Глава 27

Соня. Дима приподнимает свитер и касается кожи живота. Каждый миллиметр немедленно начинает пылать от поглаживаний моего мужчины. Мне хочется большего, но Гаранин медлит, будто специально. Думает, отступлю, возьму свои слова назад. Ошибается. Его жаркое дыхание близко, опаляет открытые участки. Двигаемся в совершенной темноте. Исследуем друг друга, когда не видно ничего. Мы можем только чувствовать. Через голову снимаю ужасный свитер, отбрасываю его куда-то в сторону. Остаюсь в одном лифчике. В том, который купила недавно. Даже не думала, что надену его когда-нибудь для Димы, получается. – Блядь, может, я сдох? – слышу хриплый голос Гаранина. – Оба тогда, выходит? Дима прижимает к себе, какое-то мгновение пытается рассмотреть губы. А затем целует. Снова взрываюсь как осколочная мина. Повторяю его умелые движения, не отстаю. Пальцами расстегиваю молнию на его куртке, все это не отрываясь друг от друга. Хорошо, что свет вырубили, иначе я не была бы такой смелой. Темнота затуманила разум, двигаюсь только на интуиции. Следом летят мои штаны, Димины джинсы. Остаемся в одном нижнем белье. С ума сойти. Его кожа такая горячая, словно я окунулась в кипяток. Хочется шипеть от полученных ощущений. – Сонь, я еще могу остановиться. Дима покрывает влажными, беглыми поцелуями щеки, шею. Тонкую кожу всасывает в себя, отпускает. Проводит языком по впадинке ключицы. Моя дрожь постепенно усиливается с каждым поцелуем. Он изводит меня ими. Словно знает, как мне нравится, куда целовать, как долго. И целенаправленно туда бьет. Как профессиональный снайпер. – Нет, пожалуйста, Дима. Димочка! Он прикусывает плечо, ладонями стискивает ягодицы как там, в коридоре, и вдавливает мое тело в себя. Черт, я чувствую напряженный пах. Гаранин членом вжимается мне в живот. А я стоять уже не могу, связь с реальностью теряется окончательно. Его прикосновения умело дразнят. Чувствую, как грудь перестает сдавливать лифчик, Гаранин расстегнул его. Сложно сейчас посмотреть в его глаза. На мне остались одни трусики. По венам уже бушует адреналин, который разгоняет поток крови по органам. Между ног пульсация, и я знаю ее природу, но никогда не испытывала такого возбуждения прежде. Внутри пусто, катастрофически, до боли. Дима берет меня на руки и несет в спальню. Он укладывает на кровать и нависает сверху. Комната освещается лунным светом. Либо я окончательно попала в другое измерение. Потому что все это выглядит неестественно и неправдоподобно. Гаранин въедается в мое тело взглядом, рассматривает каждую родинку. У меня даже прикрыться не получается, руки крепко зафиксированы над головой. Грудь высоко поднимается. Мне трудно дышать под таким тяжелым, пронизывающим, как северный ветер, взглядом. Он взрослый, намного старше меня. Да и женщин у него было достаточно. А я девчонка, у которой опыта-то почти и нет. – Дима, я… – Помолчи, – грубо обрывает. Откуда-то знаю, что его зрачки стали огромными, во всю радужку. В них играет такое возбуждение, что заряжает меня ими как пушечные заряды. Сердце гулко стучит в теле, в горле чувствую эти удары. Дима цепляет кружево трусов и одним выверенным движением срывает их с меня. Вот теперь я абсолютная голая перед ним. Почти уязвимая, беззащитная. Гаранин указательным пальцем ведет от моих губ по подбородку, шее, груди, цепляя сосок, движется в самый низ, к развилке между ног. Сжимаю их. – Не надо, – строго говорит. Распахиваю глаза, и мы смотрим друг на друга. Он сейчас мой ориентир, моя планета, мое солнце и мои звезды. Чуть раздвигаю ноги, позволяя Диме гладить меня там, где разгорается настоящий пожар. Кровь устремляется вниз. И, кажется, только там и кружит с бешеной скоростью. Ласки становятся все откровеннее. Его пальцы касаются клитора, массируют и слегка надавливают. Взгляд строго в мои глаза, словно считывает любую реакцию. Полустон срывается с губ, потому что мне приятно. Боже, как же мне приятно. Задерживаю дыхание, когда Дима погружает в меня один палец и останавливается. А потом вынимает. Снова погружает. И целует, языком повторяя волнообразные движения, которые я так отчетливо чувствую внизу. Обхватываю его за шею, бедра сами толкаются навстречу его движениям. Нетерпение в каждой клетке. Сложно собрать себя по кусочкам, когда все тело рассыпается в его руках. Дима вынимает палец, смазывая еще большей влагой клитор. Скользит вдоль складок, задевая какие-то точки, от которых пронизывает острой иголочкой от наслаждения. Он отстраняется от меня. Мгновенно становится холодно и одиноко, хочется взвыть и как избалованная девчонка хныкать и капризничать. Дима медленно спускает боксеры. Взглядом втрескиваюсь в этого мужчину, касаюсь мощной грудной клетки, мышц пресса, члена… Стон застревает в горле. Я вижу темные вены внизу живота, которые просвечиваются через кожу. Глаза привыкли к такой темноте, и я отчетливо рассматриваю темные разветвления, которые уходят в напряженный пах. – Боишься? – глухо говорит. Качаю головой. У самой возбуждение смешивается с волнением. Подо мной прогибается матрас. Дима коленом раздвигает мои ноги и вклинивается между ними. Все это он делает, не отрывая своего взгляда от моих глаз. Наклоняясь, зубами цепляет мою нижнюю губу, оттягивает ее и засасывает в рот. А потом целует. Всем телом толкаюсь ему навстречу. Хочу чувствовать его кожу своей, чтобы его жесткие волоски на груди щекотали и раздражали мою. Нет ни миллиметра свободного пространства между нами. Руками спину исследую, пальцами в упругие ягодицы вонзаясь. Как хозяйка. Мой, он весь мой. Пусть только посмеет сказать что-то против. Между ног давление, и в один миг становится больно, а потом отпускает. Боль распределяется по всем клеточкам, даря желанное освобождение. Жар окутывает все мышцы. Толчок. Стон выбивается из центра груди. Еще один, потом еще, сильнее, резче. Глаза в глаза, нас уносит обоих. Грудная клетка сжимается на вдохе, в носу смесь наших запахов. Слюна скапливается от того, как вкусно. И мы целуемся. Долго. Толчок и поцелуй глубже. Исследуем каждый уголочек. Наши губы в нашей же слюне, я пошло стону ему в рот, а Дима питается моими стонами. Гаранин вновь заводит мои руки наверх, сжимая за запястья, ногами обхватываю его таз. Движения ускоряются с каждым толчком. Силы покидают, когда пружина сжимает внутренние мышцы. Я настолько остро все чувствую, будто кожа стала очень чувствительной от любого прикосновения. Правой рукой Дима движется по моему телу, захватывая сосок и сжимая его. Вскрикиваю, кровь разгоняет взрыв удовольствия, которое исходит из центра живота, изнутри. Как бурная, горная река, только вместо ледяной воды кипящее масло. – Дима, – говорю на выдохе, ладони на предплечья переместила и сжимаю их. Хочу согнуться пополам от спазма, зубами прикусываю его плечо. Кружит, кружит, как на самой бешеной карусели. До тошноты и головокружения. Сознание плавает, мысли покидают. Есть только сладость момента, который хочется растянуть. Гаранин еще толкается в меня. Жестко, до упора, когда я принимаю все, что он делает. Покорно, как было велено. Пока живот не орошают горячие капли спермы. Дима утробно ругается. Вроде бы матерится. В ушах гудит, связать двух слов не могу. Все какие-то ахи и тяжелые вздохи. Крышу срывает от всего, что сейчас творится в этой комнате. Дима откидывается на спину рядом, бедро мое кладет на себя. – Ну все, пиздец тебе, Мещерская! Господи, почему он такой матершинник? Это странным образом вызывает улыбку и ворох мурашек по телу. Доминант, блин, фигов. – Почему? – вяло спрашиваю. – Сама согласилась. Пойду покурю. Дима встает и, демонстрируя идеальную ФСБшную задницу, уходит в коридор. Я остаюсь голой лежать на заправленной кровати со следами спермы на животе, которая уже начала неприятно стягивать кожу. Откидываюсь на подушку, закрываю глаза. В теле отголоски оргазма, на душе какое-то лето, в животе мотыльки порхают. Счастливей еще себя не чувствовала. Я и правда влюбилась в Гаранина. Мне точно… пиздец.