Глава 46

Соня. Дима завел нас в дом, сразу же принялся растапливать печку. Или камин. Не знаю, как правильно назвать это чудо техники. Внутри обстановка была намного лучше, чем снаружи. Даже миленькой, если отбросить все обстоятельства, по которым мы оказались именно в этих стенах. Из шкафа Гаранин достал старые вещи, которые пропахли затхлостью и чем-то еще горьким, невкусным. – Тебе надо согреться, – бескомпромиссно сказал, взглядом указывая на стопку серого белья. Такая же кучка полетела в Гордея. Муж без вопросов натянул свитер, сменил черные классические брюки на спортивные штаны. И валенки. Господи, Бисаров надел валенки! Когда мертвецки замерз, наверное, уже не до того, как ты можешь выглядеть в глазах окружающих. Если ты не женщина, и перед тобой не стоят двое мужчин. – Не буду. – Блядь, Соня. Быстро надела. Без вопросов. – Откуда они вообще? Что это за дом? Может, они на покойнике были, а ты мне надеть предлагаешь. Нет, спасибо. Я все еще в Диминой куртке, а сам он в футболке. Его кожа холодная, когда случайно до нее дотронулась. – Это дом моей бабушки. Она умерла пару лет назад. Сейчас он выставлен на продажу, но зимой мало, кто ездит по деревням в поиске дома. А вещи мои. Гаранин так и стоит с этими вещами и смотрит на меня сверху вниз. Взгляд усталый. Борода придает измученный вид, челка падает на лоб, делая Диму более суровым, чем он есть на самом деле. – Туалет на улице, Гордей сейчас отроет к нему проход. Кухня там, – указывает на проем, скрытый занавеской, – еду привезу позже. Но можно порыться в ящиках, поискать залежавшиеся сухари. – А ты куда? Дима, роясь в шкафу, нашел какой-то старый свитер, быстро натянул на себя. Успела только полюбоваться перекатывающимися мышцами на спине. Когда-то любила рисовать на ней пальчиками. Кожа из-за этого покрывалась точечными, крошечными мурашками. – Поговорить надо кое с кем, – острый взгляд режет Бисарова напополам. Гаранин едет решать его проблемы. Потому что эти самые проблемы могут коснуться и меня. Обхватываю себя руками, больше уже от страха, нежели от холода. Кошусь на стопку странной одежды, которую Дима положил на край древнего, как этот дом, дивана, и молча надеваю все вещи: свитер, штаны, шерстяные носки. – Тапки еще. Пол ледяной, – бросает из-за спины. По голосу слышу его улыбку. Тягучую, медовую. Как же снова хочется нырнуть в его объятия. Невыносимо. – Надеюсь, они не от твоей бабушки, которая умерла? – Именно. Дима уезжает практически сразу же. Дает какие-то наставления Бисарову и с пробуксовкой скрывается с поля моего зрения. Меня охватывает апатия. Руки тянутся вдоль тела дряблыми плетями, ноги ватные, веки наливаются свинцом и смыкаются. Усталость и бессонная ночь берет свое. Нахожу крошечную спальню и укладываюсь на кровать. Снов нет. Мне кажется, я провалилась в какой-то колодец, где кромешная тьма. А от бетонных колец отражается голос Димы. Резко вскакиваю с кровати, когда за окном снова ночь. Несколько минут требуется, чтобы, наконец, понять, где я. В моем желудке больше суток не было и крошки, голова гудит как после адской вечеринки. В груди боль. Включаю телефон, который сбросила на ближайшую тумбочку. Сердце не на месте, пока играет знакомая заставка, настраивается сеть. Ни одного сообщения или звонка. Знаю, Дима выключил нам все телефоны, чтобы нас не смогли отследить. Но Гаранин мог бы и написать два коротеньких слова: “все хорошо”. Или что-то пошло не по плану? Снова выключаю. В доме тишина, даже дышать страшно. – Проснулась? – Гордей стоит у окна и вдумчиво смотрит на расчищенную к воротам тропинку. – А ты не спал? – Пару часиков, может быть. Неуютно сейчас. Не потому, что обстановка незнакомая и мы в какой-то странной одежде. Просто как-то грустно. А затем душно от произошедшего прошлой ночью. Наши жизни силой переплели, связали крепкими узлами, и никто из нас не боролся. Особенно я. Хотя могла, знаю, что могла. Свадьба с Гордеем была лишь для того, чтобы позлить Диму. Чтобы он пожалел о том, что бросил меня. Решение маленькой, наивной девочки. – От Артура есть новости? Бисаров медленно качает головой. – Я даже телефон еще не включал. Мы молчим долго. За окном пошел снег, он медленно падает на белое покрывало. Картинка умиротворяющая, приятная. Но на душе поселяется мертвая тоска, которую хочется выскоблить скальпелем, чтобы ни крошки от нее не осталось. – Прости, что так получилось, – Бисаров разворачивается ко мне лицом. Если можно повзрослеть за какие-то считанные часы, то это с ним произошло. Не знаю, как объяснить, но Гордей изменился. Взгляд стал другим, словно спала пелена, которая укрывала его глаза. Он тяжело вздыхает, а я понимаю, что больше не злюсь. – Мне правда очень жаль. И что у нас с тобой ничего не получилось, тоже жаль. Я бы… хотел этого, – скудная улыбка, вымученная, – мои проблемы сейчас решает твой любовник, а я в полном дерьме. На самом дне, Сонь. Стою, блядь, и смотрю на этот ебучий снег. – Поверь мне, я чувствую себя не лучше. Гордей нашел на кухне какое-то отсыревшее печенье, и мы смогли выпить чай. Голода, как такого нет, я питаюсь лишь волнением за свое будущее. И за будущее Гордея тоже. Он виноват в случившемся, но я вижу, что правда сожалеет. Парень видит свою ошибку и, главное, хочет хоть как-то ее исправить. Бисаров и правда раскопал дорожку до туалета, согревал мне чай, постоянно интересовался, нужно ли мне что-нибудь. А еще Гордей рассказывал про то, как начал играть, как влиял на него Артур, как однажды он чуть не проиграл свою машину. Делился наболевшим. Бисаров пообещал больше никогда не связываться с азартными играми. Надеюсь, он справится. Потому что люди, которые помнят, как бушует адреналин во время ставок, как дрожат колени в предвкушении победы, редко выбираются из этой дыры. Дима приезжает спустя три часа, когда успела все ладони стереть в кровь. В голове сотни сценариев дальнейшего развития событий, и это сводит с ума. Я чувствую тупик. Ни обойти, ни вернуться. Логично, что постоянно напрашивается вопрос: а что нас ждет в итоге? Гаранин привозит огромные пакеты с едой, вижу лейбл знакомого ресторана. На кухне теперь витают аппетитные запахи еды, голова кружится. Понимаю, что все-таки жутко проголодалась. Еще у двери замечаю пакет с одеждой. Женской. Господи, он и в магазин заехал. – Твой отец знает, где ты, – обращается к Гордею, – он пришлет водителя сюда, чтобы тот забрал тебя, – Дима говорит эту сухо, словно зачитывает муторный, неинтересный доклад. У меня по спине собирается холодок. Перевожу взгляд на Бисарова, рассчитываю увидеть злость. Или разочарование. Приготовилась услышать все самое “хорошее” в адрес Димы. Но вижу лишь короткий кивок головы. Гордей принимает такой исход. – Я рассказал ему все, сам понимаешь. Найти и выяснить что-то без помощи про твоего Ибрагима я уже не в силах. Снова кивок. Гордей поджимает губы, молчит. Хочется подойти и обнять его. Я уже не одна, чувствую, а Гордей… он один. Заслужил ли? Не могу судить. – Но что-то все-таки выяснил. Парень, который организовал казино “Сахара”, и правда сын высокопоставленного чиновника. Найти и закрыть его я не смогу точно. Надеюсь, твой отец этим займется, если его власти и денег хватит. Ибрагим лишь присматривает за казино, такой вот подпольный администратор. Его сейчас ищут, кстати. Как долго это протянется – не знаю. Но мой совет, шибко не отсвечивай. Если долг и вправду такой, какой ты говоришь, а ребята серьезные, то поговори с отцом и проси помощи. – А где Артур? Дима хмурится. Я вижу, как ему неловко касаться этой темы. А Гаранин не из тех, кому может быть неловко. Подхожу к нему чуть ближе, руку на плечо кладу. По коже, начиная с подушечек пальцев, растекается покалывающее тепло. – Я не знаю. Не смог добыть информацию. Словно он испарился. – Ясно. Я не отходила от Димы, следовала за ним немой тенью. Невзначай касалась его, проводила ладонью, будто в сотый раз хотела убедиться, что это он, и он рядом. А Дима тихо улыбался. Машина за Гордеем приезжает спустя час. Все это время мы сидели в тишине. Только поленья трескались в печке, даря свое желанное тепло и уют. – Ты… ты остаешься? – спрашивает, открыв дверь шикарного черного внедорожника. Перевожу взгляд на Диму. Тот напрягся. Я почувствовала, как мышцы на его предплечьях заварились сталью. – Да, Гордей. И… мне нужен развод. Отцепляюсь от Димы и делаю несколько робких шагов в сторону пока еще моего мужа. Я правда хочу обнять Гордея на прощание. Скорее всего, мы больше не увидимся. Гаранин отпускает меня с дикой неохотой, как лиана стремится обвить, только не душит. – Уверена, что он лучше? Что он может такого дать, что не смог бы я, м? Мы улыбаемся устало, насильственно. Первый раз за такое продолжительное время провожу пальцами по его колючему подбородку, щекам. Внутри у меня выжженная пустыня, где только предстоит найти оазис. А я устала. Банально хочу быть слабой, чтобы кто-то сильный был рядом. Например, мой мужчина. – Он дает мне то, что никто так и не дал. Защиту, Гордей. Бисаров уезжает. А я оказываюсь права, больше мы с ним не видимся. Лишь спустя несколько месяцев я узнаю, что Гордей улетел на Кипр, так и не написав коротких слов прощания. Для поиска Артура Бисарова будут подключены все силы, которые отец семейства смог подключить. Но старший сын так и останется числиться без вести пропавшим.