Глава 31

Соня. – Неплохо. Я окидываю взглядом просторный коридор, такой же зал, совмещенный с кухней. Все в мужском стиле, то есть скупо, серо, но довольно стильно. – Нравится? Дима не отходит от меня, идет след в след. И мне это так нравится. Постоянно в носу щекочет его запах, который смешивается с запахами его квартиры. Получается смесь, от которой медленно млеешь. – А там? Указываю на серую дверь. В животе распускается волнительное чувство. Знакомое. Тоже было, когда Дима вчера вечером стоял на пороге моей квартиры. – Спальня, – отвечает так, черт возьми, безразлично. Но тон… от него словно тысячи маленьких огоньков касаются моей кожи, обжигая. – Можно? В его глазах что-то меняется. Не то оттенок, не то какие-то блики появляются. Я просто чувствую, что смотрит он теперь на меня по-другому. Внутри все переворачивается, перестраивается, постоянно подбрасывается, будто органами кто-то жонглирует. Уфф… и так жарко от этих ощущений, хоть под ледяную воду вставай. – Не страшно? – Я похожа на ту, что боится? Веду левой бровью и чуть прикусываю губу. Между нами натягиваются искрящиеся провода. Дима толкает дверь, включает свет и пропускает меня внутрь. Обычная двуспальная кровать, застеленная темным покрывалом, телевизор и длинный шкаф во всю стену. Вот и вся комната. Только запах Гаранина здесь более концентрированный. Чистого мужского аромата много, что голова идет кругом, а рот наполняется слюной. Так все вкусно. – И как? Дима стоит сзади меня. Он не прижимается, и его руки не касаются моего тела. Но я чувствую его близость кожей, словно над паром нависаю. Обжигает даже сквозь одежду. – Хорошо. Медленно оборачиваюсь и также медленно поднимаю взгляд, пока не упираюсь в его темные глаза. Захлебываюсь от ощущений, которые по нарастающей разливаются внутри, внизу живота, в груди. Мне печет за ребрами и приятно покалывает между ног. Хочется незамедлительно свести их вместе. Или, наоборот, чуть податься вперед и развести в разные стороны. Тугое молчание повисает между нами. Я улыбаюсь, Дима подхватывает. Дыхание синхронное, но частое. И лица все ближе и ближе, как магнитом их притягивает. – Ты правда влюбилась? – хрипло спрашивает. А голос его как команда для сердца. Оно начинает биться в ускоренном темпе до глухого шума в ушах. – Правда. Его не спрашиваю. Влюбился ли он, любит, обожает, просто нравлюсь. Ответа не будет ни на один мой такой вопрос. Просто потому, что это Дима. Уголок его губ аккуратно ползет вверх. Какая-то победная ухмылка, ее очень хочется запомнить. – Останешься? Со мной? – Сегодня? “Или навсегда?” – желаю спросить. Но после такого страшно услышать ответ. Я не готова, он не готов. – Сегодня, – отвечает. Сердце обрастает упругими лианами, которые начинают душить важную для жизни мышцу. Ноги слабеют, но я стою ровно, не шелохнувшись. – Останусь. Дима протягивает ко мне руку и пальцами тянет на себя ткань кофты. Словно я уже принадлежу ему. Так нагло смотрит на меня, в мои глаза и останавливается на губах. Облизываю их. Он медленно расстегивает пуговицы, не отводя от меня своего взгляда, одну за одной, уверенно движется вниз, пока полностью не снимает с меня эту часть гардероба. Резкий вдох. Кожа покрывается мурашками. От его взгляда. Или оттого, что мне становится прохладно. А следом обжигает. Трясусь как при лихорадке. На мне полупрозрачный лифчик, который просвечивает. Дима видит, как часто поднимается грудная клетка, как от наглости его взгляда мои соски заострились. Их неприятно касается тонкая ткань. А он все рассматривает, разглядывает. Оценивает. И ухмыляется. – Давно думал обо мне? Димина правая бровь летит вверх, а зубы корябают нижнюю губу. Как под гипнозом нахожусь от него такого. – Давно. – И как часто? Глаза в глаза. Миллиметры между нами, я практически в кольце его сильных рук. Чувствую его сердце, шумное дыхание, и как кровь бежит по венам и разносит кислород. Задыхаться начинаю. – Часто. – И что представлял? Эти слова сильно жгут язык, их нельзя было не сказать. Сердце колотится от возбуждения, которое накрывает с каждой минутой с новой силой. Мышцы сжимаются и разжимаются, в животе закручивается пружина от одного только касания. И взгляда. Пожалуй, от того, как Дима на меня смотрит, уже можно улететь в космос. Трясет от удовольствия, он настолько близко ко мне, что могу лизнуть бьющуюся венку на шее, если чуть привстану на носочки. Запредельные ощущения. Дима бросает взгляд на кровать и снова переводит его на меня. – Представлял тебя. Голую. – И все? С каждым заданным вопросом кажется, что напряжение в тысячи вольт окружает нас. Одно неверное движение и вспыхнем. – Как трахал тебя. Дыхание рвется, сознание плывет, в голове звенящая пустота. Одни инстинкты и безумное желание подчиниться. – А сейчас хочешь? – Трахнуть? Смотрю на его сжатые губы. Он сдерживается, чтобы не наброситься. Потому что своими словами мы довели друг друга до черты. Взглядом обвожу мужские губы и спускаюсь ниже. Вижу, как дергается кадык, как звенья золотой цепочки вибрируют от гудения сердца. И его я тоже слышу. Руками цепляю застежку лифчика и расстегиваю. Ловко снимаю и откидываю. Не так уж и страшно делать это при свете. Я все еще в джинсах, но абсолютно голая сверху. Прижимаюсь к телу Димы, жаром рубашку расплавить хочу. – Не жди больше, – прошу. Наши губы сливаются в диком поцелуе. Где цель не подарить наслаждение, а причинить боль. Какой-то поцелуй со вкусом борьбы. Он прикусывает мою губу, оттягивает и отпускает. Снова кидается. А я принимаю все. Языками как в диком танце сплетаемся. Убивающая ласка и больная нежность. Прикусить и зализать, снова прикусить. Внутри отзывается каждое ненормальное движение. Мышцы стреляет, скручивает. Руками так отчаянно трем кожу, словно хотим ее стереть как ластиком. Любое прикосновение вызывает судороги, которые перетекают в крышесносное удовольствие. Пальцами нащупываю пряжку ремня, расстегиваю. Потом молния. Все быстро, нет времени на подумать или зависнуть. Не узнаю саму себя. Дима подталкивает меня к кровати, куда и падаю. Наклоняется и, расстегнув мои джинсы, ловко снимает. – А ты? Не хочешь раздеться? – спрашиваю тихо. Гаранин отрицательно качает головой. Пальцами цепляет край трусиков и стягивает их. Нет и миллиметра, который бы Дима упустил и не рассмотрел. Промежность печет от его взгляда. И жажду, когда он уже приблизится ко мне, поцелует, войдет в меня. Внутри пустота, которую нужно заполнить. Иначе умру. Я чувствую себя пьяной, в венах львиная доза чего-то запрещенного, но жутко приятного. Смотрю, как Дима достает из ящика презерватив, не торопясь, раскрывает упаковку и надевает защиту. И он все еще одет, только молния расстегнута и приспущены боксеры. Наблюдаю за его движениями. Мне неловко, но вместе с тем не могу отвести свой взгляд. Гаранин какой-то совершенный. В груди так тепло, даже жарко от такой картинки. – Ножки раздвинь, – приказывает. Развожу их медленно. Дима смотрит туда и, кажется, теряет связь с реальностью. Сама уже не здесь. Коленями опирается на матрас и по чуть-чуть наклоняется, пока не накрывает мои губы своими. Поцелуй нежный, легкий, но глубокий. Мы хотим пробраться внутрь другого так глубоко, насколько это возможно. В голове поселиться, под кожу просочиться. До сердца добраться. Не прерываясь, Дима входит в меня. От удовольствия сильнее прижимаюсь. Мычание какое-то невнятное срывается. У меня. Следом у него. В точке столкновения наших тел чиркает наслаждение. Как спичка. Толчок – огонь. Он разгорается сильнее с каждым движением: глубоким, до упора, но до невозможности медленным. Толчок, еще один. Тот самый, от которого в небо подбрасывает. Голова кружится, внутри все вибрирует и вспыхивает. – Димочка, – шепчу ему в губы. Зажмуриваюсь и лбом упираюсь ему в плечо. Ощущений так много, что становится страшно. Их невозможно переварить. Каждое стреляет мощным ударом по внутренним мышцам, промежности, клитору. Дима замирает. Финальный толчок, и какой-то низкий утробный рев. Мое тело сжимают мощными руками, подминают под себя, что не могу дышать. Его пальцы зарываются в мои волосы, когда мои – в его. А губы снова находят губы Димы. Целуем друг друга, как никогда до этого. Оторваться не можем. – Сонька… моя…