Глава 17

Соня. – Вот, держи! – Гордей протягивает мне горячий глинтвейн. Просила безалкогольный, но, втягивая носом аромат, понимаю – обманул. И злиться не получается. Как улыбнется мне своей идеальной улыбкой, так все простить готова. Негодник! – Обманул, – говорю, сделав глоток, – алкогольный. – Прости, красавица. Хочу, чтобы ты чуть расслабилась, – подмигивает и подставляет локоть, чтобы я смогла ухватиться. Бисаров отвез меня прогулятся на Патриаршие. На улице, правда, холодно, но меня согревает купленный глинтвейн на вынос. В какой-то момент, когда Гордей разговаривал с официантом ресторана, осознала, что с Бисаровым младшим… легче. Он друг, с которым приятно провести время и поделиться переживаниями. С ним не надо быть идеально воспитанной дочерью семьи Мещерских. – Ну что, Сонька-красавица, расскажи мне что-нибудь. Гордей пригласил меня присесть. Он закинул руку вдоль спинки лавочки, словно хочет меня приобнять. Аромат его туалетной воды непростой. Какая-то хвоя и сладость поп-корна. Странное сочетание, как и сам Гордей. Внешне общительный, веселый и добрый, но что-то подсказывает мне, он далеко не так прост. И не со всеми Гордей такой. – Только после того, как ты мне ответишь на мой вопрос, – упрямо вскидываю подбородок. В машине он так ничего и не ответил мне. А мне важно знать. – Ты не так проста, как показалось на первый взгляд, София, – из его голоса пропали веселые и беззаботные нотки. В эту секунду еще больше убилось в непростом характере. Обы брата что-то скрывают, и оба тоже не так просты. Мы все носим маски. Кто-то вынужденно, а кто-то, чтобы скрыть нечто важное от окружающих. – Я с семи лет в балете. Мама отдала меня туда, потому что ей нравились балерины. Она считала это искусство изящным и красивым. Поначалу мне не нравилось, преподаватель требовал очень многого. Лишь спустя некоторое время, не заметив, сама стала жить балетом. Учеба в Академии далась мне непросто, у меня практически не было друзей. – У тебя? – Да-да. Я, как бы это сказать, не совсем дружелюбная. В самый неподходящий момент могу превратиться в сучку. Не всем это нравится. – А сейчас? – Ты про дружбу? Или про “сучку”? Улыбаемся оба. С ним и правда легче, чем с Артуром. Все вышесказанное я бы оформила по-другому, если бы Бисаров старший попросил бы меня рассказать о себе. – И то. И другое. – Да, ответ на оба вопрос. У меня есть две лучшие подруги, и в нужный момент я могу сильно и больно укусить. Так что берегись, Гордейчик. Мы ходили по аллее вдоль пруда. Иногда молчали, но в основном Гордей рассказывал что-то смешное из детства. Он всю свою жизнь конкурировал с братом. Начиная с каких-то элементарных вещей, типа, кто быстрее выпьет горячий чай, заканчивая успехами в футболе, учебе, количестве девушек… Последнее особо насторожило. – И часто такие соревнования устраивали? Гордей ведет плечами и странно улыбается. Желает закрыть уже эту тему. – А сколько лет у вас разницы? – Чуть больше трех. Уже давно стемнело и вроде как надо бы собираться уже домой. Ногам холодно, да и вставать завтра рано. Но уходить не хочется. Выпитый глинтвейн уже всосался кровь, а мозги работают не совсем в нужную сторону, язык развязывается, хотя я не пьяны. Просто расслаблена. – Что у тебя с Артуром? – вдруг спрашивает. Его тело напрягается, плечи поднимаются и опускаются довольно часто, а взгляд направлен на дорогу, не отклоняется от своего вектора. Это что… такая ревность? Даже не знаю, как себя вести. Меня никогда не ревновали. Толя… он вроде как доверял мне и был, получается, уверен в себе и своей исключительности. Это уже чуть позже поняла. А мне, глупо, знаю, хотелось, чтобы он чуть меня приревновал. Однажды даже флиртовала с его другом. Так, чуть-чуть. На прямой вопрос, не ревнует ли он, Толя ответит банальное “конечно же нет, потому что доверяю тебе”. А вот друга ничуть не смутил флирт. Он отвечал на него и косо смотрел на Толика. – А что ты знаешь? Артур что-нибудь рассказывал? Бисаров младший, наконец, поднимает на меня свой взгляд, мажет им по мне, как масло на хлеб, и языком ведет вдоль верхнего ряда своих белоснежных зубов. – Что у вас отношения. – Но ты решился со мной на встречу… В детстве очень любила собирать пазлы. Целая гора коробок была в комнате. И какие только картинки не собирала. С тех пор любую ситуацию в голове раскладываю как элементы мозаики. Когда все сходится, картинка выходит цельная, значит, все в порядке, все верно. Сейчас же мне не хватает пазла. А может, и двух. – А почему нет? Ты не замужем. Артур не приехал, ты согласилась на свидание… Если в пару можно влезть, значит, это уже не пара, – раскидывает руки в стороны. Ну, типа, известный факт. – И что ты ждешь от меня в дальнейшем? Скрещиваю руки на груди. Меня это недосказанность порядком начинает раздражать. Если парни считают, что я не вижу и не чувствую игры между ними, то они ошибаются. Глубоко ошибаются. Но обидно, знаете ли. Почти месяц мы хорошо общались в Бисаровым старшим, ходили на свидания и целовались. И вдруг он пропадает, но вместо него теперь его брат… – Хочу пригласить тебя на свидание. Еще раз. – А первый когда был? – Сегодня. – Ты самоуверенный. Как и его брат… Не отвечаю ему. Возможно, мне нужно просто обдумать все. Чуть позже попробовать сложить этот пазл еще раз. Глядишь, и элемент найдется. Гордей ждет моего ответа, улыбается, глаза его зазывно блестят. Он применяет все очарование, которым обладает. Через сколько обычно девушки сдавались? – Извини, – вдруг меняется в лице, когда смотрит на экран телефона, на который поступает звонок. Отчетливо вижу беспокойство и панику. Пальцами разглаживает лоб, зарывается в волосы. Он не просто паникует, он… боится. Гордей отходит на небольшое расстояние и отвечает на звонок, не сказав приветливое “алле”. – Я сказал, что найду, значит, найду, – цедит глухим шепотом. По телу разливаются мурашки, начиная со спины. В момент бросает в жар, он приливает к щекам, те уже горят огнем. Прикладываю замерзшие пальцы к ним в бессмысленной попытке остудить. С каждой секундой жар нарастает как в угольной печи. – Мне нужен еще день, – старается говорить спокойно. Гордей ждет ответа от собеседника и бросает трубку. Поворачиваться ко мне не спешит. Да я и сама не знаю, как себя вести. Мы ведь оба понимаем, что я слышала его короткий разговор. Гордей уже продумывает ответы на мои предполагаемые вопросы. Я же… размышляю над тем, стоит ли их задавать. – Поехали, я отвезу тебя домой? – вдруг резко разворачивается и так же резко говорит. – Ты пил, – вскидываю на него взгляд. Помню, чем закончилась моя поездка, когда его брат вел машину после шампанского. – Соня, у меня был безалкогольный глинтвейн. Я не пью, когда за рулем, – делает паузу, – я не Артур. Это важно. Бисаров младший стал серьезным. Напряженный лоб, губы, сам взгляд словно прибавили ему возраста. Он больше не веселый и добродушный парень. Зябну от такой смены его настроения и вообще Гордея. Мои руки остаются скрещенными на груди, хоть как-то сохраняя нужное сейчас тепло. – Хорошо, отвези. Мне и правда нужно уже домой. К машине идем быстро, Гордей торопится. Спасибо, что хоть не подгоняет. Но до моего дома доезжает, не нарушив ни одного скоростного режима. Подбрасываю несколько очков в его копилку. – Я могу тебе набрать, Сонь? – спрашивает, когда я собиралась уже захлопнуть дверь его машины. Взгляд на него, в на приборную панель, поверх машины. Все думаю, решаю. – Я сама наберу. И хлопаю дверью. Пожалуй, так будет лучше. У меня есть время разобраться, что к чему. Может, с папой поговорить на эту тему? – Сонь? Артур… тебе нравится? Честно? – слышу в спину. – Допустим… – Ты передумаешь. И останешься со мной. Обещаю тебе, красавица. Говорит, поднимает стекло и стартует с места. Только пыль не летит из-под колес.