Глава 9

След вел вниз по лестнице, и мы с Гертом припустили по ней со всей возможной скоростью, какую только позволяли приличия и отсутствие прямых криков «пожар». Грязные пятна на ступенях становились все бледнее. Наверху, у двери в оранжерею, это были жирные комья земли, а здесь, двумя пролетами ниже, лишь пыль, которую и следом-то назвать было трудно.

– Она что, бегает на корнях, как на ножках? – бросил Герт через плечо, перескакивая через ступеньку.

– Похоже на то.

– Гигантская ходячая мухоловка. Васкес, ты вырастила нечто поразительное!

Я не ответила, потому что в голове билась одна-единственная мысль, очень восторженная. Мухоловка передвигается на корнях. Сама. Это и вправду поразительно! Ни в одном лабораторном журнале, ни в одном справочнике такого не описывали. Считается, что гигантская мухоловка укореняется на одном месте и ловит добычу, оставаясь неподвижной. А моя – ходит. Бегает. Удирает от погони. Это же прорыв! Открытие! Блестящая тема для курсовой, которую мне могут загубить, если мухоловку заметит кто-то нервный и поднимет панику. Восторг немедленно сменился холодным отрезвлением.

– Если ее увидят студенты, – пробормотала я, – будет плохо.

– Будет весело, – поправил Герт. – Представь картину: цветок размером с болонку на ножках-корнях, с зубастыми пастями бежит по коридору учебного корпуса.

– Это даже не «Сплетник», – ужаснулась я, – это вызов к ректору и дисциплинарный комитет…

– Зато какой заголовок!

Он обернулся и подмигнул. От возмущения я едва не споткнулась о ступеньку.

На площадке между третьим и вторым этажами следы иссякли окончательно. Я остановилась, уперла руки в бока и оглядела каменный пол. Чисто. Ни пылинки. Словно мухоловка научилась не только бегать, но и подметать за собой.

– Упустили, – выдохнула я. – И где теперь искать? Ждать, пока кто-нибудь заорет?

– Ну, раз пока никто не заорал, – резонно заметил Герт, – твоя беглянка не так уж бросается в глаза. Затаилась.

– Мухоловки – хищники засадного типа. – Меня осенило. – Она могла устроить где-нибудь засаду. Возле урны или у подоконника с цветами.

– Тогда не стоим столбами.

Герт сотворил быстрый пасс. С его пальцев сорвались синеватые искры, рассыпались по полу мелкой сеткой и замерцали. Проявляющее заклинание. Там, где только что было чисто, проступили едва заметные пятна – уже не земляные, а словно отпечатки влаги. След впитавших воду корней. Они вели в коридор первого этажа.

– Ты предусмотрительный, – признала я.

– Я практик.

Он зашагал по коридору, а я – следом, стараясь не переходить на бег и выглядеть так, будто мы прогуливаемся. Два студента, никуда не спешат, ничего не ищут. Просто идут по коридору. За хищным цветком. Обычное дело.

В коридоре было немноголюдно – основная волна студентов схлынула после лекций, попадались лишь спешащие по своим делам одиночки. Я пыталась думать о том, куда именно могла направиться мухоловка, но вместо этого в голову лезли картины одна страшнее другой: мухоловка в столовой, мухоловка в библиотеке, мухоловка на лекции у магистра Вейса… Нет, последнее было бы даже забавно, но все равно недопустимо.

– Не думать о чьем-то покусанном фамильяре, – забормотала я себе под нос.

– Думай о чем-нибудь хорошем, – от души посоветовал Герт. – Например, о том, что наденешь на бал.

– Сейчас я начну думать о том, как бы тебя не поколотить.

– Меня? За что?!

– За то, что отвлекаешь.

– Я помогаю. А бал – это важная часть нашей сделки. Ты обещала.

– Я согласилась под давлением обстоятельств, это не считается.

– Еще как считается. – Он наклонился к самому моему уху и добавил вполголоса: – И не делай вид, что тебе совсем не хочется туда идти.

Я дернула плечом, отстраняясь. Его дыхание щекотало кожу, и это было категорически некстати. Да.

– Меня волнует только одно – где моя мухоловка.

– Да вот же.

Герт кивнул вперед, я проследила за его взглядом.

За плотной портьерой было заметно шевеление. Ткань подрагивала, за ней кто-то прятался. Из-под нижнего края портьеры торчал корень. Или лапка. Корне-лапка!

– Она, – обрадовалась я и начала подбираться ближе.

– Именно, – разделил мою радость Герт.

Мухоловка, видимо, почуяла неладное: ткань задергалась сильнее. Я уже почти протянула руку к ней, как беглянка метнулась в сторону, выскочила из укрытия и понеслась прочь по коридору.

И вот тут я ее разглядела как следует.

Великолепный экземпляр! Размером с болонку, да, но какую болонку – плотный стебель-основание, от которого отходили с десяток толстых корней, и она перебирала ими с такой скоростью, что любая сороконожка удавилась бы от зависти. Четыре цветка-головки на коротких шеях-стеблях вертели во все стороны зелеными «лепестками» с желтоватой каймой по краю. Каждый был увенчан парой зубастых створок, которые сейчас были плотно сжаты. Видимо, от страха.

– Мамочка, – выдохнул кто-то за моей спиной.

Я обернулась. Синтия Верест – миниатюрная блондинка с факультета призыва прижалась к стене и таращилась вслед убегающему цветку. Между прочим, еще одна фанатка «Сплетника»…

– Это мой фамильяр! – крикнула я ей. – Не до конца прирученный! Ничего страшного!

Она перевела взгляд с меня на Герта и обратно. Кажется, не поверила. Но спорить не стала.

Мы побежали дальше.

Мухоловка свернула в боковой коридор, проскочила под ногами у двух старшекурсниц-некроманток. Те взвизгнули, я снова крикнула про фамильяра и метнулась за беглянкой. Герт бежал легко и в отличие от меня вообще не запыхался.

– Она… быстрая… – выдохнула я на бегу.

– Ты тоже ничего, – отозвался он. – Просто поднажми.

Как у него все просто!

Мухоловка вильнула в сторону и скрылась за поворотом. Мы добежали до угла – и встали как вкопанные.

Посреди коридора застыла Тея Талвин. Гениальный артефактор, неспособный сидеть без дела, и славящийся способностью случайно взрывать лаборатории. Из собранных в пучок изумрудных волос торчали шпильки, перья и маленькая отвертка. У нее под ногами сидела моя мухоловка и жевала подол ее юбки.

Не агрессивно, не торопливо – задумчиво так. Как корова жует сено. Тея не замечала. Сосредоточенно бормотала что-то себе под нос.

– Тея, – сказала я тихо, стараясь не делать резких движений. – Только не двигайся.

– А? – В ее глазах медленно сфокусировалось узнавание. – О, Васкес. Привет.

– Главное, не шевелись, – попросил Герт.

– Почему?

– Потому что у твоей юбки сидит мой… – я запнулась, – фамильяр.

Тея медленно опустила взгляд. Увидела мухоловку. Та, перестав жевать, уставилась на нее четырьмя цветками-головками.

– Ой. – Тея моргнула. – Какой интересный. А почему он ест мою юбку? Ему вкусно?

Судя по тому, что мухоловка ее не выплевывала – да, вкусно. Но она все же выпустила подол из пасти и рванула прочь по коридору. Мы – за ней.

– Извини! – крикнула я через плечо.

– Ничего страшного! – донеслось в ответ. – Это всего лишь юбка.

Погоня по коридорам продолжилась. Я уже трижды прокричала «это фамильяр», и дважды студенты шарахались, а один раз парень с факультета воздуха попытался поймать цветок заклинанием, но мухоловка ловко увернулась и скрылась в дверях.

Наконец мы загнали ее в угол. Буквально. Мухоловка забилась в пространство между стеной и окном, выставила все четыре цветка вперед и угрожающе зашипела:

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!

– Васкес, она сдастся без боя.

– Замолчи, Новак.

Я опустилась на корточки, стараясь дышать ровно. Сердце колотилось в горле, но руки не дрожали. Я плавно достала из сумки банку с тараканами. Отвинтила крышку. Мухоловка перестала шипеть, цветки-головки повернулись в мою сторону. Самый крупный приоткрыл створки, и оттуда показался тонкий, похожий на язык отросток. Он потянулся к банке.

– Есть хочешь? – спросила я ласково. – На, держи.

Выудила из банки самого крупного таракана и протянула на ладони. Мухоловка поколебалась секунду и сделала шаг вперед. Еще шаг. Корни перебирали по каменному полу с тихим шуршанием. Она дотянулась до ладони и взяла таракана створками.

Хрусть. Таракан исчез.

Я дала второго. Третьего. Мухоловка ела жадно, цветки-головки по очереди подхватывали угощение, и с каждым проглоченным тараканом шипение становилось тише, а корни перестали подрагивать.

– Смотри-ка, – Герт присел рядом на корточки, – она тебя признала.

– Еще бы. – Я протянула четвертого таракана. – Я ее вырастила. Из семечка. Она моя.

Мухоловка, дожевав, пододвинулась ближе. Один из цветков ткнулся мне в ладонь – не кусая, просто тычась, как кошка, которая метит хозяина.

– Лапочка. – Герт протянул руку. Мухоловка, помедлив, ткнулась цветком и в его ладонь. – Кажется, я ей тоже нравлюсь.

– Не обольщайся, ты просто сидишь рядом с банкой.

Я поднялась, подхватив мухоловку Лапочку на руки. Она не вырывалась. Напротив, корни обвили мое запястье, цветки-головки прижались к плечу.

– Ну вот, а ты боялся, что она кого-нибудь цапнет.

– Она и цапнула – за юбку. – Герт встал и нараспев произнес: – Я же говорил!

– Ой все. – Я погладила Лапочку по стеблю, и та довольно заурчала.

Умиротворяющий звук.

Мы направились обратно в оранжерею, Лапочка дремала у меня на руках, свесив корни. М-да, сегодня я чуть не лишилась курсовой, репутации и рассудка. Но вместо этого получила работающее зелье и фамильяра, пусть и неофициального, но это детали. А еще странное, почти теплое чувство от того, что Герт все это время был рядом. И даже не слишком раздражал.