Глава 54

Дима. Около трех месяцев спустя… Стою за воротами, на секундочку, моего дома и уже второй час жду Мещерскую, что будущую Гаранину. Я понимаю, женщинам характерно опаздывать. Особенно если она собирается на свою свадьбу. Но, товарищи, это уже ни в какие ворота не лезет. Второй, мать его, час! Упарился весь в рубашке. Весна пришла ранняя и сразу жаркая. В апреле дневная температура как максимальная июльская в столице. Душно. За первый час выпил полтора литра воды. Набираю будущую жену раз тридцатый. И слышу одно и то же: “я сейчас, Димочка, мне только прическа осталась”. А у нас еще какая-то фотосессия, блядь. – Может, уже пить начнем? Бессонов от безделья играет в игру на телефоне. Мы выкурили по пол пачки сигарет, называя каждую сигарету последней. – А есть че? – Обижаешь. Влад достает из бардачка малюсенькие рюмки и разливает коньяк. Бессонов желает мне стандартную хрень, и мы выпиваем. Напряжение утекает. А спустя полчаса выходит моя красавица. Сердце замирает от такой красоты. Я умер. – Прости, немного задержалась. И улыбается так … так, блядь, очаровательно. Ноги не удерживают, в паху привычная тяжесть, дышать сложно и легко одновременно. – Да ничего. Сзади Соньки ее бессменная свита в каких-то одинаковых платьях. Смотрят на меня, ждут чего-то. А я и не знаю, что сказать. Это вообще моя первая свадьба, где я старый жених. Так и стою истуканом, смотрю на будущую жену, ног от земли оторвать не могу. Фотосессия, регистрация, ресторан…. Похуй. На плечо и в отель. Трахаться. У нее еще грудь так выпирает, того и гляди выскочит. Прямо мне на ладонь. Под длинной тканью юбки слегка округлившиеся бедра. С ума меня сводят, стоит ей из ванной продефилировать к кровати. Разгон за секунду. В мире такого двигателя нет, как у меня в штанах. Смотрю, облизываюсь, глупо улыбаюсь. Что еще остается? – Ты молчишь, – грустно комментирует мой застывший вид. Сглатываю, картинка ее бедер и груди с темными сосками вылезла перед глазами, что в горле пересохло. Я же не какой-нибудь подросток, но тут… такое. – Красивая. Ты. – И все? – Выйдешь за меня? Девчонки сзади смеяться начинают. А мне по фигу. Я все на Соню смотрю. Нашу первую встречу вспоминаю. Это было пять лет назад. Девчушка, которая заскочила в папин кабинет, сразив меня просто в нокаут даже не прикасаясь. Одним лишь взглядом. Убийственная волна, которая прошлась через все тело, цепляя сердце и что-то пониже. А сейчас она стоит напротив меня в свадебном платье, улыбается. Вчера мы узнали, что Сонька беременна. С первого раза у нас не получилось, только с четвертого. И это пока лишь наша тайна. Поэтому улыбка у обоих с хитрыми вплетениями. – Приказываю тебе жениться на мне, Гаранин. – Есть исполнить приказ! Дальше все в каком-то бреду происходило. ЗАГС, до которого не помню, как доехали. Я всю дорогу Соней любовался. Мы еще в пробку попали, опаздывали. Какая уж тут фотосессия? Потом сама регистрация. Вот это было… черт, а я не знаю, как описать все чувства. Просто звенело в башке сотнями колокольчиков, сердце бешеной псиной лаяло, и вспышки, вспышки перед глазами. Я волновался, правда. И признаться как-то не по возрасту уже. Анфиска обняла первой после того, как мы вышли из зала регистрации. Она больше радовалась тому, что я перестану так пристально за ней смотреть. У меня же типа семья. Ага, разбежалась! За ней глаз да глаз нужен. Потому что “у нас” на пороге возник Толик, мать его. Один ушивался за моей будущей женой, другой теперь клинья к дочери подбивает. – Ты как, Гаранина? – спрашиваю жену, как только мы сели в машину, чтобы ехать в ресторан. Соня чуть поникла. Постоянно смотрит по сторонам, выглядит несколько потерянной. И я знаю причину. Звонил даже этой причине пару дней назад. Причина не взяла трубку, и никто не представляет, чего мне стоило не раскрошить от злости телефон в руках. – Все хорошо. – А… чувствуешь себя как? – Димочка, ты же не будешь контролировать каждый мой вздох, а? Я так с ума сойду и сбегу от тебя. – Да куда ты денешься? И кто тебя теперь отпустит? Наклоняюсь и целую Соньку. Всегда расщепляло, стоило только прикоснуться к ее мягким губам. Взрываюсь как петарда, конечности обжигает, а вся кровь приливает к члену. А сейчас Соня еще вся такая… полностью моя. Губки сочные, влажные от поцелуя, грудь потяжелела, сжимать так классно ее, глаза сами прокручиваются от удовольствия, попка, бедрышки, а между ножек так вообще рай. Мой личный, губительный рай. – Они не приехали… – Соня отворачивается к окну, чтобы я не видел ее глаз. Но я знаю, что они покраснели. Жена сдерживается, чтобы не заплакать. Для нее приезд родителей был важен. Но… никто так и не приехал. – Может, не получилось? Дела? Что за чушь я несу? Но не буду же говорить, что твой отец с придурью, а мамаша во всем ему потакает. Хоть я и знаю, что Сонька с мамой общается, несколько раз телефонный разговор слышал, но тогда еще будущая жена, увидев меня, стремительно прощалась и сбрасывала звонок. Думала, запрещать ей буду. Дурочка. – Мама поздравила СМСкой, папа… у него какая-то командировка, возможно, не до телефона ему. Только в ресторане Сонька приходит в себя. У нас немного гостей. Да и собрались мы без всякой программы и дебильных конкурсов. Но это не помешало жене и ее балетным подружкам танцевать, как будто они век не танцевали. А мне главное, чтобы Сонька счастливой сейчас была. Вроде бы она счастлива. Подмигивает мне, плечами ведет, бедрами что-то такое вытворяет. Мне кажется, она за столом-то и не сидела вовсе. Ее движения прекращаются, когда в зал вносят огромный букет бордовых роз. Сначала она меняется в лице. Пугает только. Румянец сходит со щек, глаза расширяются от ужаса. Уже готов подорваться и раскрошить цветы, кто бы их ни прислал. А, стоп, это же я. Соня неуверенно забирает букет из рук курьера, носом ныряет в бутоны и вдыхает аромат. На расстоянии вижу, какой ее вдох глубокий. Внутри что-то трескает от такой нежной картинки. А потом замечаю ее улыбку, когда жена читает записку. Щечки снова превращаются в яблочки, глаза сверкают ярче брюлика. – Представляешь, Гаранин, не успела замуж выйти, а уже какие-то незнакомцы цветы шлют, – возвращается к столу, вереща, как птичка. Подхожу, забираю свой же букет и передаю официантам, чтобы поставили в воду. Я же заботливый муж. – Спасибо, – шепчет на ухо. Да так, сука, томно и сексуально, темнеет в одно мгновение перед глазами. В крота превращаюсь и один только запах ее улавливаю. Сейчас он с примесью сладких роз. – Сонь, а получается, это твоя вторая свадьба? И второй брак? Ее подруга, Зойка, та еще стерва, вот чувствую, прищурилась, задумалась о чем-то. Медленно отстукивает кончиком вилки, посылая ну очень многозначительный взгляд на Милу – еще одну Сонькину подругу. Жена нахмурилась, я бы сказал, смутилась. А это бывает редко. У самого миллион вопросов стало к этой Зойке. – И Мила тоже дважды замуж выходила. Правда, за того же Навицкого. Этот самый Навицкий, который сидит рядом с Милой, также напрягся. Вот баба, а! Двоих мужиков напрягла, и сидит молчит. Я чувствую ее мысли кожей. И в них ничего хорошего. Господи, дай сил ее мужу. Леманн только тяжело вздохнул. – А я один раз, – Зоя все же заканчивает свою многострадальную мысль. – У тебя просто с первого раза была удачная свадьба, – выходит на защиту Мила. Мне не хватает попкорна. – И все-таки… Второй раз замуж выходить интересней, чем в первый, да? Кир, давай разведемся? И ты снова сделаешь мне предложение, а? Сонька качает головой, Мила прикрывает губы ладонью. Подруги над ней смеются. Влетит им за их смешки. Не знаю, чем закончилась их как бы ссора, я просто увел жену танцевать. Снова. На этот раз со мной в паре и под медленную музыку. Как бы первый танец молодых, или как он там называется. – Второй раз все-таки интересней? – спрашиваю, пока моя рука покоится на талии жены. Соня – моя жена. Нескоро к этому привыкну. – Второй раз – по любви, Гаранин! – Любишь, значит, – довольно вздыхаю. Приятно слышать, что уж. Каждый раз приятно. Сам не верю своему счастью. – И я тебя люблю, тихушница моя. Вас люблю, – сильнее прижимаю к себе Соньку. Живота, конечно же, еще нет. Но никто не мешает представить. Внутри моей любимой женщины растет ребенок. Мой сын. А то, что сын, я не сомневаюсь. – Соня, тебе папа звонит! Мила с телефоном в руках подбегает к жене и отдает его ей. Вижу трясущиеся пальчики, когда она выхватывает своей “яблочко”. Там и правда высвечивается “папа”…