Глава 18

Соня. – Ну что там? Уже сказали итоги? – быстро скидываю с себя шарф, шапку, куртку. Бросаю на скамейку небрежно и сажусь сверху на весь этот мягкий сугроб. Я спешила в театр, как только могла. Даже на Михаила наругалась, что тот тянется как самая настоящая жвачка-тянучка, только не рвется. – Не знаю, еще не объявляли, – девчонки сидят все тоже на нервах. Все постоянно покусывают губы, ходят из угла в угол и стучат ногой. Раздражает до скрипа, хотя мое поведение ничуть не отличается. Для меня важно получить роль в этой постановке. И не просто какую-то не значительную, крошечную, а главную. Однажды уже исполняла лидирующую партию. И до сих пор у меня искрит внутри от воспоминаний и ощущений, которые навсегда поселились под кожей. Я так много сил и времени вложила, что не могу просто так танцевать незначительную партию. Не переживу. – У тебя баллон всегда косячный, Мещерская. Неужели ты думаешь, что станешь примой постановки? – слышу голос Ирки справа от себя. Она никогда не нравилась Зойке, у них свои терки были. Теперь и я готова выдрать каждый клочок ее наращенных волос. Найти бы у себя тумблер, который включает и выключает внутреннюю суку. Сейчас бы он мне пригодился. А в таком состоянии либо наломаю дров, либо позорно разревусь. – Девчат, всех в зал зовут. Мы выскакиваем каждый со своего места и наперегонки бежим в репетиционный зал, совсем позабыв, что мы так-то леди, а топот от нас как от стада. Посмеялась бы, но пока в диком-диком стрессе, а желудок в узел закручивается. Мы рассаживаемся по периметру и слушаем списки тех, кто будет играть роли в новой постановке. И моей фамилии там нет. Совсем. Я не получила даже маленькую роль в кардебалете. Сижу, сложив голову на колени. В голове до сих перечисление имен, тех, кого выбрали. Слышу их раз за разом. Вот уже репетиционный зал пустой, а я так и остаюсь на своем месте. Дышу через раз и каждый вдох дается мне с трудом. Кажется, если задышу полной грудью, то просто погибну. Так больно внутри. Прошлое теперь обесценилось, старания мои исчезли по щелчку пальцев. Единственное желание банально забыться. – Сонь, ты как? – спрашивает кто-то в раздевалке. То, что я подавлена и расстроена – ничего не сказать. Чувствую себя на грани. Готова превратиться в гарпию или реветь белугой. Нечто похожее уже было, когда мою роль забрала себе Милка. Но я сама себя тогда загубила, точнее мой страх. Здесь же по мне будто сотни раз потоптались, пожевали и выплюнули. Хреновое ощущение… – Нормально. Справлюсь, – тихо отвечаю. Горло стягивает жесткими ремнями до хрипов, а за ребрами шкварчит ужасное чувство потери. – Куда ты в таком состоянии? Я присела на скамейку и вновь обхватила себя руками. В другой ситуации никогда бы ни с кем не делилась, что творится внутри. А сейчас так все равно стало. Просто слышу голоса рядом со мной. Без лиц и силуэтом. – Не знаю. Надо отвлечься. Еще родителям как-то сказать, что их дочь, которая отдала балету так много, сейчас ничего не имеет. Для той, кто привык иметь лучшее и добиваться своего, это походит на тотальный провал. Даже позор… – Шоппинг? – Клуб. Хочу выпить. Одна. Девчонкам не звоню. Знаю, они бы мигом примчались и начали успокаивать. Зойка бы пару колкостей сказала, но ей простительно. Ее сучка коварнее моей. Но не хочу сейчас слушать никакие слова, кроме “вот ваш заказ”. Быстро одеваюсь и выбегаю из здания. Оно мне пока ненавистно, я обижена на всех и источаю чистое зло. Кажется, так и становятся злодеями… У них просто забрали что-то важное. То, что они любили. Михаил ждет меня у машины и перекатывается с пятки на мысочек. – А, мой верный подданный, – язвлю. – София? У вас все в порядке? Отмахиваюсь. Лучше бы сейчас вместо него был Гаранин. Обычно сука включается, как только вижу его. – Знаешь поблизости хороший клуб? Михаил смотрит своими огромными глазами, открывает и закрывает рот. Раздражает. – Сейчас три часа дня. – Я знаю время. Сажусь, громко хлопнув дверью. Так по капельке злость выходит. Михаил еще какое-то время стоит на улице. Делает шаг в сторону двери, отступает. Решается на что-то. Хоть смейся от его нерешительности. Он и правда забавный, этот Михаил. – Домой? – с надеждой говорит. Ну уж нет. Мне нужно выплеснуть всю накопившуюся обиду. Побыть плохой. Сегодня задели мои чувства, сожгли мои надежды и ожидания. – В бар, раз клуб закрыт. – София… – В бар! Водетель шумно вдыхает и выдыхает, но не перечит. Спустя полчаса машина останавливается у какого-то неизвестного мне клуба. Он открыт, это главное его преимущество. – Мне вас подождать? – Свободен. Вот я… паршивка. Потом попрошу у него прощения, подарок какой-нибудь куплю. У Михаила есть своя машина, скромный "Хендай". Подарю ему классный брелок. Должен оценить. А пока… – Езжай, говорю. Скажешь отцу, ко мне можешь не приближаться. Ясно? – Вы можете хотя бы сообщить, когда вас забрать? Мне как-то страшно вас одну здесь оставлять. Вы в таком состоянии. – Закончу, когда захочу. В баре пусто. Ну, почти. В углу сидит представительный мужчин в костюме. На барной стойке бокал. По виду яблочный сок, но он вряд ли бы стал его здесь заказывать. Он обводят меня взглядом. Еще полчаса назад скорее всего гордо прошла мимо, проигнорировала напрочь. Сейчас же рациональная часть меня впала в спячку. Я кидаю в него сучную улыбку и усаживаюсь напротив него с другого края барной стойки. – Что будете заказывать? – бармен радушно улыбается, видя во мне свои хорошие чаевые. Да, парень, ты уж постарайся. – Какой у вас самый вкусный коктейль? – А какой ваш любимый алкоголь? – еще шире улыбается. У нас есть все шансы, что мы подружимся. – Водка, – не задумываясь отвечаю. Сейчас мне все равно. Сказала первое, что пришло на ум. Мы переглядываемся как давние знакомые, только не смеемся. Он понял, что соврала, я поняла, что он понял. Дурацкая ситуация, но довольно милая. – Вить, сделай девушке Дайкири. Мужчина напротив салютует мне бокалом неяблочного сока, выпивает и погружает в рот дольку ярко-желтого лимона. – Любимый напиток Хемингуэя, – говорит, медленно обходя полукруглую стойку и направляясь ко мне, – вы в курсе? – Хм… я думала, он любил Мохито, – хмыкаю. Выискался любитель литературы с алкогольным уклоном. – Что в дайкири, что в мохито, основа – ром. Можно сказать, что Хемингуэй просто любил ром. Демид, – протягивает мне руку. – София. – Я вас где-то видел, София, – сощуривает он свои странного цвета глаза и хищно улыбается. Бармен приносит мне светло-голубой дайкири и сразу удаляется, коротко взглянул на моего нового знакомого. Он держится уверенно, даже очень, знает по имени бармена. Костюм Демида очень дорогой, а часы на руке стоят целое состояние. Такие же есть у папы… Последняя модель, между прочим, лимитированная коллекция. “Хочу встречи с тобой. Очень нужно тебя увидеть” Сообщение от… Артура, которое приходит не во время. Перечитала несколько раз, убедилась, что не ошиблась. Очередной их с братом раунд. Что ж… У них своя игра, у меня своя. Посмотрим, кто победит. Пишу адрес бара и отправляю Артуру. И Гордею. Хочу увидеть своими глазами их правила игры, и как далеко они готовы зайти, чтобы получить… что? Меня? Или за мной стоит нечто большее? – Демид, а расскажите мне о себе. Мужчина начинает смеяться низко, хриплые нотки его голоса заставляют тело вибрировать. Радужка переливается зеленым и карим цветами, а когда он смотрит на меня исподлобья, я замечаю желтые вкрапления. Демид странный, это странность его и страшит, и манит. Сколько же женских сердец ты разбил, Демид? Через час и еще два коктейля в бар заходят сначала Артур, запыхавшись, а потом и Гордей. Оба делают вид, что не замечают друг друга. Демид хмыкает, понял, кто эти двое и к кому они направляются. Мне хочется потереть ладони и засмеяться адским смехом. Рожки бы еще нацепить. – А ты коварная, София. – Просто хочется сегодня побыть такой. Этот день начался плохо, закончится он должен по-другому. На другой ноте, которую сама и задам.