Глава 36

Соня. Как только створки лифта закрываются за нами, Дима тут же прижимает меня к стене. Просто вдавливает мое тело, носом ведет вдоль скулы, шумно втягивая запах. При прикосновении его губ сознание отключается. Только одна мысль крутится: как он мне нужен. Невыносимо, до боли. Дыхание останавливается, когда под грубым напором языка, раздвигаю губы и впускаю его. Глаза распахиваются от осознания, как сильно я его люблю. Всего. Ни дня не выживу, если Димы не будет рядом. Запускаю руки под пальто и трогаю его тело: спину, плечи, глажу лопатки, ногтями царапать начинаю. Все движения резкие, будто нас могут прервать, а мы не успеем затрогать друг друга. – Всегда меня слушай, поняла? – шепчет и горячим дыханием задевает ушную раковину. – Нет. – Упертая девчонка, – прикусывает шею, нежную кожу в рот втягивает, что это место покалывать начинает. – Я буду стараться. Мы целуемся вечность, хотя проехали всего несколько этажей. А я не могу, не хочу останавливаться. Мне нравится с ним целоваться, и отдаваться ему тоже нравится. – Прости меня, Сонь. Дима берет меня на руки, не успеваю ахнуть, и несет к квартире. Из кармана достает ключи, открывает. Это так спешно, словно за нами кто-то гонится. Дверь захлопывается, и мы снова кидаемся друг на друга. Все происходит несколько грубо, а я нежностью к нему захлебываюсь. Его глаза темные, когда смотрю в них, быстро расстегивая короткий пуховик, молнию на платье, стягивая колготки. Пальцы подрагивают и, кажется, я ломаю “собачку”, когда дергаю молнию. До спальни мы не доходим. Остаемся стоять в коридоре. Два ненормальных и помешанных друг на друге человека. Дима толкает меня к стене, заставляя прислониться грудью. Сам спину мою целует, каждый позвонок. Что-то шепчет, а что разобрать не могу. Что-то ласковое, смешанное с пошлостями. Трясет обоих. Мой мужчина толкается бедрами, прикусываю губу, и по телу разливается ток. Гаранин рукой обхватывает грудь, сжимает ее. Другой стягивает мои волосы на затылке, заставляя прогнуться в пояснице сильнее. Я чувствую его напряженный пах и хочу уже потереться промежностью. Внизу все пылает, и пустота, которая высасывает все силы. – Ди-ма, Димочка, прошу. Умоляю. Терпеть уже невозможно. Дима спускает мои трусы, я перебираю ногами, чтобы они опустились еще ниже. Его рука гладит область между ног. – Вот черт, я уже кончить готов, Сонька. Такая, блядь, мокрая и горячая. Мотаю головой из стороны в сторону, чтобы не смел. Мне нужен он сначала внутри. Хотя бы толчок, или два. Я уже на грани, когда Гаранин ласкает клитор, чуть надавливая и отпуская, проходится по влажным губам и вводит один палец. Сразу же присоединяет второй. Насаживаюсь на них. Резко все заканчивается, а потом меня взрывает изнутри, когда Дима входит в меня глубоко и быстро. Наживую. Мы иногда занимаемся сексом без защиты. Дима не одобряет, а я… мне нравится чувствовать его. Как он двигается во мне. Чуть убыстряется, потом замедляется. Накрывает ладонью пульсирующую точку и опять двигается. Уносит куда-то, что пол под ногами уже не ощущаю. Грудная клетка сжимается от его близости, от наших запахов, которые спешиваются. Пахнет кожей, сладкими духами, хвоей и нашим потом. Но мне очень вкусно. Эйфория накатывает как морская волна. Все ближе, ближе, пока полностью не поглощает. Если бы я знала, что эта наша последняя близость, отдавала бы себя сильнее, не отходила бы от Димы ни на миллиметр. Впитывала бы его запах в себя как самый дорогой и единственный. Целовала бы, ласкала, просто была рядом. – Ты тоже меня прости, Дим, – наконец отвечаю. На пояснице капли спермы, которые медленно цепляют кожу и двигаются вниз, между ног приятно тянет. Я все еще окутана остатками нашего кайфа, пошевелиться не в силах. – Я настырная. – Уже понял, – чуть усмехается и коротко целует влажный от пота висок, – да и я не подарок. – Давай больше никогда-никогда не ссориться? – предлагаю, глядя в глаза. Они будут моим космосом. Я запомню их именно такими: темными, глубокими, с ярко-синей окантовкой. – Так не бывает. – А у нас будет. Обещаешь? – рассматриваю его как завороженная. Наверное, тогда я уже знала, что нам предстоит. Какое-то черное пятнышко на нашем будущем, о котором вопило все внутри, как будто я заразилась новой неизлечимой болезнью. Это пятнышко разрасталась до огромных значений. Со временем оно поглотит всю веру и надежду на счастье. – Обещаю. Дима забрасывает мои ноги себе на поясницу и сильнее вжимается между ними. Я снова чувствую его эрекцию. Но теперь мы не торопимся. У нас есть время, как мне казалось. Целуемся неспешно. Губы, скулы, подбородок, веки. Мои шея и грудь в мелкую царапину от щетины. Кожа раздражена, но я не хочу об этом говорить, чтобы не прекращать ту нежность, которую Дима сейчас мне дарит. Мы всю ночь проводим в объятиях друг друга. Стараемся насытиться, хотя это глупо. Нельзя насытиться человеком, его запахом, прикосновениями, словами, которые он шепчет тебе, а ты хихикаешь как влюбленная дурочка. Еще дважды мы занимались уже любовью. Не бешеным сексом как у стены в прихожей, а именно любовью. Медленно, тягуче, как свежая смола. И пахло также: хвойная сладость витала в воздухе, она намертво впитывалась в мои клетки. На следующее утро Дима уходит рано, я тоже быстро вскакиваю с кровати, бегу на репетицию. Меня, кстати, все-таки утвердили на роль в новом балете. Мы отмечали с Димой с размахом. – Это, конечно, круто, но так не хочется, чтобы ваши “в трико” лезли тебе в трусы, – сказал он нахмурившись. В нас плескалось несколько бокалов игристого, язык развязан настолько, что готова была сказать и сделать все, что мой мужчина попросит. – Они не лезут ко мне в трусы. – Я видел. Лезут-лезут. Я бы полез. – Ты и так там постоянно. Мы долго целовались, с языком, без, дико, скомканно. Все время. Вечером Дима приходит поздно. Очень поздно. Глаза неживые. Мой космос замерз. От поцелуя отворачивается. В воздухе начинает пахнуть сыростью и затхлостью, дышать невозможно. Не раздеваясь, мой мужчина проходит на кухню, из бара достает рокс и наливает туда виски. Выпивает залпом, следом еще одна порция и тоже залпом. Сердце разрывается оттого, что я сейчас вижу. Тело перестаю ощущать, меня тянет вниз, на дно. – Дима? Что случилось? Короткий взгляд на меня. Секунда. Выстрел. – Наши отношения закончены, Соня. Прости. Я больше не дышу. Потому что меня нет.