надежды. Всеми фибрами я чувствовал — ей сейчас плохо. Но я ничем ей не смогу помочь.

И я подошел, поцеловал свою новоиспеченную жену в соленую щеку, невольно касаясь пальцами ее еще плоского живота.

— Если что, звони. Приеду заберу.

— Хорошо, любимый… — ответила она. Вот так, спокойно, непринужденно, но, мать твою, так приятно! Любимый… хм… ко мне обращались так. И не раз. Но прочувствовал и поверил я только сейчас. Только Марусе.

Поцеловал ее еще раз и быстрым шагом направился к двери. Вышел вслед за отцом в больничный коридор.

Вот не люблю я их. В любой, даже в самой дорогой клинике все равно пахнет болезнью. А когда болен кто-то из близких, этот запах слышится сильней.

— Что с ней? — спросил я у отца. И он понял, про кого я.

— Сердце, — ответил отец с тяжким выдохом.

— Она умирает?

Отец замедлил шаг, посмотрел на меня и еле заметно кивнул… Ему тоже больно. Безумно. А еще ему страшно. Редко я видел страх в этих темных глазах. И это, черт тебя дери, меня пугало!

— Нужна пересадка, — произнес он. — Но добро на нее сейчас не дают. Анализы не очень хорошие. И это я не стал ей говорить… — отец опять вздохнул. — Вот видишь, как бывает — не стоило мне разбивать ей сердце в молодости.

Мы покинули наконец здание. Подошли к машине. Молча сели и, когда отец назвал адрес, поехали в нужном направлении.

Я только с немым вопросом во взгляде посмотрел на отца, когда навигация привела нас к зданию нотариальной конторы, где уже стояла машина матери. Заметив нас, она вышла и ждала.

— Богдан, без лишних вопросов. Наш юрист подсуетился меньше чем за сутки, и сейчас мы оформляем договор дарения. Ты получишь все, что принадлежит нашей семье. Мой бизнес станет твоим, наши машины, недвижимость тоже. Только Софья просила разрешить ей остаться в доме, — пояснил отец.

Как всегда кратко и по существу. Без лишней подготовки и полемики. Тут надо всего лишь не быть олигофреном, чтобы догадаться:

— Вы хотите развестись?

Отец не успел ответить, потому что подошла мать и постучала в стекло. Никогда не отличалась терпением. А тут еще пришлось заменить салон красоты на бюрократическую волокиту.

— Да.

Этот ответ меня поразил. Он сейчас готов пожертвовать всем ради счастья, которое упустил много лет назад. Я даже не узнаю своего черствого и циничного отца.

Юрист сработал на ура. Нам осталось только поставить подписи и оплатить госпошлину, что и сделали оба родителя с помощью интернет-банкинга. Мать вообще постоянно смотрела в смартфон, как будто происходящее ее не волновало, а отцу, как и мне, хотелось скорее свалить отсюда.

Наконец-то мы закончили. Я еще проконсультируюсь с юристом по поводу некоторых вопросов, но, думаю, оформить доверенность, если это понадобится, чтобы вернуть управление отцу всем тем, что он нажил за несколько десятков лет, не станет проблемой.

Мать махнула рукой на прощание, когда мы вышли на улицу, и сказала:

— Надеюсь, крова меня никто не лишит.

Мы проводили ее взглядом, и отец спросил:

— Возвращаемся?

— Конечно, — кивнул я, нажав на брелок.

Бывают такие моменты в жизни, когда хочется послать все на хер и забиться где-нибудь в укромном местечке… Вдвоем. Чтобы просто и тупо наслаждаться жизнью, друг другом. Чтобы тебя не касались никакие проблемы, даже проблемы близких. Увы, жизнь коротка, чей-то час ближе, чей-то позже… И это не эгоизм, это перезагрузка. Для следующего боя. С кем-то или с чем-то, для кого-то или ради чего-то.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Вот с такими мыслями я шел вместе с отцом по коридору больнички. Забрать отсюда Марусю! Уехать! У нас свадьба сегодня, в конце концов…

Но, открыв дверь и увидев малышку, все так же и на том же месте сидящую возле матери, я резко передумал.

Надежда выглядела лучше, не такая бледная. Маруся улыбалась, вбивая что-то изящными пальчиками в телефон.

— Чем заняты наши девочки? — поинтересовался отец. Так неожиданно и громко, что Маруся дернулась, чуть не уронив телефон.

— Списком необходимых дел. К свадьбе, — ответила Надежда. — Слав, я же смогу покидать больницу днем?

— Я узнаю у врача, — кивнул отец, а я шагнул к женщинам ближе и заглянул в Марусин телефон… н-да, вот это список. Чую, геморно все это будет.

— Выберите дату, — сказал я, легонько касаясь Марусиного плеча. — А всем остальным займутся специально обученные люди.

— Богдан… — грустно позвала меня теща… твою ж мать! Все, пиздец, у меня есть теща! — Мы хотели бы сами…

— Сами вы замучаетесь, — отрезал я, малышка невесомо погладила ладонью по моей руке, словно успокаивая. В другой ситуации, с другим человеком я бы заподозрил неладное и взбесился. Но не здесь.

— Но не волнуйтесь, все равно главный выбор будет за вами… Что с датой?

— Я подумала, — робко начала Маруся. — Через месяц, в субботу?

— Через три недели, тоже в субботу, подойдет? — мне хотелось, что бы это и началось и закончилось раньше. Нет, не потому, что не рад празднику. Просто он все-таки больше для женщин. Вот они пусть и наслаждаются.

— Хорошо, — согласилась она.