Глава 8

После лекций я направилась прямиком в оранжерею. Сегодня не было общих занятий для всего четвертого курса – только специализированные по магии земли, так что Герта Новака я не видела. Разумеется, ничуть по этому поводу не переживала. В оранжерее мы наверняка пересечемся. Он придет проведать свою лиану, избежать встречи вряд ли удастся. Может, я даже надеялась на нее? Глупости. Мне не терпелось увидеть мухоловку. Все остальное – второстепенно, ага.

День стоял погожий, ректор явно выспался, и над Академией плыли редкие облака. Я прошла в башню, в которой располагалась оранжерея. По лестнице и полу шел грязный след, словно кто-то натоптал. Я уже подходила к двери, когда она резко распахнулась, и на порог вылетел Герт. Мы едва не столкнулись лбами. Я затормозила в последний миг, схватившись за дверной косяк. Герт устоял на ногах, но по инерции подался вперед, и между нами осталось от силы пол-ладони.

От него пахло землей и солью океана. На рубашке, там, где ворот был небрежно расстегнут, красовалось свежее пятно перегноя. Видимо, измазался.

– Смотри, куда несешься, – процедила я, отступая на шаг.

– Слава богам! – выдохнул Герт с явным облегчением. – Я как раз тебя искал.

Не успела я опомниться, как он схватил меня за руку и втащил внутрь. Пальцы у него были горячие, хватка крепкая, но не грубая – такая, от которой не вырвешься, но и синяка не останется. Я запнулась о порог и очутилась в оранжерее практически на буксире.

– Что за спешка, Новак?! – Я выдернула руку, восстанавливая равновесие. – Неужели твоя лиана за ночь научилась разговаривать и первым словом было «Васкес»?

– Если бы.

Он остановился у моего участка. Я застыла в ужасе.

Колпак был треснут. Не просто поцарапан или сдвинут – по прозрачной магической поверхности змеилась глубокая трещина, расходящаяся в полноценную дыру. Ее края дымились слабыми остаточными эманациями. А под колпаком, на черной влажной земле, зияла пустая крупная лунка. Мухоловки не было.

– Где она? – спросила я сипло.

– Я надеялся, ты мне ответишь.

В голове проносились стадии принятия неизбежного. Отрицание – нет, не может быть. Гнев – кто посмел?! Торг – может, она просто уползла под стол? Депрессия – все пропало. И снова гнев – яркий, жгучий.

– Это ты ее выпустил?! – рявкнула я на Герта.

– Я? – Его брови улетели наверх. – Я, конечно, экспериментатор, но не до такой же степени! Варвар, что ли, разбивать колпак?

– Ты здесь ошивался. Прямо на месте преступления.

– Я ошивался у своей лианы! – Он махнул рукой в другой конец оранжереи. – Которая, кстати, тоже вымахала за ночь. Полюбуйся.

Я перевела взгляд. Лиана Герта, вчера бывшая крохотным усиком, оплела всю дальнюю стену. Толстые, в палец, стебли обвили палку-опору, дотянулись до потолочных балок и закрепились там, свешиваясь изящными зелеными жгутами. Растение выглядело здоровым, довольным и совершенно ни в чем не виноватым.

– Ничего себе, – пробормотала я.

– Вот именно. – Герт скрестил руки на груди. – Твое зелье, версия два-ноль, сработало на обеих. Моя лиана разрослась, а твоя мухоловка еще и сбежала.

Я нахмурилась.

– Так ты ни при чем?

– Абсолютно. Клянусь океаном. – Он нарисовал в воздухе какой-то селендийский жест, похожий на волну. – Я пришел, увидел пустую лунку с треснутым колпаком и побежал тебя искать.

– И чуть не сбил меня с ног.

Герт усмехнулся, но без обычной нахальности. Скорее, с усталым весельем, какое бывает у людей, когда они уже смирились с хаосом вокруг.

– Васкес, давай потом выясним, кто виноват. Сейчас главное – найти твою беглянку. Она где-то в Академии. И, насколько я понимаю, голодная.

Внутри все сжалось. Я метнулась к столу, выдвинула ящик и вытащила банку с тараканами. Уф, на месте. Сушеные аль-хамирские тварюшки поблескивали хитиновыми спинками. Я сунула банку в сумку.

– Она не ест людей, – сказала я больше себе, чем ему, – и животных тоже. Только насекомых.

– Это гигантская мухоловка, которая не ела с «рождения» и пошла нагуливать аппетит, – возразил Герт. – Ты уверена, что она не расширит рацион?

– Уверена. У них нет ферментов для переваривания плоти.

– Из учебников знаешь?

– И лабораторных журналов. Я три года готовилась.

– Три года – и она сбежала в первую же ночь. Впечатляет.

Я наклонилась и швырнула в него комком земли. Он увернулся, и комок шлепнулся о стену, рассыпавшись крошкой.

– Ладно-ладно, – примирительно поднял руки этот негодяй. – Не кипятись. Найдем мы твою мухоловку. Я тебе помогу и прикрою, но с одним условием. Ты пойдешь со мной на бал.

Я моргнула. Бал, точно. Через несколько дней в Академии ежегодное летнее мероприятие, на которое стекались студенты всех факультетов, преподаватели и даже выпускники. Я о нем совершенно забыла. Вернее, сознательно вычеркнула из памяти, потому что балы – это не мое. Танцы, фуршет, дурацкие разговоры ни о чем. Трата времени.

– Ты белены объелся? – осведомилась я.

– Даже не надкусывал. – Его усмешка стала шире. – Мне нужна спутница. Ты – самая упорная и злая девушка на курсе. Идеальная кандидатура.

– Это комплимент или оскорбление?

– Комплимент.

Я помолчала. Взвесила. С одной стороны – мухоловка на свободе, и каждая минута промедления увеличивает шансы, что она кому-нибудь откусит палец или покусится на чьего-то аппетитного фамильяра. С другой – Герт Новак и бал, на который я не собиралась.

– Ладно, – сдалась я. – Но только потому, что мне нужна помощь в поисках.

– Конечно. – Он изобразил легкий поклон. – Исключительно поэтому.

Я оглядела пол. Земля на пороге и дальше, вдоль прохода между стеллажами, была испачкана. Следы вели к двери, а от двери – наружу. Видимо, мухоловка, выбираясь, протащила часть грунта на корнях.

– След, – поняла я. – Бежим.

Мы выскочили из оранжереи. На полу темнели пятна земли – уже побледневшие, но еще заметные. Следы уводили к лестнице, ведущей в коридоры учебного корпуса.

– Она движется к людям, – заметил Герт.

– Значит, надо спешить.

Мы кинулись спускаться. Я поправила сумку на плече, нащупав сквозь ткань твердый бок банки с тараканами. Если мухоловка голодна, я ее приманю. Если нет – поймаю заклинанием. Главное – догнать раньше, чем кто-нибудь вызовет ректора, а ректор превратит мою курсовую в основание для отчисления.

Герт мчался рядом, и я поймала себя на мысли, что его присутствие почему-то успокаивает. С ним происходящее казалось не катастрофой, а очередным приключением. Такой подход к жизни, безусловно, раздражал. Но сейчас – почти радовал. Но я себе в этом ни за что не признаюсь.