Глава 22

Дима. Чуть больше четырех лет назад. Навигатор показывает, что нужно свернуть направо, туда, где шлагбаум перекрывает свежеасфальтированную широкую дорогу. За ним скрывается новый поселок. Цена за одну сотку там начинается от одного миллиона. – Уфф, куда же тебя потянуло, Гаранин? Достаю вторую сигарету, хотя поклялся, что вчера была последняя. Дурная привычка еще с армии. А на службе в органах без сигареты, зажатой между зубов, не получалось. Прикуриваю, дым в приоткрытое окно выпускаю. Надеюсь, мой будущий работодатель ничего не имеет против курящих? А то зря, получается, еду. Постоянно барабаню пальцами по рулю. Волнуюсь, что ль? – Это всего лишь собеседование, Димон. Пару вопросов и домой. К Маринке. Та, наверное, спит еще. Подъезжаю к шлагбауму. Конечно же, эта дура не поднимается, а ко мне подходит пожилой охранник, чуть прихрамывая. Серьезно? Это типа вся охрана? – Вы по какому адресу, молодой человек? Отец, тебе другую работу бы найти, а не этих богатеев сторожить. Ведь начнись, какая разборка, не пожалеют ведь. Первым сляжешь. Видел однажды такое. На всю жизнь запомнил. – К Мещерскому Сергею Анатольевичу. Тридцать восьмой дом. – Ох, секундочку. Старик снова прихрамывая, поспешил в свою будку. Скорее всего, чтобы проверить записи. Такие люди, как Мещерские, вряд ли ждут звонка с КПП о своем госте. Это все делается заранее, и руками других людей. В очередной раз задумываюсь, куда я на хер лезу? – Проезжайте, – выкрикивает отец, и шлагбаум открывается. Поднимаю руку вверх, благодаря, и чуть прибавляю газу. Дом Мещерских отличается. Такой типичный дом, где живет элита. Колонны, высокий забор, кованые ворота. Обязательно собака во дворе, при взгляде на незнакомца показала клыки, зарычала, но место свое знает. Хороший пес. Или сука… Да не, пес. – Гаранин? Дмитрий? – высокий охранник спрашивает с подозрением. Осматривает всего с ног до головы, пристально. Но без эмоций. Банальная безопасность. Киваю. Меня провожают в дом через главный вход. Внутри еще вычурнее, чем снаружи. Мрамор, опять колонны, дорогущая мебель. Но пахнет вкусно, аппетитно. Желудок позорно заурчал, потому что я не завтракал. А время уже обед. Черт, надо было хоть бургер какой-нибудь захватить на заправке. – Прошу, – передо мной открывают дверь хозяйского кабинета и приглашают войти. Снова киваю. Нет, я не какой-то там нищеброд, который такие дома сроду не видел. Да и на службе под конец уже неплохо зарабатывал, многое, что мог себе позволить, очень многое. Но когда чуть не словил пулю прямо в сердце, решил, что пора завязывать. Я не могу так сильно рисковать своей жизнью. В ту ночь мы накрыли одну банду, которая торговала наркотой не один год. Главарь этой банды был очень изворотливый и… из власти. Действовать старались тихо, светиться было нельзя. А как взяли, на погонах стали красоваться две звезды. Но я свалил. Жалею? В чем-то да. Мне нравилась моя работы. Но от меня зависели не только я сам, но и еще два важных мне человека. – Дмитрий Александрович? – голос Мещерского хриплый, он словно пару дней назад простудился. – Все верно. – Прошу, присаживайтесь. Сергей предложил мне место в высоком кресле, сам сел на соседнее. Не напротив. Про себя ухмыльнулся. Конечно, чтобы узнать о собеседнике чуть больше, не стоит ставить между вами стол. Преграда физическая, а действует как и психологическая. – Может быть, чай? Кофе? Желудок опять подал признаки недовольства. Приеду домой, Маринке влетит. Зря, что ли, полночи трахал ее? Сложно было завтрак какой-то приготовить? – Чай. Сладкий. Три ложки. – Ух, ничего себе. Не боитесь сахарный диабет заработать? Шутит. Налаживает контакт. Улыбается дружелюбно, но я знаю, что Мещерский – та еще скотина. Лучше быть ему другом, нежели врагом. – Бояться глупо. А я слишком люблю сладкий чай. Сергей кивает пришедшей домработнице и переключает свое внимание на меня. Взглядом сканирует. Ощущение неприятные. На МРТ чувствовал себя лучше. Однако глаза не отвожу. Улыбаемся оба, ведь оба и понимаем, что сейчас происходит. Он ищет человека, которому сможет доверять, я работодателя, который оправдает надежды. Я понял одно. Если мы с ним найдем общий язык, то выиграем от этого оба. Стоит выйти за рамки – я наживу себе крупного врага. Риски минимальные, но они есть. Мещерский задает мало вопросов. Оно и понятно. Вся моя подноготная, члены моей семьи, группа крови и медицинская карта уже изучены им вдоль и поперек. Я здесь, чтобы он смог меня увидеть. Или, правильней будет сказать, разглядеть. У таких людей развита чуйка. Они каким-то местом узнают о человеке такое, что никогда не найдешь ни в каких бумажках. – Смотрел вчера матч? Хочется фыркнуть. Увлечение Сергея – футбол. У него нет сына, но есть дочь. И она никак не связана с этим видом спорта. И Мещерский всегда тестирует своих ребят этой темой. Фишка у него такая. Не знаю, что случалось с теми, кто проваливал этот финальный тур, но я явно не буду в аутсайдерах. – Конечно. Спартак здорово вчера облажался. Заменить нападающего за три минуты до свистка. Да еще и на кого! – И не говори! Выпустили бы хотя бы в середине тайма. Ну за пятнадцать минут. А там что? Три минуты! – Четыре, еще одна дополнительная была. – Но все равно ничего она “Спартаку” не принесла. Жаль… – А мне нет. Я не болею за “Спартак”. И Мещерский тоже. Уставился своими хитрыми глазками. Они у него еще такого стального оттенка, даже по спине холодок прокатывается. Он ими через все тело прошибает, как копьем. – А за кого болеешь? – За “Локомотив”. Но что я точно не буду делать, так это врать. Поэтому и назвал ту команду, за которую и правда болею. А вот Сергей за.. – А я за “Краснодар”. – Знаю. Хороший город. Мы смотрим друг на друга. Нутром чувствую – работа моя. Вдруг дверь резко открывается, ручка отпечатывается на стене с глухим звуком, и в кабинет вбегает девчонка от силы лет девятнадцати. Худенькая, острые плечи, задницы почти нет, грудь – с натяжкой. Но ноги длиннющие. В них запутаться можно. – Пап, – надрывно плачет. Но тут замечает меня и бросает уничтожающий взгляд. Кажется, пуля, которая не настигла меня тогда, сделала это, сука, сейчас. Да еще и в сердце. Металл морозит входное отверстие от пули, замораживая ткани вокруг. Поток крови по венам бешеный, кровь шпарит как безумная. Девчонка замедляет свой ход и медленными, маленькими шагами приближается к отцу. Я безотрывно изучаю ее лицо. Как дебил на нее уставился. Пошевелиться не могу, заело. – София, что случилось? – Мещерский обеспокоенно изучает свою дочь, обнимает, слезы вытирает. Она и правда выглядит расстроенной. А еще до боли красивой. – Апраксина! Она сегодня танцевала мою партию на репетиции, – так зло цедит, зубы пухлые поджала, в глазах чистый огонь, который уничтожает все вокруг. – Опять эта Апраксина. Хочешь, я поговорю с твоим руководством? Соня пугается. Что-то скрывает, очень важное для себя. И снова на меня взгляд бросает. Меняется в лице моментально. Она считает, что я здесь лишний. Черт, колошматит как после удара током, только волосы дыбом не встали. Что за девчонка? Сколько ей вообще? – Не надо. Я сама все решу. Она вытирает слезы, поднимается на ноги. Я каким-то хером тоже встаю с кресла. Джентльмен недоделанный. За ребрами сильно давит, дышать затруднительно, да и свежего воздуха не хватает. Душно тут, а после выпитого чая в жар бросает. – Извините, что помешала. Я думала ты тут один. – Да, София. Это Дмитрий Александрович Гаранин. Обводит меня нейтральным взглядом, даже не улыбнется, сучка. Ни приветливости, ни вежливости. Лишь холодный взгляд. – Я пойду. Дочь Мещерского поворачивается спиной и скрывается за дверью. А я таращусь на костлявую, мать ее, задницу и чувствую, как в паху тяжелеет. По-моему, надо рвать отсюда когти. Добром это не кончится. Что Сергей, что я, еще пялимся на дверь, за которой скрылась Сонька – золотая ручка. Мне бы отодрать свой взгляд, а он прилип намертво. – Как ты понял, Дима, работа твоя. Мещерский переходит на “ты”. Я болванчиком киваю. Нахожусь в состоянии шока, мозг соображает туго. Ошибка как бы непростительная, но, черт возьми, меня реально мотает. – Да. Спасибо, – прочищаю горло и коротко мажу по Сергею взглядом. – Но вот первое мое условие: София – моя дочь, единственная. Ее будущее уже известно, планы расписаны. Я думаю, ты достаточно умен, чтобы держаться с ней только в уставных рамках? – Разумеется, Сергей Анатольевич. – Вот и хорошо. А если что узнаю, не сносить тебе головы, мальчик мой.