Глава 34

Соня. – Ты не одета, – мамина претензия с порога, – прошу, зайди в свою комнату и подбери подобающий наряд. Платье. Ты должна сегодня быть красивой и нарядной. Поняла? Пфф… красивой, нарядной. Да я минут пятнадцать назад только плакать перестала. Мои глаза краснющие, словно я после бессонной ночи еще сутки за компьютером сидела. Нос чешется, губы злостно истерзаны. Мне плохо на душе, тело ломит, будто словила смертельный вирус. – София, ты опоздала, – без приветствий говорит папа, выбегая из своего кабинета. Да что с ними сегодня такое? Неужели очередной ужин с Бисаровыми настолько важен? Быстро поднимаюсь по лестнице в свою комнату и надеваю первое платье, которое попадается мне. Розовое. Господи, что за банальщина. Сейчас мне все равно. Я лишь хочу выполнить данное обещание, отсидеть на этом ужине положенный час, может, два и уехать. Куда? Не знаю. Сердце рвется к Диме. Оно уже с ним. Здесь, у родителей, лишь моя оболочка. Но как же мы с ним поругались! Никогда не думала, что он такой упертый. Да и я тоже. Мы не нашли ни единой точки соприкосновения, никто не шел на уступки. В груди больно колет и стрелой отдается где-то в глубине тела. Спускаюсь спустя полчаса. За столом вижу все семейство Бисаровых и родителей. Свободно только пара мест. Одно из них между братьями. Сглатываю скопившуюся слюну. Ноги приросли к тому месту, где я остановилась, а руки висят как плети. Мой мужчина был прав. Мне следовало остаться с ним. Отчаянно хочу сбежать, даже не присев. – Что ты растерялась, София? Вот твое место, не стесняйся. Ты с семьей, – говорит… папа. Еще раз огибаю взглядом всех присутствующих, которые рассматривают меня, нисколько не скрывая. Как товар на прилавке. Задерживаю вдох. Не специально, само как-то получается. И медленным шагом иду к стулу. – Давно мы так не собирались, да? – между делом спрашивает мама. Старшие Бисаровы поддерживают. Кусок в горло не лезет. Тошнота затягивает горло, желудок, живот. Спазм такой сильный, что сидеть с прямой спиной практически невозможно. На языке противная горечь, которая не смывается водой. В полном, но тугом молчании все ковыряют вилкой в своих тарелках. Секундная стрелка на часах проносится глухим эхом по большому помещению. – София, Артур говорил, что в вашем общении возникли какие-то проблемы? Боковым зрением замечаю, как Артур удобней расположился на стуле, откинулся на спинку, салфетку небрежно кинул рядом. – Мы можем помочь снова наладить ваше общение. Вы такая хорошая пара, – не унимается Бисарова. – У нас на свиданиях было круче, да, Соня? – Гордей говорит это чуть громче, чем нужно. Чувствую, как меня методично и ловко загоняют в угол. Своими вежливыми вопросами, выбранным местом за столом. Пункт за пунктом. А я одна, сопротивляться сложно, потому что не умею. В этой ситуации не умею. – Боюсь, мы с Артуром не сможем найти в дальнейшем общий язык, потому что слишком разные, – отвечаю спустя время. – Ну, общий язык, насколько мне известно, вы найти пытались. Упорно, периодически, – шутка Гордея заставляет покрыться краской. Уши горят, все взгляды прикованы ко мне. Кожа горит от них, зудит и плавится. – В любом случае вам придется найти общий язык, – чуть строже говорит папа. – С Артуром? – встревает Гордей. Господи, да находите вы этот общий язык между собой. Меня не надо впутывать. Я к Диме хочу, уткнуться в подмышку и прижиматься к нему всем телом. Мне нужно его тепло, его голос, его губы. Он весь мне сейчас необходим. – Ну, или с тобой, Гордей, – отвечает, немного подумав. – Других вариантов нет? – чуть наглею. Поджилки трясутся, когда спрашиваю это и смотрю прямо в глаза. Сначала отцу, затем маме, напоследок чете Бисаровых. – Нет. Ножка бокала трескается. Я слишком сжала тонкое стекло. Крупный осколок падает мне в тарелку. А наши взгляды никак не рвутся. Все ждут, что я безропотно буду исполнять приказы. А у меня внутри горечь испепеляет все. Так скверно и мерзко, что тошнота становится явной. – Прошу прощения. Резко вскакиваю со стула, кинув куда-то белоснежную, без единого пятнышка салфетку, и бегом несусь в ванную комнату. Зажимаю рот рукой, потому что тошнота подкатывает к горлу вязким комом. Успеваю склониться над унитазом и меня выворачивает наизнанку. Желудок скручивает резкие спазмы, а перед глазами все плывет. Не пойму, это от состояния или от слез? Стало чуть легче. Только на душе мрачно. Я не хочу больше спускаться и садится с ними за один стол. Физически сложно это сделать. Пальцами в раковину вцепляюсь и зажмуриваюсь. Господи, помоги мне. Я не вижу выхода. Стук в дверь отрезвляет. – Сонь? Гордей. Ополаскиваю рот, провожу расческой по волосам, умываюсь. И плевать, что на мне косметика. – Что? – открываю дверь и выхожу в коридор. Мы с ним здесь одни. Если бы вместо него меня поджидал Артур, было бы неуютно. С Гордеем чуть проще. Я ему не доверяю, он мне, как парень, не симпатичен, но явной угрозы в нем нет. По крайней мере, сейчас. – Поговорить надо. Его тон меняется. Гордей может быть серьезным, даже сосредоточенным. Скрещиваю руки на груди. Общаться не намерена, но любопытство гложет. Что такого может сказать Гордей Бисаров наедине? У него тоже есть секреты от своей семьи? – Слушаю. У тебя минута, а потом я ухожу. Гордей отступает от меня на шаг и прислоняется к противоположной стене. Взгляд мечется от двери в ванную до меня, как у мышки перед сыром. Но раз – и она в мышеловке. Прям как я. Или Гордей… – Выходи за меня замуж? Моргаю. Еще раз. Издаю какой-то смешок. Это шутка такая? За углом стоят родители с караваем? Или скрытая камера прячется в углу? Прикусываю внутреннюю сторону щеки в попытке унять бесконтрольную дрожь в теле. Слишком много эмоций внутри накопила. Выход они не находят, и меня колбасит по-крупному. – Умоляю, скажи, что ты не всерьез. – Сонь, у тебя нет выхода. Как и у меня. – Ты о чем? – сильнее обхватываю себя руками, туго запеленовываю. Готова разреветься в эту самую минуту. У меня больше не осталось сил. – Ты выйдешь замуж либо за Артура, либо за меня. Других вариантов у тебя нет. Ты должна будешь забить на своего Гаранина. И время не на твоей стороне. Бисаров младший говорит медленно, тихо. Он адски устал. – Ты говоришь сейчас бред. Дима и я… Я его не брошу, не смогу. Я люблю его. А тебя нет. И Артура я не люблю. Я его вообще терпеть его не могу. – Да им похуй. Родителям нашим похуй. Ты разве этого еще не поняла? – Зачем тебе это надо? Любви никакой у тебя ко мне ведь нет. Он грустно усмехается. И правда, в такой же ловушке, как и я. Как и все мы. Внутри поселяется пустота. С каждой секундой она наполняет клетки чернотой. Хочется прикрыть глаза и просто заснуть. Или провалиться куда-нибудь на дно и там заснуть. – Наш отец пообещал приличные деньги и хорошее наследство, когда кто-то из нас женится на тебе, Сонь. Мы с Артуром устроили соревнование, кто первый сможет тебя уломать. Артур начал первый, я потом увел тебя у него. Выиграл, если быть точнее. Мы с ним играли на тебя. – Какие же вы мудаки. – Я знаю. И предлагаю тебе выход. Твое спокойствие в обмен на брак. Мы поженимся, но будем жить каждый своей жизнью. Ты с Гараниным будешь, я же получу обещанные деньги. В попытке сказать хоть слово давлюсь воздухом. Это уже не гнев, а самая настоящая ярость. Я была для них призом. Не желанной девушкой, не любимой, а средством получить наследство. Не могу пока представить, если бы кому-то это удалось. Шансы ведь были. У Артура, например. Он ведь мне нравился до определенного момента. А потом я узнала Диму… – Ну так что? По рукам?