Глава 10

Когда мою комнату заволокло паром от весело клокочущего и поющего о чём-то своём кипятка, я стала кидать в него разные порошки и щепотки ароматных лесных трав. Собирала и сушила их только собственноручно. Такие вещи доверять, кому попало, мне и в голову бы никогда не пришло. Не дай бог, попадётся некто, такой же безголовый, как Кара. Колдовские же свойства ингредиентов напрямую зависели от качества и полного соблюдения всех технологических этапов проведения сопутствующих ритуалов.

Насмешливо фыркнула. Подумала пару минут и решила, как во времена, когда ещё только осваивала колдовскую премудрость под руководством любимой бабушки, пустить в ход одну довольно смешную, на мой взгляд, заклялку. Больше всего она напоминала безобидную детскую дразнилку:

– Мяу муры, мяу муры!

Говорят, все бабы – дуры!

Волос долог, мозга нет,

Так устроен белый свет!

Только истина горька:

Чаще встретишь дурака!

Что б чуть-чуть ума залить,

Прямо в лоб мы будем бить!

Я добавила в варево капельку собственной крови и представила Макса в тот, как я запоздало поняла, счастливый день. Тогда он добровольно вымелся из моей жизни. К сожалению, безголовый оборотень уже собирался снова превратить моё нынешнее ничем не омрачённое счастье в прежний беспросветный кошмар. Даже без права на возможность иметь свои собственные маленькие радости и увлечения.

Естественно, собиралась бороться за собственное видение «кошачьего рая» до победного конца. Кривоватая улыбка записной стервы, тут же, заиграла на моих губах. Те, кто знал меня достаточно хорошо, обычно старались тихо слинять. Как правило, по возможности подальше и побыстрее.

После этого перекинулась в чёрную кошку и, развалившись в любимом кресле, принялась лениво наблюдать, как дальше будут развиваться события. Так как Чар и Унар уже никак не могли повлиять на исход моей интриги, с помощью колдовства заставила задвижку выскользнуть из пазов, точно она была живой змейкой.

Мужчины вошли почти сразу и молча устроились рядом. Причём гепард-оборотень явно был очень недоволен. Именно тем, что вся интрига была провёрнута без его непосредственного контроля и участия. Тёмный эльф же вполне был готов довериться моему природному чутью и врождённому благоразумию.

Ласковые руки подняли меня в воздух. Потом он сам плюхнулся в моё любимое кресло и удобно устроил меня у себя на коленях. Знал ведь, гад такой, что не смогу удержаться от довольного мурлыканья, если погладить голову между двумя острыми треугольными ушками. Потом пощекотать белое пятнышко прямо под подбородком.

– Муррккк, муррррр… – не удержалась я, а потом легонечко куснула наглеца за пальцы.

Так я непрозрачно намекнула, что нечего демонстрировать мои слабости совершенно постороннему оборотню, до которого мне, по сути, совсем не было никакого дела.

Только уже точно знала, что своего дроу я никому не отдам. Даже поганке Каре, которая привыкла, что частенько потакаю её слабостям и закрываю глаза на некоторые не совсем приятные моменты в характере заклятой подружки.

Между тем Максик ещё был совсем не в курсе, что в привычные для него плетения были внесены знаковые изменения. Моя заклялка ещё никогда не давала осечек, это раз. Воздаяние всегда строго соответствовало провинности, это два. Все хитрости позволяли избегать таких неприятных явлений, как колдовской откат со всеми вытекающими из него последствиями, это три.

В который раз Макс сразу учуял готовящиеся неприятности, но у него не было и полшанса избежать их. Он прекрасно понимал, что без Кана ему с Чаром и Унаром справиться не удастся. Их колдовские таланты идеально дополняли друг друга. Поэтому крайне непорядочные по отношению друг к другу и окружающим друзья частенько проворачивали рискованные и дерзкие интриги вместе. Всё было бы замечательно, если бы безголовая Кара слишком часто не путала им, казалось бы, абсолютно беспроигрышные карты.

Найдя нужное поисковое заклятье, бывший приятель Нессы сосредоточился. Аккуратно высыпал ингредиенты в весело булькающий на примусе котелок и приготовился произнести заветные слова. Ему сейчас до зарезу нужен был «Великий Хан». Молодой оборотень очень любил всегда быть в центре внимания. Поэтому даже в гордом одиночестве по привычке вёл себя, как поп дива на сцене огромного зала.

Поправил чуть растрепавшуюся чёрную гриву волос, по последней моде сбегающую до лопаток. Придирчиво проверил, хорошо ли сидит на нём дорогой костюм цвета кофе с молоком. Потом набрал в грудь побольше воздуха и принялся монотонно бубнить заклятье, подвывая в конце каждой строчки в строго определённой тональности.

Он с удивлением заметил, как комнату заполнил густой влажный туман. Казалось, что его можно было резать ножом. Совсем как на совесть приготовленный рисовый пудинг. Когда финальное «пение» растворилось в этом мареве, ответ пришёл. Только совсем не такой, какой проситель ожидал.

– Ах ты, моллюск сухопутный! – визгливый голос явно был женским, а его обладательница находилась в крайней степени раздражения. – Да что же это такое?!

Лицо выглянувшей из-за белёсой пелены тумана незнакомки было бы невообразимо прекрасно, если бы ярость и злоба не перекосили совершенные черты. Макс, находясь во власти эйфории, в которую всегда впадал после каждого успешного, на его взгляд колдовства, не сразу заметил незваную гостью в гостиной Кана.

– Эй, надводный слизняк! Ты когда собираешься возвращать меня обратно в мою купальню? Мои водоросли без океанской толщи погибнут в течение получаса! Кто заплатит мне за понесённые убытки, оскорбление и трату нервов? Последние, как всем известно, практически не восстанавливаются!

Ундина совсем не привыкла к столь бесцеремонному обращению. Поэтому наказала наглеца на свой лад. Сначала окатила нахала ледяной водой, от которой его роскошный костюм тут же превратился в видавшую виды линялую тряпку. Волна, точно ручной скакун, перенесла морскую жительницу к проштрафившемуся колдуну. Велль терпеть не могла, когда её дёргали во время косметических процедур. Расплата обычно была неотвратима и довольно неприятна.

– Гнилая селёдка! – пролаял Макс, вооружившись стоявшим в углу веником. Он прекрасно понимал, что магия глубин ему не по зубам и приготовился задать нежданной гостье жару. – Неужели ты думаешь, что я – кот, чтобы вызывать в собственный дом такую тухлую рыбу с возом и маленькой тележкой претензий?! Подобные тебе серые мыши меня совершенно не интересуют!

– Дурр-рак! – морская колдунья откровенно издевалась над другом хозяина логова, откровенно упиваясь ситуацией. – Неужели ты думаешь, что такая перспективная ведьма, как Несса, польстится на такого вечного неудачника и зануду, как ты, Максюш? Не смеши мои плавники! Да самая распоследняя каракатица не клюнет на твой телесный призыв! Это если не говорить о сердечном или брачном!

Полупрозрачный хвост морской русалки надавал хлёстких пощёчин совсем не ожидавшему такого поворота событий оборотню.

– Уверяю тебя, что после перевоспитания вы с Каном будете вести себя не в пример тише и скромнее, чем обычно смели себе позволять! – она ухватила горе-колдуна за шкирку и уволокла на глубину. Предварительно наложила очень тонкие чары, чтобы тот могсколь угодно долго дышать под водой. – Тебе придётся отскоблить все погибшие водоросли и вырастить новые. Пока не возместишь мне все потери, о доме и не мечтай. Кстати, мне совершенно фиолетово, как ты собираешься добиться цели! Для меня важен лишь добротный результат! – отвесила бедолаге в воспитательных целях увесистую затрещину и уплыла по каким-то своим делам, больше она не проронила ни звука.

Судя по ужасу, ясно написанному на лице Унара, бедолага уже имел дело с этой рыжеволосой скандалисткой или, как минимум, знал об её существовании. Тут моё кошачье любопытство подняло пушистую голову. Я перекинулась в двуногую ипостась и потребовала поделиться со мной всей имеющейся информацией по этой грозной искательнице правды в разрезе нашего компаньона по интриге. Гепард-оборотень явно не хотел поднимать эту тему, но пришлось. Чар тоже очень хотел знать, чем им грозит появление в нашем фарсе хвостатой интриганки.

Ягуар тут же трансформировался в крупную кошку. Он явно сильно нервничал. Оборотень совсем не хотел делиться информацией о подводной чародейке. Только Велль когда-то была дружна с моей бабушкой. Поэтому в искусстве колдовства эти две коварные дамочки натаскивали меня вместе. Ундина даже заговорила меня, чтобы вода никогда не причинила вреда. Мне и поперхнуться жидкостью никогда не удавалось. Такие сильные чары старинные подруги наложили на меня. Тогда я была, всего лишь, несмышлёным котёнком.

Насмешливо посмотрела на нашего приятеля по несчастью. После чего почти промурлыкала:

– Это – Велль. Я буквально выросла у неё на глазах. Она многому меня научила. Колдовство многолико, как сама жизнь. Так что, даже из самой аховой ситуации, если постараться, всегда можно найти выход. Кстати, Максик попал. За свои водоросли, которые помогают ей так роскошно выглядеть, она может наказать так, что мало не покажется… Будет интересно посмотреть, как он справится с возникшей по вине отката трансформированной мной волшбы проблемой.

Я снова нашептала на воду и принялась с нескрываемым интересом наблюдать за развитием весьма пикантной интриги с участием бывшего и скандальной подруги моей обожаемой бабушки.

Велль, побагровев, как спелая помидорка, возмущённо тыкала изящным пальчиком на то, что некогда было редчайшими водорослями, обеспечивающими подводным жительницам их несравненную красоту и свежесть. От любимцев остались лишь пластинки увядших «ленточек». В голосе женщины ярился десятибалльный шторм:

– Меня не волнует, как ты всё исправишь, поганец! Мне завтра идти на Бал Масок, а я буду выглядеть гораздо хуже остальных! Моя безупречная репутация может рухнуть! Отказаться от приглашения тоже не могу! У ундины Алиры день рождения! Колдуй, смертный, как следует! Иначе живым отсюда не выйдешь! Всё должно быть в полном порядке до того, как над океаном взойдёт полная Луна! – отвесила Максу крепкий подзатыльник.

После хозяйка кораллового дворца гордо удалилась. Она что-то крайне недовольно и неразборчиво бурчала себе под нос и сердито сопела.

Бедный оборотень с ужасом осмотрел ванну. Та оказалась выточена из цельного куска голубого нефрита. Со стенок конструкции свисали унылые плети былой роскоши. В водорослях, к великому ужасу оборотня, не осталось ни малейшей искры жизни. Иначе он мог бы с минимальными усилиями заставить их снова функционировать по полной программе.