Глава 40

Соня. – Ты опять уходишь? Отворачиваюсь от окна, где наблюдала за начинающейся метелью, и вижу в коридоре широкую спину моего мужа. Гордей останавливается в дверях, жмется. – Это проблема? – раздраженно спрашивает. Веду плечами, невнятно хмыкаю, крепче укутываюсь в длинный флисовый плед и снова отворачиваюсь к окну. Метель все сильнее разыгрывается. – Нет. Гордей не уходит, перетаптывается с ноги на ногу, решает что-то. Я наблюдаю за ним в отражении панорамных окон. Бисаров оборачивается и медленно идет ко мне. Он ничего мне не сделает, от него не веет опасностью. Я не знаю, кто мы друг другу на самом деле, но иногда, когда Гордей рядом, мне становится спокойно. Месяц после свадьбы прошел как в тумане. Моя жизнь превратилась в банальную рутину, которая засасывала меня на дно со стремительной скоростью. Я могла улыбаться только на сцене, проживать все эмоции, только надевая сценический костюм. В остальное время я – тень. Без чувств, эмоции, желаний и планов на будущее. Грустная, безмолвная тень самой себя. И менять я ничего не хочу. Мне сейчас комфортно на том дне, куда меня занесло. С Гордеем мы практически не пересекались. Рано утром я слышала громкий хлопок двери – муж ушел, поздно вечером все такой же громкий хлопок – муж вернулся. Несколько раз в выходные мы пересекались на кухне, не говоря друг другу ни слова. Но ровно в шесть вечера в субботу, четыре недели подряд Гордей уходил к ней. К кому, не имею ни малейшего понятия. Может, вообще не к ней. Просто одевался так, словно идет на свидание. И волновался, будто ему предстоит встреча с самой королевой. Вот и сегодня я вижу на нем выходной костюм, белоснежную рубашку, чувствую пару пшиков туалетной воды, которая не вызывает ничего кроме раздражения всех моих рецепторов. – Сонь, давай сходим куда-нибудь? – вдруг спрашивает. Успела растеряться от внезапного предложения. Последний раз он звал меня на свидание, когда я была объектом их игры с братом. Вроде же все решилось? Или нет? Сильнее кутаюсь в плед. Мне постоянно холодно, несмотря на жару в помещении. – Зачем? – спрашиваю нейтрально. Гордей вздыхает, пальцами глаза трет как от усталости. И первый раз после свадьбы касается меня. – Ты мне нравишься, Сонь. То, что я говорил тебе на вечере у твоих родителей не совсем правда. И спор тот с Артом затеял, потому что ты мне понравилась сразу, и я не мог вообще представить, что ты будешь с ним. Поступил гадко, но… Гордей признается в своих чувствах, а мне все равно. Вскидываю на него взгляд, но в груди ничего не екает. Меня не трогают его слова, касания доставляют лишь дискомфорт нежели приятные покалывания, и единственное желание, чтобы он убрал руку и ушел по своим делам. Я только хочу смотреть, как кружатся снежинки за окном. Больше мне ничего не нужно. Набираю воздуха, чтобы отказать ему, но меня прерывает стук в дверь. – Блядь, – ругается Гордей и уходит открывать. Совру, если скажу, что мне не любопытно, кто пришел. Наш первый гость? – Привет, – говорит Артур, окидывая меня клейким взглядом. Я застыла. Горло мгновенно сковал ужас, но я не понимаю его причину. Все тело превратилось в камень. Вместо того чтобы глухо поздороваться и уйти к себе в спальню, пялюсь на брата своего мужа, и внутри у меня распространяется холод, будто проглотила тонну льда. – Ты что ж, Гордейчик, жену свою не берешь? – Заткнись, – цедит муж сквозь зубы. – И она, получается, не в курсе, куда ее любимый муженек уходит каждые выходные? Вдоль позвоночника расползаются мокрые пятна. Мне все еще не жарко, просто тело бьет дрожь, ладони потеют, тоненький халат прилипает к влажной коже. Снова вокруг меня какие-то тайны. А я лишь хочу спокойно жить. – У-у-у, ты не в курсе. Как интересно, – Артур скрещивает руки на мощной грудной клетке. Помню, как касалась ее, как мы целовались, а он облизывал мою грудь и шептал о своих желаниях. Горький тошнотворный ком поднимается из желудка по гортани вверх. Мне противно даже стоять рядом с Бисаровым старшим, не то что вспоминать нашу с ним связь. – Собирайся, София, я покажу тебе мир, в котором вращаются братья Бисаровы, раз уж так вышло, что ты теперь одна из нас. – Я не одна из вас, – шиплю. Не уверена, что Артур расслышал. Перевожу взгляд на Гордея. Его кожа стала бледной, крылья носа раздуваются от гнева, а губы поджаты и выглядят как тоненькая полосочка. Она тоньше ниточки. Это пугает. Не узнаю Гордея. Зато узнаю Артура. Я всегда чувствовала в нем какое-то гнилое дно. – Гордей? Сердце не бьется, оно как хрусталь просто часто дребезжит. – Сонь, ты можешь никуда не ходить. Ты не обязаны, – отворачивается. Я вспоминаю про проблемы, которые он якобы решил, про звонок, после которого на нем лица не было. В голове складываю картинку из пазлов, и мне неуютно оттого, что получается. – Дай мне пять минут, я буду готова. В день свадьбы Гордей подарил мне бордовые розы. Он хотел сделать мне приятное, не зная, как я на них отреагирую. Бисаров спрятал меня от назойливых гостей после случившегося, взял меня за руку, чтобы увести с праздника, был рядом. И ни разу не притронулся как мужчина. Если ему нужна помощь, разве я могу теперь отвернуться от него? Мы не настоящие муж и жена, возможно, даже и не друзья. Наверное, это банальная благодарность. Надеваю первое попавшееся платье. Обычный черный футляр. Волосы просто расчесываю, на ресницах лишь пару взмахов туши, на губах красная помада. На ноги обуваю черные лодочки. Мы же не пойдем пешком? Выхожу в коридор. Гордей сидит на корточках, руками обхватив голову, Артур скролит что-то в телефоне. Тишина режет, в носу свербит странный запах, который провоцирует новую тошнотворную волну. Это больше похоже на волнение. А я редко волнуюсь. Если это предчувствие? – Охуенная жена у брата, – снова скользкий взгляд проходится по моему телу, – сочная, я бы сказал еще. Гордей молчит. А должен был что-то ответить. – По дороге можем купить слюнявчик. Сочные продукты провоцирует излишнее слюноотделение. Рубашку испачкаешь, – язвлю, глядя прямо в его потемневшие глаза. Надеюсь, они стали такими от злости. К машине мы спускаемся также молча. Слышу лишь стук моих каблуков. Пальцами крепко вцепилась в края своего пальто, с дыханием происходит что-то странное. Легкие будто уменьшаются с каждым моим вдохом. Хочется дышать полной грудью, а на нее несказанно давят. Так сильно, что ребрам больно. Проезжаем дома, красивые, с лепниной какие-то, обычные сетевые магазины, банки, яркую вывеску секс-шопа. Останавливаемся напротив пятиэтажного здания, построенного явно не в нашем веке. Там потолки метра по три и редкие малюсенькие балкончики, которые хочется разглядывать. – Ну и что встала? Иди давай, – грубо толкает меня в спину Артур. – Может, хватит, а? Соня здесь ни при чем. Не надо впутывать ее в… – Она уже впуталась, когда замуж за тебя пошла! Мы заходим во двор этого красивого дома, открываем дверь первого подъезда, но не поднимаемся, а спускаемся на один пролет. Там, теоретически, должен быть подвал или что-то в этом роде. Меня ведут словно арестанта. Ничего не спрашивают, ничего больше не говорят. Внутри все кипит от надвигающейся неизвестности. Мне хочется кинуться к Гордею и выпытать у него ответы. Но… я лишь подчиняюсь. Не надо было ехать сюда. Дурацкая благодарность. – Добро пожаловать в “Сахару”. Не Лас-Вегас, конечно, но ставки здесь не меньше. Смотрю на открывшийся большой холл, отделанный красным цветов, и мне становится дурно. Пальто забирают и куда-то уносят, каблуки туфель утопают в ковролине, платье въедается в кожу. Я намертво вцепилась в клатч, словно тот может перенести меня в другое измерение. – Ты… ты играешь? – обращаюсь к Гордею. Взгляд мужа направлен куда угодно, но не на меня. Я вижу настолько сильную зависимость, что и родной голос матери не выведет его из этого мира. – Еще как, Софиечка. Еще как. Он такую сумму задолжал, тебе и не снилось. – А ты разве не можешь помочь? – Я и помогаю. Как бы мы ни ссорились, сколько бы ни враждовали, Гордей навсегда останется мне самым близким человеком. И я пойду на все ради него. Резко разворачиваюсь. Хочу убежать. Меня не остановит отсутствие верхней одежды и холод на улице. Главное, выбраться из этого душного помещения. Останавливает жесткая хватка на моем предплечье. Я морщусь от простреливающей боли в локте, шумно выдыхаю и прокусываю губу, чтобы не закричать. – Куда собралась? Ты никуда не пойдешь, Соня. Два лысых мужика перегораживают единственный путь к спасению. Меня не ждет здесь ничего хорошего. А я ведь просто хотела поддержать Гордея, как он поддержал меня.