Глава четырнадцатая. Удивительные открытия и запретные удовольствия

Субботнее утро буднично началось со слез и тошноты, продолжилось беготней на показах и борьбой с навязчивыми ароматами, и к обеду Рита хотела только одного – погулять в парке подальше от людей. Спрятаться от жары, суеты, шума и лишних запахов. Отвергла Лешино предложение посидеть в кафе, потащила брата на прогулку. Все не одной! В его присутствии она хотя бы не станет разнюниваться, а это само по себе уже неплохо.

Леша молча шел рядом, хмурился и постоянно смотрел по сторонам. Рита слушала птичье чириканье, наслаждалась ветерком, запахом травы и мечтала о хрустящем рожке с ванильным пломбиром. Жара чувствовалась даже здесь, среди деревьев, и страшно хотелось хоть ненадолго прогнать ее из тела.

– Может, все-таки, поделишься, зачем мы встретились? – насмешливо поинтересовалась Рита, когда они оба остановились около пустой скамейки. Отлично помнила, что погруженный в раздумья брат может расхаживать и молчать часами.

Леша снова внимательно посмотрел по сторонам и, махнув рукой, уселся. Рита последовала его примеру. Брат достал из кармана ключ. Блестящий, длинный, со сложной конструкцией на конце, он чем-то походил на сейфовый. А может, и был таким.

– Держи, – всучил ей вещицу, и, как в детстве, взъерошил русую челку, – отдашь Машке, если со мной что-то случится. Или одной из девочек. Только убедись сначала, что они не под давлением. Пароль в пару к механике – твой день рождения.

– Ты с ума сошел? – Рита повертела холодный гладкий ключ в руках и поспешила спрятать его в сумку. – Я думала, тебя отпустило, а паранойя, оказывается, прогрессирует.

– Делай, что говорят, – как-то чересчур серьезно заметил брат. – Сейчас тишина, но она только настораживает. Они не отстанут от нас, пока не получат нужное.

– Так дай им нужное!

– Если б я знал, где оно!

– Ты хочешь сказать, что сейчас среди остатков отцовского имущества нет того, что они просят. Может, ты продал это? Помню, тебе нужны были деньги, чтобы открыть бизнес взамен обанкротившейся конторы.

Леша покачал головой.

– Я никогда не видел этой шкатулки или табакерки. Да и у отца в записях есть только один похожий предмет, – он нахмурился, явно стараясь воспроизвести фразу точно, – «Табакерка с портретом Екатерины II, Россия, середина восемнадцатого века». А дальше приписка с восклицательными знаками: «очень похоже на подделку».

– Так, может, им не табакерка нужна, а ее содержимое?

– Черт его знает, – Леша пожал плечами, – или не знает даже он. В общем, ситуация пока в подвешенном состоянии, и чем закончится, понятия не имею.

Рита кивнула. Посмеивалась над страхами брата, но не представляла, что делать, займись ими отцовские приятели всерьез. С нее хоть взятки и гладки, но все равно становилось не по себе. От своей доли наследства отказалась в Лешину пользу. И тогда, и сейчас считала решение правильным: имущества там было не так много, а ей, в отличие от брата, отец отписал мамину дачу и подарил квартиру еще при жизни.

Из сумки послышалась задорная мелодия, и Рита вздрогнула. По выходным после трех на рабочие звонки у нее включался автоответчик, похоже, ее искал кто-то из своих. Нырнула рукой в недра кожаной бездонной дыры во времени и пространстве и достала смартфон. Нахмурилась и тяжело сглотнула. Определитель гордо сообщал, что звонит Михаил Рокотов.

– Тот самый? – поинтересовался заглянувший через плечо брат.

– Да, – Рита не видела никакого смысла отпираться.

– Если учитывать, что после обеда в выходные ты не принимаешь деловых звонков, – ехидно затянул он, – то можно смело делать один любопытный вывод.

– Это какой? – кинула на брата грозный взгляд. На миг почувствовала себя подростком, которого старший угрожает выдать отцу.

– Прошлое протягивает свои потные лапы не только к моей шее, но и тебе под юбку. Вижу в этом недобрый знак.

– Не говори ерунды, – отмахнулась Рита и бросила смартфон обратно в сумку. Миша просто не мог звонить по делу, для возможных сложностей было рановато, а все остальное потерпит до конца прогулки.

Брат ухмыльнулся, посмотрел свысока и почесал подбородок. Рита затаила дыхание, показалось, звонок звучит уже целую вечность. Тревожно засосало под ложечкой. Вдруг ее Ежику нужна срочная помощь? Снова заглянула в сумку и тяжело вздохнула. Наверное, стоит ответить… Или нет? Черт знает, – как говорит Леша, – или не знает даже он.

* * *

Впервые за последние пару лет Михаил умудрился не услышать будильник и чуть не опоздал в галерею. В пятницу вечером задержался после фуршета в честь закрытия выставки Белова и пришел домой за полночь. Потом долго не мог заснуть. Какие только мысли не лезли в голову! А в субботу до обеда требовалось закончить бумажные формальности по закрытым аукционам. Хочешь не хочешь, надо тащиться на работу.

Разбудил звонок. Беспокоил господин Быков, правая рука Рокотова-старшего. Не поднять трубку было невозможно, отцовский помощник всегда звонил до победного.

– Слушаю, – сонно пробубнил Михаил, заставляя себя окончательно прийти в чувство. Быков никогда не звонил без дела, да и времени на сборы в галерею осталось не так много.

– Доброе утро, Михаил! – бодро прогремели на той стороне.– Удобно говорить? – и, не дожидаясь ответа, продолжили. – Сегодня буду весь день неподалеку от нашего кладбища, ключи от помещения прихватил. Есть желание наведаться к господину Соколову? Если да, то когда?

– Давай после двух. Утром занят в галерее.

– Добро! Наберешь, как двинешься в мою сторону.

– Добро! – подытожил Михаил и нажал отбой.

Посмотрел на часы, выругался, принял таблетку от головы и занялся сборами. Белов, конечно, и так доволен итогами выставки, но дело надо довести до конца.

Лекарство подействовало не сразу, и Михаил успел проклясть свою вчерашнюю неумеренность. Обычно не пил с художниками, ограничивал общение галерейным фуршетом, но вчера страшно хотелось избавиться от мыслей о Рите, а Белов настаивал на продолжении банкета. Вышло неплохо, даже душевно, но без последствий не обошлось. Голова раскалывалась, будто вчера Михаил пробивал ей стены, а мысли о Рите все равно никуда не делись. Разве что обрели другую направленность.

Если раньше собирался измучить бывшую до полусмерти в постели, то сейчас госпожу Соколову хотелось навсегда заполучить в загребущие руки. Поймать в вечный плен своего тепла. Проводить с ней каждую ночь, просыпаться рядом утром, торопиться к ней из галереи вечером, а днем изводить наивными юношескими сообщениями с вопросом «как дела?». Хотелось делиться новостями и слышать ее смех. Вместе валяться на диване, пялиться в гаджеты и ворчать на очередной бардак в правительстве. Обнимать и быть рядом каждую свободную минуту.

«Оставь Риту в покое, – в очередной раз приказал себе Михаил, вглядываясь в экран смартфона перед выходом и подавляя желание позвонить бывшей, – займись лучше Лерой!». Ухмыльнулся. На невесту и впрямь стоило обратить внимание. Она уже начала обижаться, и ему тоже воздержание на пользу не шло, но заставить себя он не мог. Леру просто не хотелось. Ни под каким соусом. На ее ворчанье придумал, что читал где-то о вреде секса до двенадцатой недели, и вздохнул с облегчением. Пусть временно, но отсрочил неизбежное. Надеялся, после будет проще договориться с собой из-за долгого голода.

В галерее оказалось хлопотно, но резво. Михаил даже успел пообедать по-человечески перед встречей с Быковым. Дел с ним было на полчаса, не больше, но сытым ехать было намного приятнее.

Планировал навестить купленное четыре года назад помещение, бывшую антикварную лавку Семена Соколова. Ту самую, которую Рокотовы приобрели в горячке победителей, но так и не нашли, как приспособить. Попросил у отца разрешение наведаться туда еще после совместных выходных с Ритой на даче. Хотел проверить теорию бывшей про родительские пароли. В этом магазинчике один из сейфов как раз имел два электронных замка. Большая редкость. Скорее всего, индивидуальный заказ. Обычно в таких один из замков был механическим.

С дорогой повезло, и до места Михаил добрался без пробок. Лавка располагалась на первом этаже старого кирпичного здания в двух шагах от давно не действующего кладбища. Рокотовы называли его «нашим», потому что время от времени именно там проводили важные переговоры. Отцу нравилась царящая вокруг тишина, а всем остальным – сговорчивость потенциальных партнеров. Во время прогулки среди надгробий даже самые суровые и упрямые соглашались рассматривать варианты.

Михаил припарковался, вышел из машины, подмигнул кованой ограде как старой подруге и направился к зданию из красного кирпича. Быков – худой, долговязый, ничем не примечательный мужчина – уже ждал у входа.

– Что будем искать? – поинтересовался он после приветствия. Достал из сумки связку ключей и, немного покопавшись, вставил нужный в замок. С трудом провернул его и толкнул дверь.

– Будем проверять пароли от сейфа, – отрапортовал Михаил. Не видел смысла ничего скрывать от отцовского помощника.

Быков торопливо зашел внутрь помещения и почти бегом направился к висящей у дальнего окна аптечке. Михаил понимающе кивнул. Система сигнализации здесь осталась прежней: после входа следовало в течение минуты набрать пароль в очень неочевидном месте.

В бывшей лавке пахло пылью и старым деревом. На полу, занимая почти все свободное от мебели пространство, стояли ящики. Михаил готов был поставить свою жизнь, что никто из команды отца и не помнит ничего толком об их содержимом. Одно время Рокотов-старший приспосабливал место под склад, но и в этом качестве оно оказалось неудобным. Со временем здесь накопился никому не нужный хлам, который жалко было выбросить.

Михаилу вспомнилась Рита. В тот день, когда он первый раз поцеловал ее. Они как раз гуляли неподалеку, шли рядом и рассматривали окрестности. Погодка была так себе даже для весны. Дул ледяной ветер, на лицо спутницы постоянно набегали выбившиеся из прически прядки, но она не замечала, болтала о своей учебе без умолку. Он сжимал ее холодную ладонь и ловил себя на мысли, что не встречал никого нежнее и желаннее. Спрятались от ветра за углом здания. На миг столкнулись взглядами и стало неловко. А потом Михаил убрал волосы с ее лица и осторожно коснулся губ поцелуем, лишний раз убеждаясь, что и впрямь нет никого ласковее и слаще.

– Какие версии? – поинтересовался Быков, отвлекая от воспоминаний.

Он уже подошел к шкафу, в котором прятался сейф.

– День рождения жены Соколова и день рождения его дочери, – отозвался Михаил, – или сына. Попробуем все.

– Почему нет… Комбинаций немного.

Распахнул шкаф и пропустил Рокотова-младшего колдовать над замками стального великана. Вероятно, просто не знал дат. Михаил самодовольно усмехнулся, достал из кармана бумажку и принялся перебирать варианты. Воображал себя героем, который, нажимая на маленькие неудобные кнопки, спасает мир от гибели. Казалось, там, внутри этого железного, с человеческий рост гиганта прячется древний бог, которого следует непременно выпустить на свободу.

Подошла предпоследняя комбинация. Дни рождения Алексея Соколова и его матери. Сейф как-то чересчур буднично крякнул и щелкнул тяжелой дверью. Михаил и его спутник с интересом уставились внутрь.

Внутри гиганта были три стальных полки, и все они оказались пусты. Рокотов-младший скорчил гримасу, зря надеялся, что Соколов оставил новым владельцам помещения хоть что-то. Слишком въедливый и скрупулезный был мужчина.

– Смотри! – Быков указал на одну из стенок сейфа.– Давай посветим туда.

Михаил послушно полез за смартфоном и включил фонарик. Усмехнулся и протянул руку убедиться, что глаза его не обманывают. В стену было вмонтировано что-то наподобие откидной крышки. Небольшой, с женскую ладонь, пластины. Михаил пошарил пальцами, пытаясь ее сдвинуть, и еле сдержал крик ликования, когда железка поддалась и поползла в сторону. Вручил фонарик Быкову и почти нырнул головой в сейф. Крышка прятала отверстие с чем-то холодным внутри. Хорошенько нажал и отодвинул пластину. Зацепил пальцами содержимое тайника и вытянул его наружу. Застыл в недоумении.

Перед ним была серебряная табакерка овальной формы, довольно большая, с два спичечных коробка, с выгравированным профилем Екатерины II на крышке. При всех ее достоинствах вещица не настолько дорогая, чтобы прятать ее в отдельном тайнике. Михаил попытался открыть ее, но крышка не поддалась.

– Возьму себе, – заявил он нетерпящим возражений тоном, – попробую разобраться, что к чему. С отцом обговорю все сам.

– Как скажешь, – привычно согласился Быков. Стоило отдать ему должное, за много лет работы на Рокотовых он ни разу не влез в отношения отца и сына.

Михаил кивнул, спрятал табакерку в карман пиджака, еще раз осмотрел сейф и, захлопнув дверь, отправился на выход. Пока не понимал, что стоит делать с предметом, но надеялся разобраться с ним дома.

Уже в машине решил позвонить Рите. То ли верил, что бывшая может пролить свет на находку, то ли просто искал повод встретиться. Не подняла. Вероятно, не хотела лишний раз бередить душу. Михаил обозвал себя скотиной и прикрыл глаза. Мало того что страдает сам, так еще и не желает отпускать Риту. Ну и пусть! Побудет эгоистом, но рядом со своим цветочком. Завел мотор и направился в фитнес-клуб. Сегодня потренируется и повозится с табакеркой, а завтра поймает бывшую в «Доске-поигранке» и не отпустит сладкую, пока не поболтает с ней хотя бы полчаса.

* * *

До конца дня Михаил будто на крыльях летал: мысль о встрече с Ритой и успокаивала, и бодрила одновременно. Словно влюбленный мальчишка, постоянно представлял, как увидит свою нежную, улыбнется и заговорит. Прикидывал, как она будет выглядеть, придумывал ее ответы. Правда, все диалоги заканчивались одинаково, совершенно непозволительным для него жарким поцелуем, но мечтать это ничуть не мешало. Наоборот, только сильнее раззадоривало воображение. Михаил хотел получить от бывшей так много, что любой хентайный тиран позавидовал бы его жадности.

Из зала пришел измотанный донельзя, мысли о женщине отвлекали тело от ноющих мышц, и Михаил не сразу заметил, что перестарался. Наскоро перекусил и засел за каталоги. Терзало любопытство. Семен Соколов был до неприличия прагматичен и вряд ли стал бы прятать ерунду в отдельный тайник. А если взять в расчет, что Рокотовы купили помещение, когда отец Риты еще находился в добром здравии, а принимали имущество, когда врачи боролись за его жизнь после покушения, то можно было смело отметать идею с шуткой или чем-то подобным. На фортели у господина Соколова просто не хватило бы времени. И тем любопытнее становилась сегодняшняя находка.

Провозился почти до рассвета, но ни в одном каталоге не нашел ничего подобного. Ни в платных, ни в бесплатных. Более того, нигде не заметил даже мастера, к работам которого можно было отнести табакерку, пусть и с натяжкой. То ли ее сделал кто-то, совершенно несвязанный ни с Россией, ни с Екатериной II, то ли находка была лишь удачной стилизацией под старину. Без анализа не разобрать. Ложился спать с мыслью, что завтра непременно расспросит Риту. Если, конечно, не найдет ее языку другое применение.

Проснулся поздно. Тело предсказуемо ныло, не намечалось никаких серьезных дел, и, время от времени открывая глаза, Михаил решал, что можно поваляться еще. Окончательно выполз из сна, когда до похода в клуб «Доска-поигранка» оставалось часа три, не больше.

Неторопливо позавтракал, тщательно навел красоту и решил пройтись до клуба пешком. Так легче было собраться с мыслями. Запирая дверь, вспомнил, что и вчера, и сегодня забыл позвонить Лере. Обозвал себя нехорошим словом и полез за смартфоном. Невеста тоже не звонила. Только в шесть утра написала очередное признание Коте. Спрятал смартфон в карман джинсов и покачал головой. Им с Лерой надо что-то решать. Похоже, кроме случайно получившегося малыша и желания отцов породниться, их ничего не связывает. И если раньше ему было неважно, то сейчас все больше раздражала мысль о браке с этой пусть красивой и в общем-то неплохой, но чужой женщиной. Осталось только понять, как сделать так, чтобы от его раздражения не пострадал ребенок.

По пути наслаждался летним днем. На улице оказалось солнечно, но нежарко. От ветра над головой шумела листва, и Михаил решил, что позовет Риту в парк. Лучшее место и поболтать, и довести друг друга до последней стадии безумия.

В «Доске-поигранке» сегодня праздновали день рождения, четыре года со дня открытия. В помещении висели яркие надписи и летали зверюшки, скрученные из длинных шариков: разноцветные зайцы, собаки, рыбы и прочая живность. Видимо, из-за торжества игры сегодня начали раньше обычного. Михаил кивнул снующей между летающих питомцев Наталье, нашел взглядом сидящую за одним из столов Риту и поспешил к месту, где можно выпить кофе.

– Сегодня у вас аншлаг, – сообщил он хозяйке заведения вместо приветствия, – поздравляю!

– Да, – широко улыбнулась Наталья и тряхнулся белобрысыми кудрями. – Заняты все три игровых стола. Похоже, собрались все, кто приходил сюда больше чем два раза.

– Я присоединюсь к следующей партии.

– Конечно. Но сначала мы выпьем. Для меня наш клуб как ребенок, и я хочу поднять бокал за его процветание.

Михаил кивнул, а Наталья продолжила.

– Но у вас еще есть минут двадцать, можете пока налить себе латте или эспрессо.

– Спасибо, – хохотнул Михаил. Похоже, его страсть к кофе читалась даже после двух визитов.

Подошел к кофемашине, сделал себе латте и принялся изучать обстановку. Рита играла в незнакомый абстракт. Сначала на круглые картонки складывали стеклянные квадратики разных цветов, в свой ход каждый забирал себе нужные стекляшки, сбрасывая лишнее в середину. Подходящий цвет выкладывали на соответствующее место на игровом планшете, и как только закрывали полоску, получали баллы. Самое интересное начиналось, когда на картонках заканчивались стекляшки и их приходилось брать из середины. Загребали лишнее, а за это, как Михаил понял из наблюдений, баллы как раз отнимали.

Рита шла на втором месте. Пыталась обогнать и всячески портила игру лидеру, лысому другу Натальи, Михаил постоянно забывал его имя, но выходило у Риты не очень. Мужчина уверенно держал первенство, и отрыв все увеличивался. Зато смотреть на женщину было любо-дорого. Цветочек прикусывала уголок губы в раздумьях, высовывала язычок и ерошила шевелюру так, будто от победы зависело спасение мира от темного властелина не меньше. А уж как улыбалась, когда удавалось помешать лысому! Такую искреннюю детскую радость Михаил видел в ее глазах только здесь.

Сердце билось как ненормальное. Страшно хотелось подойти и обнять Риту. Осторожно, почти невесомо обозначить свое присутствие. Поцеловать в висок, пригладить растревоженную прическу и прошептать на ухо, что скучал. Прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Надо что-то делать с этой мучительной страстью!

Партии подходили к концу. Ритин стол закончил последним, она наконец-то отвлеклась от игры и заметила Михаила. Кивнула, приветствуя, и опустила глаза. Отвернулась, рассматривая яркие коробки на стеллаже. Галерист тяжело сглотнул. Он, безусловно, виноват, но не настолько, чтобы не хотеть даже смотреть в его сторону. Во рту пересохло, а кровь набатом застучала в висках. Сейчас нет смысла торопить события, но где взять силы и терпение, чтобы дождаться конца мероприятия?

Между столами появилась Наталья с большим подносом. На нем красовались бокалы с шампанским, вином и коньяком.

– Отходим от картона, ребята, – скомандовала она бодро, – выбираем, что по душе, и пьем за наш клуб.

Гости послушно двинулись в сторону Михаила, к столу, за которым в «Доске-поигранке» можно было есть. Галерист отхлебнул еще кофе, раздумывая, красного вина взять или белого, коньяка отчего-то не хотелось. Наталья начала обходить всех по очереди, как-то чересчур весело комментируя выбор каждого. Видимо, уже успела начать праздновать, пока готовила выпивку.

– Красное помогает быстрее реагировать в пати-геймах, – сообщила она незнакомой долговязой женщине в веснушках и татуировках.

– Коньячок выбирают любители абстрактов, – хихикнула рядом с парочкой. Длинноволосым красавцем с японским пучком и серьезной брюнеткой.

– Беременным ничего, кроме кофе, не предлагаем, – выдала она около Риты, и Михаил поперхнулся латте.

Прочистил горло, сделал торопливый глоток и посмотрел на бывшую. Цветочек густо покраснела.