Глава 42

Соня. Артур закрывает дверь с хлопком, отрезая меня от жуткого узкого коридора. Смотрю на грязно-белое полотно с кучей пятен, и в горле застревает вязкий, горький ком. Непрекращающийся шум воды из бачка, как фоновая музыка, заставляет дышать рвано и поверхностно. Здесь жутко воняет и безумно холодно. Надежда на какое-то маленькое окошко с треском проваливается, стоило быстрым взглядом оценить помещение. Судорожно подбегаю к крошечному, заляпанному отрезку зеркала и смотрю в свое мутное отражение. Под низким потолком горит одна тусклая лампочка. Либо свет холодный, либо моя кожа мертвенно-бледного оттенка. Даже губы слились с цветом лица, а были ярко-красные, вызывающие. Прикладываю ледяные ладони к щекам. Меня трясет теперь от пронизывающего сквозняка. Я в мгновение перестаю чувствовать ноги, постоянно слышу протяжный гул какого-то оборудования похожий на насосы или нагреватели. Не знаю, не разбираюсь. – Эй, тебе сколько еще времени надо? – слышу нервный голос Бисарова. А я не готова сейчас выйти. Догадка, которая пришла ко мне в голову, как контрольный выстрел. Не успеваешь опомниться, а ты уже мертв. Скользкий взгляд того парня с темными глазами на своем теле я ощущаю до сих пор. Как липкая грязь, которую и щеткой не смыть. А если я – повышение ставки? Господи, мутит от этой мысли. Сдавливаю горло рукой и зажимаю рот, чтобы не разораться. Снаружи холод, внутри тоже холод. Мне одиноко, больно и страшно. Никогда так не боялась, как сейчас. В этом подвале, в вонючей каморке с единственным туалетом, без воздуха и света. – Дай мне еще пять минут. Я плохо себя чувствую, – хрипло отвечаю. Сердце пробивает грудную клетку своими ударами. Его стук разносится по всему телу, застревая даже в венах, растягивая их и взрывая. – Соня, – мило обращается, у меня от его голоса все нутро кислотой шипит, – у тебя пять минут. Не выйдешь, выбью дверь. И тебе потом будет хуже, поверь. Сглатываю слюну, она медленно стекает по сухому горлу. В отражении замечаю огромные глаза, в которых застыл ужас. Что мне делать? Я же понимаю, к чему ведет игра. Опасная, долбанная, ненормальная игра. – Мне нужно отойти, Мещерская. Твоя дверь закрыта с внешней стороны. Ты заперта, пока я ее не открою. Слышу его удаляющиеся шаги. Мне бы выдохнуть, я выбила какие-то крохи себе, но от этого не легче. Здесь нет выхода, от вони кружится голова, на языке странный вкус, а пустой желудок готов вот-вот выдать порцию желчи от сильных спазмов. Пальцы не слушаются, но я все равно пытаюсь открыть замок на клатче. Вытаскиваю телефон, где практически нет связи. Господи, это же Москва! Здесь отсутствуют места, где нет возможности позвонить. На глубине несколько километров есть интернет, в высотках, которые пробивают облака, можно набрать номер и заказать пиццу, а здесь, в подвале слабый сигнал. Только кому вот мне звонить? Мозг работает с такой силой, что я слышу его шум. Говорят, в момент сильного стресса все процессы в организме утраивают свою силу и мощь. Я, правда, и шага сделать уже не могу, тело перестаю ощущать, но только и думаю, как бы мне выбраться из этой дыры. Не дам себя тронуть. Звонить в полицию? Отцу? Девчонкам, надеясь, что Глеб и Кирилл смогут меня найти? Как объяснить, где я нахожусь? Скроллю список контактов пока не дохожу до буквы “Д”. Меня вновь скручивает от боли, поясницу стягивает холод, а колени мокрые от снега. В руках зажат телефон, и я все еще слышу его дыхание в трубке и последние наши слова. Сердце нанизывается на острые штыри, стоит вспомнить, как хорошо с ним было, как улыбалась, как разговаривали, как сексом занимались. А потом взгляд фокусируется на промерзшей стене, покрытой белой наледью, и я прихожу в себя. Просить помощи не стыдно, строить из себя обиженную не время. Когда ты в беде, забываешь о гордости. Твое единственное желание – спастись. И это нормально. Палец застывает на его имени. Зажмуриваюсь и жму. Считаю удары сердца, дышу, саму же рвет на части. Все чувства всмятку, они прокручиваются через мясорубку и вышвыриваются на жесткий неровный асфальт. Гудки длинные и долгие. Он не отвечает на звонок. А потом… – Соня? Один звук его голоса, и вся моя пресловутая собранность разбивается как стеклянный шарик. Слезы потоком льются из глаз, грудь сдавливает от непрекращающихся волн истерики. Я его слышу! Словно не было этих недель, не было расставания, не было свадьбы. Не было этого казино и игры. – Соня, что случилось? – чуть резче говорит, возвращая меня потихоньку в реальность. – Помоги мне. – Ты где? Дима вскочил со стула или кресла, неважно. Может быть, остановил машину и включил “аварийку”. Перед глазами отчетливая картинка, будто сплю и вижу сон. – Я не знаю. Здесь Бисаровы, игра эта. Дима, прошу, помоги. Димочка, пожалуйста! Секунда, вторая. Его дыхание шумное, злое. Уверена, сжал ладони в кулаки до противного хруста. Кожа натянулась, костяшки стали острыми и побелели на концах. – Мне нужно понимать, где ты, Соня. Девочка моя… Щеки щиплет от соленых слез, губа от сухости треснула. Мне очень холодно здесь, очень. И обращение его еще. Как в прошлое возвращает и по кусочкам отгрызает. – Дима, я не знаю. Меня сюда привезли. Здесь казино, подпольное. Какие-то друзья Артура его открыли. – Ты помнишь что-то, когда вы ехали? Соня, мне важна каждая деталь. Возвожу глаза в потолок. Там столько желтых подтеков, что вижу картины. Как облака на небе. Но здесь все жуткое и омерзительное. – Мы в центре, думаю, не дальше трешки. Сетевые магазины, банки были. Господи, ничего примечательного. Дом только интересный… – Опиши его. – Высокий, но здесь мало этажей, потолки, наверное, метра по три. И балкончики маленькие. – Цвет дома? – Было темно, Дим. Скорее всего, серый. – Еще что-то, Сонь? – Мы под аркой проходили, затем направо и сразу в подвал. Первый подъезд. Здесь их всего три, максимум четыре, не больше. Вновь молчим. Сейчас это молчание густое, перебивается лишь вдохами и всхлипами. Но я не брошу трубку, мне необходимо хоть такое его присутствие. Прокручиваю заново весь путь от квартиры до этого места. Я же могу, должна вспомнить еще какие-то детали. В глаза словно сахарного песка насыпали, а потом уксусом залили. Жжется, слепну. – “Сахара”, – выпаливаю резко, – название казино – “Сахара”. “Не Лас-Вегас, конечно, но ставки здесь не меньше” – так сказал Артур. – Умничка моя. Соня, мне сейчас нужно будет положить трубку, – мягко говорит, а я сильнее сжимаю телефон в руке и мотаю головой, – запомни: не провоцируй, не груби, не бросай вызов. Если получится, тяни время. Это важно! – Мне страшно. – Я знаю, малыш, знаю. Все будет хорошо. И еще… Громкий стук в дверь, от которого все внутренности сжимаются и опускаются, уши хочется закрыть руками. – Мещерская, считаю до трех и открываю дверь. Надеюсь, ты все свои дела сделала?