Глава 9 · Искушения и соблазны

Вернуться в поместье оказалось сложнее, чем выбраться из него. Несмотря на обещания вдвойне оплатить дорогу, кучера отказывались ехать на гору. На мой закономерный вопрос «почему?» никто из них так и не дал внятного ответа. Все тыкали в небо и сообщали единогласное «нельзя». Обойдя все кареты и не найдя ни одного согласного отвезти меня наверх, я отошла в тенек и задумалась.

Мимо пробежал мальчишка-разносчик, потрясая свернутыми в трубочку газетами. Я помахала ему, подзывая, и, отсыпав мелких монеток – обошлось дешевле, чем в Балиаре, – стала обладательницей новостного листка. Попыталась вчитаться, но разочарованно выдохнула: то ли в Марголине просто было принято нести печатное слово на раннем диалекте, то ли мне так повезло, но газета была отпечатана теми же символами, что царствовали в библиотеке виера.

– Словарь бы сюда, – протянула задумчиво. – С марголинского на марголинский. Если на балиарский нельзя. Полцарства за словарь.

Сказала – и втянула голову в плечи. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь демон мимо проходил и согласился поспособствовать. Но, к моему счастью, мимо никто не проходил. Все больше проезжали, пробегали, а то и проползали, как милая ящерка, решившая отдохнуть на ветке надо мной.

Хмыкнув, я применила новостной листок единственным доступным и не таким обидным для печатного слова способом: сложила пару раз и нахлобучила на голову. Собираясь, я как-то упустила из виду шляпку, и теперь приходилось выкручиваться.

Оглядев площадь, на которой появились новые, еще не опрошенные владельцы экипажей, я пошла на второй круг. Правда, теперь не просила подвезти до самого поместья – только до дорожной развилки. Решение оказалось верным: желающий заработать нашелся тут же, и, сговорившись, я присела на козлы.

– Не доверяете? – усмехнулся в усы кучер.

Я развела руками, дескать, ничего не могу с собой поделать. Мужчина подвинулся, чтобы мне было удобнее, и тронул поводья. Экипаж медленно покатился к выезду из города.

– А почему никто не хочет ехать туда? – Я кивнула в сторону гор, где гнездилось поместье.

– Так нельзя никому туда. Без личного лиерского позволения.

– Чьего позволения? – Мне показалось, что я ослышалась. В конце концов, когда говоришь на неродном языке, каких только слов не услышишь, но кучер охотно повторил:

– Горы лиеру принадлежат. И без личного лиерского позволения никому подниматься выше Горенки и нельзя. Вы ж в Горенку и направляетесь, раз до развилки попросили, – пожал плечами мужчина, а я вцепилась пальцами в сиденье, так резко стало нехорошо. Перед глазами все поплыло, как перед обмороком, пальцы похолодели, сердце… нет, не в пятки упало, наоборот – захотело выскочить и удрать подальше от неприятностей своей владелицы. Шепотом (на большее у меня просто не хватало сил) я спросила:

– А лиера как зовут?

– А то вы не знаете, – фыркнул кучер. – Молодежь, – укоризненно покачал головой собеседник и все же снизошел: – Эрияр Вальрас АльКеран.

Он говорил негромко, но для меня каждое слово собеседника было подобно грому.

«Эрияр Вальрас АльКеран», – повторила мысленно, и реальность утратила прежние черты.

Нет, я не теряла сознание, черные точки не захватывали все доступное взору пространство. Просто мир будто бы раскололся, одна картинка наложилась на другую. Я все еще видела горы и слышала пофыркивание лошади, но в то же самое время передо мной появилось видение застывшего в нерешительности виера Майлиса, осекшегося на полуслове.

– Ларин? – Голос виера прозвучал у меня в голове, и я непроизвольно коснулась ушей. Покосилась на возницу, но тот словно ничего и не слышал. А следом… Следом пришло чувство, что я больше не одна. Я буквально кожей ощутила присутствие виера, его дыхание, его бережные прикосновения и обещание: – Мы поговорим, как только вы вернетесь.

И наваждение схлынуло. Ощущение чужого присутствия оставило меня, как и видение чужого подчиненного. А я… до боли сжала пальцы в кулак, выдохнула резко и едва удержалась от того, чтобы не спрыгнуть с козел на дорогу. Желание вернуться в поместье оставило меня. Больше не хотелось ни откровенности виера АльТерни, ни подтверждения своих догадок…

Я зло усмехнулась, вспомнив, что Эрияр лично ни разу не представился этим именем – просто не стал исправлять мою ошибку. А все ведь знали… И виера Джалиет, испугавшаяся тогда у фонтана вовсе не простого нарушения этикета, и Антиор, не посмевший спорить с виером…

Называть Эрияра лиером у меня даже в мыслях не получалось. Я отказывалась верить в происходящее. Впрочем, моей веры никто и не требовал, в отличие от рассудительности, к которой не преминул призвать виер Майлис, терпеливо ожидавший меня у развилки в компании бледной виеры Джалиет и с экипажем наготове.

Побледневшее лицо кучера и его низкий – ради этого он даже спрыгнул с козел – поклон стали лишь еще одним камешком в груде моих убеждений.

– Ларин… – Голос виеры Джалиет звучал глухо.

Я попыталась поймать ее взгляд, но женщина не поднимала глаз, чувствуя свою вину.

– К лиеру нельзя обращаться первым, а виер АльТерни был в тот день рядом…

– На вас я не держу обиды, – сухо сказала я, в упор глядя на Майлиса.

Тот пренебрежительно хмыкнул, прекрасно понимая намек, что вот на него обиды у меня хватит сполна. Он подал мне руку, чтобы помочь забраться, но я и сама справилась, не желая прикасаться к пальцам этого виера. Пусть даже и через перчатки.

Экипаж тронулся, но нарушать тишину никто не торопился. Я смотрела в окно, трусливо избегая виноватого взгляда виеры Джалиет. Пальцы сжимали обивку сиденья, позволяя мне удерживать равнодушное выражение на лице, но я боялась, что стоит заглянуть в глаза компаньонки, и я позорно… разрыдаюсь? брошусь на виера Майлиса с кулаками? запущу в него корзинкой?

Я не знала, как себя поведу, и этого боялась еще сильнее, чем предстоящей встречи. Пусть и не чувствовала собственной вины, коленки нервно подрагивали в ожидании.

Я не сомневалась: он действительно будет ждать. И мы поговорим. Не вечером, не через час – а едва я переступлю порог дома. А потому – чем ближе мы подъезжали, чем отчетливее виднелись ворота, тем ощутимее меня потряхивало.

– Ларин, будьте благоразумны, – попросил виер Майлис, говоря на балиарском с легким акцентом.

– Обычно такие просьбы вызывают обратный эффект, – резко ответила я, мысленно застонав. Голос совсем не слушался, то срываясь до писка, то падая к хрипотце.

Виер Майлис промолчал, делая то ли мне одолжение, то ли начальнику. Впрочем, даже своей нелепой просьбой ему удалось меня немного отвлечь. Ворота остались позади, как и возможность сбежать от разговора.

Он стоял на верхней ступеньке лестницы. Один. И, казалось, даже дом за его спиной вымер. Ни тени не мелькнуло в окнах, ни крика птицы не разорвало повисшую над домом тишину. И это молчание, безмолвие, лишь усугубляло мое желание сбежать, укрыться от правды.

Виер Майлис первым вышел из кареты, помог выйти виере, распахнул дверцу для меня, но… я осталась сидеть неподвижно.

– Виера? – настойчиво произнес мужчина.

Я покачала головой, даже не глядя на него.

– Ларин, пожалуйста…

Мой полный обреченной тоски взгляд встретился с его серьезным, просящим. Глаза виера больше не казались ледяными, как прежде, в них плескалась тревога и… безысходность, что ли.

– Один разговор, – попросил он, напряженно глядя на меня. – И я буду вам должен. Все, что захотите, но сейчас вы должны с ним поговорить.

Я сглотнула, принимая неприятную истину. Разговор состоится. Как бы мне ни хотелось его избежать.

Медленно кивнула, отмечая, как перевел дыхание рыжий, оперлась на его руку, выходя из кареты. Не потому, что простила, скорее – чтобы не упасть. Я не была уверена, что не споткнусь, оказавшись под прямым взглядом виера… лиера?

Каменные плиты, первая ступенька, вторая… Они кончились так быстро, будто кто-то нарочно убрал несколько, чтобы мы с хозяином дома оказались рядом за несколько шагов.

– Ларин?

– Не говорите того, о чем позже пожалеете, – шепнул Майлис, с почтением кланяясь и исчезая за спиной хозяина. И неясно было, решил ли рыжий дать мне добрый совет или угрожал, но я нашла в себе силы вздернуть подбородок и посмотреть прямо в глаза Эрияра.

– Моя госпожа? – хрипло проговорил он, протягивая мне руку.

Я взглянула на его пальцы, длинные, чуть подрагивающие, будто он волновался не меньше моего, и покачала головой, такой неправильной была ситуация. Хмыкнула и взяла виера за руку. Наши пальцы переплелись, лишая обоих возможности разорвать контакт, и мне показалось, что кто-то над моей головой выдохнул с облегчением.

– Позволите проводить вас? – тихо, но я без труда разобрала слова, спросил Эрияр.

И я кивнула. Держа его за руку, я необъяснимым образом успокаивалась. Отступали страх и обида, сами собой находились силы, чтобы сквозь пелену разочарования и злости увидеть и чужие чувства. Искреннее беспокойство, осознание вины, страх потерять… Это были не мои чувства, но они в полной мере принадлежали и мне, когда я шла, ведомая мужчиной, в уже знакомый кабинет. И к моменту, когда мы подошли к его дверям, я, кажется, совсем успокоилась. По крайней мере, мне больше не хотелось прятаться в своей комнате или, теряя ботинки, бежать на поиски порта.

Он подвел меня к своему креслу и, развернув его, помог усесться, ни на секунду не отпуская моей руки. Сел рядом, на корточки, чтобы мне не приходилось вскидывать голову, пытаясь заглянуть ему в глаза, и молча стал ждать.

– Вы мне лгали, – сказала я тихо. Сил на крик не было, да и вообще я редко повышала голос.

– Ни единым словом, – качнул головой собеседник.

– Но вы не поправили меня, приняли чужое имя, заставили всех думать, что вы – виер АльТерни.

– А вы бы хотели, чтобы ваш кузен знал правду? – спокойно, если не сказать сурово, уточнил Эрияр, вглядываясь в мое лицо.

Меня передернуло от перспективы. Да знай кузен, кто нам благоволит… Мне даже думать не хотелось, на что бы Мариус готов был пойти. Теперь – зная его представления о женском благе – я не готова была доверять свою судьбу кузену. Да и не только кузену – вообще никому.

– Я бы хотела сама ее знать.

Я отвернулась, избегая смотреть на собеседника. Я не могла разобраться, как должна себя вести, что чувствовать и говорить.

– Перед вами я виноват, – тихо проговорил Эрияр, накрывая мою и так плененную ладонь своей и бережно сжимая.

И этот простой жест заставил меня вздрогнуть и посмотреть ему в глаза, увидеть в них грусть и сожаление.

– Я не знаю, что должна сказать… – Попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.

– Все, что хотите. Мои обещания не были пустой бравадой. Вы вольны говорить обо мне все, что думаете, не опасаясь вызвать мой гнев или навсегда покинуть Марголин.

– Вы просто не позволите мне уехать? – горько вздохнула я, начиная осознавать, насколько действительно глубоки мои проблемы.

– Если это – единственное ваше желание, я буду вынужден согласиться, – враз похолодевшим голосом отозвался мужчина и попросил: – Придумайте другое желание. Любое.

– И вы его исполните? – Я грустно улыбнулась. – О чем бы я ни попросила?

– Кроме вашего отъезда.

– Я хочу знать правду. О том, что между нами произошло. И не отговаривайтесь свадьбой – я ведь верно понимаю, предстоящая церемония – пустая формальность?

– Для Марголина – да, для Балиара – нет.

– А разве для вас это важно? Что подумают на моей родине?

– Это важно для вас и вашей семьи, а значит, имеет значение и для меня.

– Если бы для вас мое мнение имело значение, вы бы объяснили мне все прежде, чем жениться! – Обида все же прорвалась, тонким ручейком упреков вытекая в мир.

– Виноват, – кивнул он, не делая попытки оправдаться.

– И… все? – Мое недоумение было искренним. Виер всякий раз удивлял меня своими словами. Тем, как легко признавал ошибки и как не пытался оправдаться, полностью принимая на себя ответственность и не пытаясь избавиться или переложить даже малость.

Мужчина усмехнулся и подтвердил:

– Боясь вас потерять, я совершил несколько поступков, не делающих мне чести. И пусть расплата могла меня миновать, этого не случилось. Я виноват – и понесу то наказание, какое вы мне определили.

– Но вы ведь… – У меня не получилось сказать «лиер», слишком странно это звучало, невероятно. И я до сих пор не хотела в это верить, пусть и знала наверняка.

– Всего лишь ваш муж, ставший таковым вопреки вашей воле.

У меня не нашлось слов, чтобы ему возразить. Он криво усмехнулся и, разжав пальцы, давая моей руке полную свободу, поднялся. Подошел к окну, коснулся пальцами висков, чуть помассировал, словно сражался с головной болью, и уточнил:

– Виера Джалиет рассказывала вам, почему девушки в Марголине носят перчатки?

– Мне говорила кузина.

– И о чем же поведала вам виера ЭльРаунди?

– О том, что если я буду без перчаток и удача отвернется от меня, столкнув с кем-то из высшего дворянства, то этот кто-то может потребовать меня у семьи по праву высшей крови. – Нахмурившись, я припомнила все, что говорила мне кузина. – Пережитки прошлого…

– Не совсем, – покачал головой виер, обернулся ко мне и заметил: – Если бы эта практика была лишь данью традиции, нас бы не тянуло друг к другу, вам бы не было плохо после ритуала и не становилось лучше рядом со мной.

– Вы так опасны?

– Для врагов – несомненно, но для вас… Это вы, Ларин, опасны для меня. Вы сводите меня с ума, лишаете здравости мысли и заставляете искать с вами встреч. И познай я подобную тягу раньше, я бы вас возненавидел. За собственную слабость, за неспособность вести дела, за ту уязвимость самого себя, что вы мне демонстрируете.

– Так уж и уязвимость?

Я отвела взгляд. Теперь мне было доступно лишь видение его пальцев, которые замерли, стоило прозвучать моим словам.

– Перед вами – определенно.

Мне послышался смешок.

– Поэтому вы закрыли от меня секцию в библиотеке и всячески препятствуете нахождению истины? – осмелилась напомнить я. Откровения виера пусть и отзывались теплом внутри меня, одновременно и пугали. Если его слова – не просто пустой звук, призванный повлиять на меня и заставить успокоиться, то слишком большую власть над чужой жизнью мне приписывали. И это было опасно.

– Истина в том, что вы значите для меня столь много, что это делает меня уязвимым, – хмыкнул виер. – Вы, сами того не желая, стали моей сверхценностью, сокровищем, которое я буду хранить, несмотря ни на что.

– Даже вопреки моей воле?

– Вы знаете ответ. – Голос собеседника был холоден. – И именно поэтому я не хотел открывать вам правду до тех пор, пока ваш жрец не соединит наши судьбы и перед ликом ваших богов.

– Вы думаете, это что-то бы изменило? – Я поднялась на ноги, краем глаза отмечая, как дернулся, но все же не обернулся виер, подошла ближе и остановилась за его спиной. И сделала то, что совсем не следовало делать обиженной леди, ежели та желала добиться от избранника подарков, но мне было невыносимо больно смотреть на отстранившегося, словно закрывшегося от меня мужчину, слушать его холодный голос и даже в мыслях допускать, что больше не будет как прежде.

Руки сами сомкнулись вокруг его груди, беря виера в кольцо, а щекой я прислонилась к спине. Мужчина шумно выдохнул, но не сделал и попытки вырваться. Напротив – накрыл своей ладонью мои пальцы, прижимая их к своему животу.

– Смею ли я надеяться, что вы меня простили? – хрипло уточнил он.

– Не совсем. – Вредность все же не оставила меня. – Но я, кажется, понимаю ваши мотивы. И понимаю… свои желания.

– Вот как? – охотно сменил тему Эрияр. – И чего же вы желаете, леди?

– Я не… – хотела было поправить собеседника, но тот насмешливо фыркнул, оттаивая в моих неловких объятиях.

– Леди, – усмехнулся он. – Моя супруга не может именоваться иначе, если к ней обращаются на вашем родном языке.

– А разводы у вас не предусмотрены? – Я решила на месте прояснить важный аспект семейной жизни в Марголине.

– Не для лиера. И не для истинных пар.

– А мы – истинная пара?

– Время покажет, – хмыкнул Эрияр. – Но все предпосылки у нас имеются.

– Например, какие? – Я продолжила вредничать, прикрывая глаза и наслаждаясь близостью. Стоя так, слыша, как бьется сердце Эрияра, чувствуя его тепло, я меньше всего хотела разрывать наш контакт.

– Мы ищем встречи друг с другом и, оказываясь рядом, способны забыть обо всех обидах? – лукаво спросил виер.

И я рассмеялась ему в спину.

– Вы чересчур проницательны, ваше…

– Эрияр, – требовательно напомнил мой собеседник. – Раз уж у меня более нет причин скрываться от вас, то позвольте мне хотя бы эту малость. Всякий раз, когда вы звали меня чужим именем, я испытывал жгучую ревность к виеру АльТерни и его «обаянию».

На последнем слове Эрияра я в удивлении распахнула глаза и тут же прищурилась. Нехорошо так, и пусть видеть этого он не мог, определенно почувствовал.

– Вы. Читали. Мои. Письма.

– Виновен, – не стал изменять себе собеседник.

Я медленно вдохнула и шумно выдохнула, освобождая свои пальцы из его плена. Он обернулся, грустно улыбнулся мне, развел руками, дескать, ничего не мог с собой поделать, а я сокрушенно выдохнула:

– Вы – недостойный манипулятор, лжец и…

– Ваш муж, – напомнил на всякий случай дорогой супруг, отступая на шаг и оказываясь в опасной близости от окна. – Влюбленный в вас без памяти и готовый исполнить любой каприз.

– Вы только обещаете, – хмыкнула я, понимая, что как бы Эрияр ни провинился, все равно не смогу долго на него сердиться. Не после того, как сама искала с ним встречи, не после наших прогулок, не после свадьбы кузины, когда совершенно серьезно приняла его предложение, догадываясь, что он не совсем честен со мной. Как бы то ни было, он относился ко мне лучше, чем дорогой кузен, и действительно слушал меня, принимая во внимание мои мысли и желания.

– Отнюдь. – Он качнул головой и, обойдя меня, открыл верхний ящик стола. Извлек оттуда свернутый свиток и протянул мне. – Можете убедиться.

И пусть мое любопытство подняло голову, практически заставляя взять из рук виера свиток, я смогла удержаться. Пусть и пришлось спрятать руки за спиной.

– Не нужно. Я верю, что вы не обманете, как и обещали. Просто… Мне неприятно знать, что вы читали мои письма! – Укоризна в голосе все же слышалась. Да и взгляд мой определенно был не самым довольным.

– Я должен был знать, о чем вы думаете и чего хотите. К сожалению, быть моей избранницей – не подарок богов.

– Как и быть моим… – Я помедлила, пытаясь подобрать слова, но ничего не вышло. Фраза так и осталась незаконченной.

Впрочем, Эрияр не возражал. Напротив – вернулся ко мне и, склонившись, поцеловал кончики пальцев.

– Быть вашим – все, чего я сейчас желаю.

И я покраснела. Густо, до самых ушей. Меня даже скромные поцелуи рук уже не заставляли так смущаться, как тихое признание. И сам собой вспомнился сон, когда дракон обернулся человеком, когда мы с незнакомцем чуть не зашли так далеко…

– Тот сон был не просто сном, – проговорила я, заглядывая в потемневшие глаза собеседника. Мне даже показалось, что его зрачок дрогнул, разрастаясь в вертикальную линию, расчерчивая глаз на две половинки. Будто и не человек стоял передо мной, или – не только человек. – И тот дракон… Это ведь вы мне снились?

– Я…

От его тихого признания по коже пробежали мурашки. Рваный вздох сорвался с губ. Облегчения ли, разочарования… Я не успела понять, осознать то, что только что узнала, но виер и не собирался давать мне время на раздумья и очередной вопрос.

Его губы коснулись моих, отвлекая от любых посторонних мыслей, не давая ни на секунду перевести дыхание. Пальцы зарылись в волосы, нежно массируя кожу и не позволяя отстраниться, напротив – провоцируя, заставляя податься навстречу, приоткрыть рот, углубляя поцелуй. Утонуть в чужом запахе, дурмане чужой силы, обволакивающей, словно вплетающейся в мою собственную ауру, пронизывающую тело чужими… моими желаниями. Касаться, обладать, оберегать, направлять…

Я хрипло выдохнула, дорвавшись до кислорода, и тут же стон сорвался с губ. Виер… Эрияр и не думал останавливаться, отстраняться, вместо этого спускаясь дорожкой влажных следов вниз: уголок рта, шея, ключица…

И я не могла – не хотела его останавливать. И сердце вторило мне: сходя с ума, отбивая бешеный, незнакомый мне прежде ритм, отсекая все иные звуки.

Кажется, в дверь стучали. Кажется, кто-то пытался войти, но все вокруг превратилось в один незначительный шум, игнорируемый разумом, как стук дождя по крыше, как шелест листьев или пение птиц.

– Я схожу с ума, – царапая слух, хрипло выдохнул Эрияр, с трудом отстраняясь. И пусть он отдалился всего на пару ладоней, все внутри меня отозвалось бурным протестом. Руки сами потянулись, чтобы привлечь его, оставить рядом. Заставить ответить за то ноющее чувство, что разлилось по телу и не получило удовлетворения.

– Нет… – Мое дыхание сбилось, а до затуманенного шквалом новых ощущений разума начала доходить простая, в общем-то, истина. – Мы оба сошли с ума.

Я провела ладонью по шее, стирая следы близкого знакомства своей кожи с губами… хм… супруга. Шумно выдохнула, осознав, что более не стою на своих ногах, а, поддерживаемая ладонями мужчины, сижу на его столе, и рассмеялась. Короткими, рваными смешками.

Он не стал ничего говорить, просто обнял меня, ссаживая со стола и крепко прижимая к себе. Гладил мои волосы, ожидая, пока смех – необъяснимый, истеричный, то затихающий, то вновь разрывающий повисшую было тишину – не оборвется внезапно, оставляя меня без сил, с опустевшей, потяжелевшей головой и лишь одним желанием: спать.

Эрияр сам отнес меня в комнату. Игнорируя взгляды слуг, вопли разозленного кузена и рискнувшую было предложить свою помощь виеру Джалиет. Последнюю, правда, он пустил в мою комнату, сказав напоследок:

– Вы можете быть откровенны.

Он говорил что-то еще, то ли Мариусу, то ли своему подчиненному, но я уже не понимала, о чем идет речь, проваливаясь в блаженное забытье. Без криков, желаний и приходящего им на смену стыда.

* * *

Будить меня не стали. Да и сколько я проспала – было неизвестно. Приглушенный свет проникал в комнату, по коридору, стараясь не шуметь, на цыпочках прокрадывались слуги, никаких посторонних запахов не витало в комнате.

Я зевнула, потягиваясь, и села на кровати. Отметила, что верхнее платье с меня кто-то заботливо снял, как и ботинки, что ныне стояли у порога вычищенные и готовые к новому походу. Хотела было уже встать с кровати, босиком добежать до ванной комнаты и умыться, приходя в себя, но краем глаза уловила движение. В кресле встрепенулась прикорнувшая виера Джалиет.

– Ларин, как вы себя чувствуете?

Ее вопрос был полон заботы, и я успокаивающе улыбнулась.

– Все в порядке.

Виера с облегчением выдохнула, а я передумала тут же идти умываться. Любопытство бодрило сильнее холодной воды.

– Я хочу знать, насколько о многом вы умолчали, – требовательно сказала я, серьезно глядя на виеру.

Та кивнула, принимая мою волю, но не замедлила предложить:

– Позволите, я прежде распоряжусь о завтраке для вас?

Желудок одобрительно забурчал, и мне пришлось сдаться. Согласно кивнула и таки направилась умываться. Взглянула на себя в зеркало, протерла кулачком сонные глаза и беспощадно брызнула на лицо водой. Потерпела пару минут, хмыкнула, так и не почувствовав ощутимого – разумеется, кроме холодных капель, стекающих по коже и затекающих за шиворот – результата и, накинув халат, вернулась в комнату, где под чутким руководством виеры уже накрывали на стол.

– Почему со мной такое происходит? – дождавшись, пока служанка уйдет, спросила я.

– Вы привыкаете, – сочувственно проговорила виера.

– Тогда почему мне не становится лучше?

– Становится, – не согласилась компаньонка. – Просто… вы этого не видите. Пока.

– Пока?

– Пока ритуал не завершен, – виновато заметила виера. – Как только связь между вами с виером Эрияром будет завершена, вы больше не будете терять столько энергии. Напротив – сможете обращаться к его силам. Пока же…

Она виновато развела руками. Но и так было ясно, что чужие силы мне недоступны. Но почему они вообще должны стать для меня… кхм… почти своими? Эрияр же не демон, чтобы через метку контракта делиться собственной магией.

Стоп! Делиться собственной магией? Значит ли это…

Я ошарашенно посмотрела на компаньонку, нахмурилась, не зная, как задать интересующий меня вопрос, чтобы не показаться алчной похитительницей чужих сил, но так и не смогла подобрать правильных слов. Потому выдохнула, как в прорубь рухнула:

– У меня будет сила? Магия?

– Будет. – Виера кивнула и улыбнулась ободряюще.

А я не могла найти слов. Магия – недостижимое чудо, которого я была лишена. Мечта, от которой пришлось отказаться после равнодушных слов мага, к которому мы пришли на проверку. Я тогда даже ведьмой готова была оказаться, пусть и их жизнь далеко не сахар, так мне хотелось своего маленького чуда. И теперь… Эрияр подарил мне мечту?

– Ларин? – позвала компаньонка, потому что я, лишенная способности говорить, лишь глупо улыбалась. – Вы в порядке?

– Да, просто… это неожиданно. – Пришлось брать себя в руки и хоть что-то говорить. Главное – не то, что крутилось на языке: а когда я почувствую силу? А будет ли у меня наставник? А что я вообще смогу делать? Все другие вопросы, обиды, мысли о будущем ушли на второй план, и вытащить их наружу стоило огромных усилий. Но пришлось. И, до боли сжав кулаки, я смогла подавить в себе всепоглощающую детскую радость. – Простите, просто ваши слова…

– Понимаю. – Виера снисходительно улыбнулась. – И должна предупредить: обучение будет нелегким. Лиер – сильнейший маг нашего народа, и когда вам станет доступна его сила, вам придется забыть о любых импульсивных поступках. Впрочем, я не сомневаюсь, что вы справитесь.

– Спасибо. – Я облизнула пересохшие губы. – А когда мне ждать?..

– После брачной ночи, – спокойно ответила виера.

И я покраснела. Перед глазами тут же пронеслись события нашей последней встречи с виером, я как наяву ощутила его прикосновения, отзывавшиеся волной мурашек, и странное напряжение, предвкушающее, томительное, разлилось по телу. Стало жарко, будто я и не в одном халате, накинутом на нижнее платье, сидела.

– До тех пор, к сожалению, последствия от встреч с виером Эрияром для вас могут быть самые разные – от резкого прилива сил до полного истощения, – закончила компаньонка. – Человеку сложно принять силу дракона.

– Дракона?.. – переспросила я и мысленно отвесила себе подзатыльник. Все верно, драконы – существуют. И если поверить во все, что мне удалось узнать, то… – Эрияр… виер Аль… АльКеран?

Виера Джалиет кивнула.

– Он – дракон? То есть… и человек, и дракон?

– Дракон, – усмехнулась компаньонка. – В первую очередь – дракон. Хоть и имеет человеческую ипостась.

– И у вас всех… Вы все… такие? – У меня язык не поворачивался назвать всех марголинцев драконами. Всех марголинцев? И Антиор? – И виер ЭльРаунди? – шепотом уточнила я.

– Нет, виер Антиор – человек, как и я, – успокоила меня компаньонка. – Приставка Эль в наших фамилиях об этом недвусмысленно говорит. Мы – потомки первых переселенцев, пришедших на эту землю и заключивших договор с истинными хозяевами этого края. Но даже после клятвы, данной нашими предками роду АльКеран, многие уголки страны остались для нас закрыты.

– Как долина Ар-Реш? – В памяти всплыло предложение виера Картиана, слышавшего весь наш «драконий» разговор.

Линять… Я предложила лиеру – линять на продажу.

Пылающее лицо утонуло в моих ладонях, но скрыть одолевший меня истерический смех я не смогла.

– Ларин, вам плохо?

– Нет, – простонала я, убирая ладони от лица и тихо спрашивая: – А что у вас полагается за оскорбление лиера?

– От ссылки до смерти, – проговорила виера Джалиет. – Но вы ведь не знали…

– Незнание от ответственности не освобождает, – озвучила я прописную истину.

– Думаю, к вашим словам лиер не будет столь строг, – попыталась утешить меня виера, а я порадовалась, что прежде, чем говорить глупости, получила от лжевиера АльТерни позволение на необдуманные слова. Правда, он освобождал меня лишь от немедленной ссылки…

– Надеюсь, – проговорила неуверенно. Припомнила все недомолвки жениха (или стоит уже всегда называть его супругом – пусть меня и поставили перед фактом?) и рискнула предположить, что сработает взаимозачет. Мои мысли о драконьем бизнесе против его вранья.

– Не сомневайтесь, – заверила меня виера Джалиет. И напомнила: – Вам следует поесть.

И только после ее слов я вспомнила, что мне полагается завтракать, да и завтрак уже изрядно остыл, и еще пара минут промедления может плачевно сказаться на его вкусовых свойствах.

– Да, конечно. – Я перетянула себе на тарелку немного омлета, украсила его нарезанной помидоркой и, уже практически сунув кусочек в рот, спросила: – Вы ведь все с самого начала знали? С происшествия у фонтана? Вы ведь его узнали?

Она опустила взгляд и кивнула. Моя вилка опустилась на тарелку, так и не попав в рот.

– Мне… доводилось видеть лиера, но мы не были представлены, и обратиться к нему первой, еще и в присутствии чужаков… Простите. Но как бы я ни хотела быть с вами откровенной, в тот момент вы были просто иностранкой, очередной моей подопечной, даже не одаренной, а он – наш лиер… – Она виновато улыбнулась, избегая смотреть мне в глаза. – Но, видимо, такова была воля старых богов: за полвека в Марголине не осталось девушки, с какой бы виер АльКеран не был бы знаком.

– Но почему тогда было не выбрать любую? Просто понравившуюся или ту, брак с которой был бы полезен?

– А вы бы хотели, чтобы я так поступил?

На пороге комнаты, опершись плечом о дверной косяк, замер, насмешливо улыбаясь, Эрияр.

– Нет, – ответила я искренне. – Но вы могли.

– Не мог, – покачал головой мужчина. – Виера Джалиет, не могли бы вы нас оставить?

Компаньонка, первостепенной задачей которой, в принципе, и было не оставлять меня наедине с посторонними мужчинами, охотно поднялась и вышла, плотно притворив за собой дверь.

Я отвела взгляд, не зная, как смотреть в глаза… пусть пока все же будет жениху. По телу вновь прокатилась волна тепла, заставляя покраснеть и вспомнить о неподобающем.

– Вы – мое наваждение, – хрипло выдохнул виер, занимая опустевшее кресло.

Я поерзала на своем стуле, искоса глядя на мужчину.

– А вы – мое недостойное желание, – все же буркнула, признаваясь то ли себе, то ли ему. В любом случае воспитанной девушке в подобном признаваться было неприлично, но едва ли он не заметил моих горящих щек.

– Вовсе нет, – качнул головой виер. – Если речь идет о собственном муже, то желание остаться с ним наедине и подарить пару поцелуев – самый благонравный порыв жены, достойный всяческого уважения и благодарности со стороны счастливого супруга.

– Мариус не одобрит…

– Разве вам есть дело до одобрения или порицания вашего кузена? – искушающе заметил Эрияр, подходя ближе и останавливаясь за моей спиной. Коснулся моих растрепанных волос, зарылся в них, перебирая прядки.

Я шумно выдохнула. Рядом с ним я переставала узнавать себя: мысли разбегались, оставляя лишь одно желание – стать ближе к нему. Настолько, насколько это вообще было возможным.

Поддавшись порыву, я поднялась, обернулась, оказываясь лицом к лицу с виером, в его объятиях, крепких, надежных, бережных… Мои пальцы заскользили по его рубашке, исследуя скрытые тканью напряженные, будто каменные мышцы, поднимаясь выше, к обнаженной шее, к подбородку, останавливаясь в миллиметре от его губ.

Он хрипло выдохнул, на мгновение его руки сжались крепче, прижимая меня к груди и давая ощутить, насколько он хотел бы продолжить.

– Я готов притащить жреца прямо сейчас, – сорвалось с его губ хриплое признание.

Я заглянула в его глаза, потемневшие, затуманенные, и по телу прокатилась волна предвкушения. Будто тело лучше меня понимало, чего хочет мой собеседник и чего хочу я. И было готово дать ему это, ответить на наши обоюдные желания, позволить наконец перейти черту.

– Он здесь не нужен, – выдохнула я, завороженно глядя в глаза Эрияра. – Вас – более чем достаточно.

Хриплый смешок был мне ответом, а после… После я не могла больше думать ни о чем, кроме его прикосновений, осторожных ласк, заставлявших выгибаться ему навстречу, ловить его дыхание, пытаться стать ближе, к нему, его…

И как гром среди ясного неба, как кара спохватившихся богов, стало его напряженное, сказанное сквозь силу:

– Нет.

И попытка отстраниться, уйти, безжалостный рывок, которому я – я! – помешала, сцепив пальцы за его спиной, заставляя остановиться, остаться со мной.

Глухой стон сорвался с губ виера. Он повернулся ко мне, наклонился, то ли пытаясь объяснить что-то, то ли запечатлеть на скуле прощальный поцелуй… Но я не позволила, перехватила его губы, разрешая себе незнакомую ранее дерзость: прикусила, клеймя, давая понять, что никуда не отпущу его, не позволю больше уйти, и – он сдался. Расслабился, отвечая на поцелуй, возвращаясь к прерванным ласкам, унося от меня любые здравые мысли и разгоняя страхи, становясь моим и делая меня своей. Не на словах, не перед лицом чопорного общества. По-настоящему, так, как это может сделать лишь влюбленный мужчина.

* * *

Раньше я не подозревала, что моя кровать может быть такой узкой. Впрочем, для одного ее было более чем достаточно, но теперь матрас прогибался не только под моим весом. И пятка выглядывала из-под накинутого преимущественно на меня одеяла.

Я чувствовала себя странно. Легкость переполняла все тело, и так много ее было, что казалось, именно одеяло мешает мне вспорхнуть под потолок. Одеяло и теплая рука обнимавшего меня мужчины, не пожелавшего уходить и расслабленно лежавшего рядом.

Он лишь фыркнул, когда я, придя в себя после совершенного безумства, попыталась полностью завернуться в одеяло. И нарочно – я это точно знала – прижал собой его часть. Так, что мне пришлось пожертвовать частью, чтобы вновь не засмущаться при виде обнаженного мужчины. И пусть разумом я понимала, что смущаться поздно – все, что могло, уже произошло, – но румянец нет-нет да и навещал мои щеки. Словно по старой памяти. Словно не мог поверить, что мы должны расстаться после стольких лет вместе.

– Ларин, о чем ты думаешь?

Теплое дыхание пощекотало мое ухо. И… не только дыхание позволило себе такую вольность. Пальцы Эрияра также принялись выводить на коже живота незнакомые руны, заставляя меня забыть о любых мыслях, полностью сосредотачиваясь на ощущениях.

Я шумно выдохнула, попыталась отстраниться, но одеяло сыграло со мной злую шутку. Я так в него закуталась, что кроме торчащей пятки на воле не было ни миллиметра тела. Более того: часть этого защитного кокона оказалась подо мной, и, чтобы от него избавиться, пришлось бы приподняться. А как тут приподнимешься, если одна рука мужчины, на которой ты еще и частично лежишь, нежно водит по предплечью, а ладонь второй медленно спускается вниз? Так медленно и неторопливо, что напряженное тело само выгибается навстречу.

И с губ срывается невольный стон. Голова, еще недавно спокойно лежавшая на руке мужчины, опустилась на подушку.

– Так о чем ты думаешь? – повторил свой вопрос Эрияр, и не думая останавливать свою изощренную пытку. Напротив – еще и отбросил одеяло, открывая всю меня и своему взгляду, и рукам.

– Я… – попыталась было ответить, но… виер поступил подло. Так подло, как может это сделать лишь мужчина, вычисливший все слабые места своей дамы и не преминувший ими воспользоваться. – Нет… – сорвалось с губ, когда под его ласками меня выгнуло ему навстречу.

– Нет? – уточнил виер, отрываясь от моей груди. Поймал мой затуманенный взгляд и подул на съежившийся под его напором сосок. Волна дрожи прокатилась по телу. – Мне остановиться? – шепнули мне, а потом Эрияр чуть прикусил мочку уха, будто случайно задевая своей грудью мои соски.

– Нет, – всхлипнула я, подаваясь ему навстречу, прильнув к нему, чувствуя, как горит огнем его тело. И сквозь охватившее меня сумасшествие явственно донесся довольный смешок, а потом я ушла от ответа на его предыдущий вопрос. Но Эрияр больше и не требовал откровений.

Мое тело, мои прикушенные губы, с которых срывались хриплые стоны, мои руки, блуждавшие по его телу, зарывавшиеся в волосы, оставлявшие царапины на его спине, наши переплетенные тела, ставшие единым целым – все это было ответом. О нем, и только о нем были все мои мысли, все чувства, все желания и все мечты. Как и его – обо мне.

Его сердце стучало для меня, его дыхание признавалось мне в сокровенном, его огонь разливался по моему телу, наполнял каждую его клеточку, согревая, обжигая, наполняя, изменяя… Меня, мое сознание, мою природу. И жар, сжигавший меня, требовавший быть ближе к виеру, искать с ним встреч, успокаивавшийся лишь в его присутствии, в его объятиях, разгорался все сильнее, поглощал все сомнения, страхи, боль, вспыхнувшую так внезапно, что на мгновение я пришла в себя, чтобы услышать:

– Разделишь со мной мой огонь, мою жизнь, мое сердце?

– Эрта, – выдохнула я, даже не задумавшись, почему поняла сказанные на древнем наречии слова.

Сказала – и мир перед глазами затопил огонь.

* * *

Я приходила в себя рваными рывками. Уставшее сознание ловило недовольные крики где-то на краю восприятия. Чересчур чувствительная кожа страдала от жесткости прежде приятной простыни. Глаза… Я зажмурилась в первый же момент, едва распахнула веки. Зрение было словно и не мое вовсе. В полумраке комнаты я видела все так отчетливо, будто почти не нуждалась в свете.

Потянулась, откидывая одеяло, провела пальцами по простыне, ища следы своего… падения? удовольствия? Поморщилась, понимая, что едва ли смогу смотреть на Эрияра как прежде, а значит, скрыть от кузена произошедшее…

Я нахмурилась, прислушиваясь, и, к собственному удивлению, сумела разобрать не только интонации, но и слова говоривших.

– …Я не давал согласия! – бушевал Мариус, судя по звукам, не стоявший на одном месте, а резко перемещавшийся по комнате. Вероятнее всего – по гостиной.

– Ваше согласие и не требовалось, – спокойно, если не сказать устало, ответил ему Эрияр. И у меня внутри все потеплело от звуков его голоса. – Достаточно было и того, что Ларин приняла решение.

– Она не имела права! Здесь я за нее отвечаю, и я буду решать…

Эрияр зло рассмеялся:

– Решать вы будете лишь то, останетесь ли на церемонию или покинете мой дом немедленно. Впрочем, еще несколько неудачных слов в адрес моей жены, и я решу все за вас.

– Оставите ее без единого родного человека?

– Отчего же? Виера ЭльРаунди обязательно прибудет на церемонию.

– Она не имеет никакого отношения!..

– Она кузина моей жены, – прервал тираду Мариуса виер. – И, выйдя замуж, не перестала ею быть.

– Она – женщина.

– И что это меняет?

Мариус подавился ответом. Я как наяву видела его пошедшее пятнами лицо, сжавшиеся в кулаки ладони, промелькнувшее в глазах бессилие и ярость.

«Прости, я не хотел, чтобы он тебя разбудил», – пронеслось извиняющееся в сознании, и я поняла, что уже пару минут не только слышу, но и смотрю на происходящее внизу чужими глазами.

«Все в порядке», – подумала в ответ, не зная, услышит ли меня Эрияр.

«Услышу, – рассмеялся мне в ответ виер, хотя я была уверена, что вслух он не издал ни звука. – Прислать горничную?»

«Спасибо. Справлюсь сама», – поспешила отказаться я, пока никто ко мне не вторгся и не помешал подслушивать.

В ответ на последнюю мысль в сознании вновь зазвенели веселые колокольчики. А я смутилась, как не выучивший урок ученик, надеявшийся, что наставник об этом не узнает.

– Я хочу ее увидеть, – неожиданно жестко потребовал Мариус, так и не найдя слов, чтобы возразить виеру.

– Похвальное желание, но вынужден вам отказать.

– Я настаиваю. Вы не имеете…

– Имею, – отрезал Эрияр. – И вы прекрасно об этом осведомлены, не так ли?

Мариус шумно выдохнул.

– В отличие от Ларин, вам уже более десяти дней известно и мое имя, и мой статус. И вы все еще настолько наивны, что пытаетесь что-либо у меня требовать?

– Прошу прощения. – Мариус буквально шептал, помертвев лицом. Кажется, кузен осознал, насколько близко подошел к краю. И если я боялась последствий оскорбления виера градоправителя, то в случае с лиером…

«Тебе я готов простить любую дерзость, – раздалось насмешливое в моей голове. – Даже собственную поруганную честь».

«Мне казалось, последнее должна прощать невинная дева», – не удержалась я от язвительности, прикусила язык и напомнила себе, что Эрияр сам разрешил его дразнить, а значит, небесных кар и земных опасаться не следует.

«Ты более не она, – усмехнулся дракон и специально – я готова была поставить на это все имевшиеся у меня деньги! – подбросил соответствующее, вызвавшее пожар у меня на щеках, воспоминание. – Мое коварство не знает границ».

– Ваше величество… – В голосе Мариуса появились заискивающие нотки. – Прошу простить мне мою дерзость, эмоции затмили разум. Но… я все еще старший родственник Ларин и хотел бы ее увидеть. Убедиться, что с ней все хорошо, что…

– …я не причинил ей вреда? – закончил Эрияр. – Отчего же ни чувства, ни здоровье Ларин не волновали вас, когда мой помощник передавал вам зелья? Признаюсь, мне не хочется думать, что родственник моей жены может быть настолько подл по отношению к собственной семье. И если о виере ЭльРаунди было кому позаботиться, то о Ларин…

– О Ларин всегда заботитесь вы.

– Хоть это и ваша обязанность, раз уж вы настаиваете на вашем родстве и своей за нее ответственности, – хмыкнул Эрияр.

Он поднялся – я слышала его легкие, прежде недоступные моему слуху шаги, – взял посуду – стекло характерно звякнуло, что-то полилось.

– Господин Загресси, – виер сменил тон, – мне отчего-то кажется, что единственное, что вас волнует в моей стране, – ваша собственная выгода.

– Ларин – часть нашей семьи, – напомнил Мариус не без раздражения.

– По вашим же законам девушка переходит в семью мужа, – с усмешкой заметил Эрияр. – Поэтому, если мы с вами решили говорить о выгоде для моей супруги, ей лучше не иметь с вами никаких дел.

– Да как вы!.. – Мариус не договорил. Начав в сердцах, под взглядом собеседника он быстро поник и закончил уже совсем иным тоном, будто бы даже обиженным слегка: – …могли подумать, что я так поступлю с кузиной?

– Мне напомнить вам о свадьбе вашей сестры? – притворно удивился Эрияр. – Не присматривай я за вашей кузиной, вы могли бы здесь и вовсе не оказаться. Скажем, в шатре к ней мог подойти кто-то из гостей и вскружить голову настолько, что для вас она стала бы бесполезна.

– Она бы никогда так не поступила.

– Не стала для вас бесполезна? – уточнил Эрияр. – Мне казалось, вы утверждали, что желаете счастья кузине, а не пытаетесь продать подороже.

– Вы заблуждаетесь…

– То есть все же продать подороже, – хмыкнул виер, не без мстительного удовлетворения загоняя Мариуса в угол.

А я наблюдала за этим и не могла разобраться в собственных чувствах. Кузен… Мне было и жаль его, но я не могла простить ему подобного к себе отношения. Все же, как бы Мариус ни пытался оправдаться перед виером, с того самого момента, как тот проявил интерес, для кузена было важно лишь сохранить внимание власть имущего поклонника. И в первую очередь – к своему проекту. Мои же желания, моя собственная судьба отошли для него на второй план. Как же он говорил? «Не самый плохой вариант»? «Ты все равно выйдешь замуж, так почему бы не с пользой для семьи»?

Обида, жгучая, детская, как от предательства, всколыхнулась внутри. А еще мне стало жаль Терезу, которой пришлось сосуществовать с равнодушным к ее проблемам и мечтам братом.

«Виера ЭльРаунди любит супруга, – заверил меня Эрияр, и я устыдилась, поняв, что отвлекаю его от дел и… подслушиваю личные беседы. Пусть последние касались меня напрямую, но все же это было не слишком красиво. – Антиор любит твою кузину, в этом можешь не сомневаться. И если бы я возражал, ты бы не видела моими глазами».

И он даже так, в мыслях, сумел передать насмешливые интонации. Но не обидные, а скорее по-доброму журящие.

– Продать… – Мариус все же взял себя в руки.

Я вздрогнула от его тона, холодного, расчетливого, отбросившего всякие сантименты.

– Ну раз уж вы настаиваете на такой постановке вопроса… Пусть и продать. Должен же и я получить что-то, отдавая вам кузину? Она молода, красива, неглупа. Порой наивна, но для вас это скорее плюс, чем минус. На что вы готовы, чтобы я не раскрывал ей вашего маленького секрета? Вы приложили столько сил, чтобы Ларин оставалась в блаженном неведении о вашем истинном статусе, и я предлагаю вам внести последний вклад в это дело.

– А если я откажусь? – Эрияр свел пальцы вместе, строя пирамидку. Он был спокоен, в отличие от кипевшей от негодования меня. Мариус поступал не просто мерзко, он напрочь перечеркивал все родственные чувства, что были у меня к нему.

– Моя милая кузина узнает, кто так долго морочил ей голову, – пожал плечами Мариус. – Она мне доверяет, и я уж постараюсь, чтобы весь ее праведный гнев обратился в вашу сторону.

– Думаете, я испугаюсь злости какой-то девчонки? – усмехнулся Эрияр.

– Отнюдь, но вам будет невыносимо больно видеть ее чужой женой, – криво усмехнулся Мариус, а я рассмеялась. Громко, но он не мог меня услышать.

«Глупец, какой он все-таки глупец!»

«Алчность затмевает разум», – тихо пояснил для меня Эрияр.

– Если то, что мне удалось узнать про ваши истинные пары, правда – а пока у меня не было причин усомниться в этом, как и в том, что моя кузина стала для вас таковой, слишком уж вы ей благоволите, вам будет невыносимо больно смотреть, как кто-то другой будет обладать ею, изо дня в день, а вы навсегда утратите ее благосклонность.

– Люди слишком любят бросаться такими словами, как «навсегда», – хмыкнул Эрияр, не опровергая слова моего кузена, но и не подтверждая. – И кого, позвольте узнать, вы выбрали для кузины в качестве законного супруга, что даже не сомневаетесь, что я позволю этому браку свершиться?

– Вы ей все позволите, – хмыкнул Мариус. Судя по его разгладившемуся, довольному лицу, он чувствовал себя победителем в этой схватке. – Истинная пара для таких, как вы… Интересно, за что вас так наказали боги? Быть обладателем огромной, сродни демонической, силы, что разрушает скалы и испаряет океаны, но абсолютно беспомощным перед какой-то девчонкой.

– Не перед какой-то, – качнул головой Эрияр, и я готова была поспорить, что он улыбается. В отличие от меня, которую передергивало всякий раз, как Мариус открывал рот.

И еще сильнее меня злило, что у него могло получиться. Ведь я действительно ему доверяла. Пусть и обижалась, пусть и готова была уйти, хлопнув дверью, но… он обладал надо мной властью, мог заставить меня встать перед нехорошим выбором, надавить на чувство долга, воспользоваться семейными узами. И он определенно собирался так поступить, назло виеру ломая мою судьбу. И все это ради чего? У меня не было ответа – одна лишь боль и обреченное понимание: сегодня я лишилась члена своей семьи.

– Ларин – не мое проклятие, как вы пытаетесь это выставить, она – мой подарок небес.

– За подарки нужно отдариваться, – заметил Мариус. – И чем ценнее дар – тем великодушнее вы должны быть по отношению к дарителю.

– Я крайне великодушен, – усмехнулся Эрияр. – И, как вы верно отметили, бессилен перед вашей кузиной. Но никак не перед вами. А моя дорогая жена более не считает вас своим родственником, что развязывает мне руки. – Виер поднялся и сверху вниз взглянул на Мариуса. – У вас есть полчаса, чтобы покинуть мой дом. И сутки – чтобы убраться из моей страны.

– Но…

– Вашим проектом, о котором вы столь переживаете, займется виер ЭльРаунди. Именно он, а не вы, должен был заниматься делами в Марголине, верно? Ваше присутствие здесь было обусловлено лишь родственными чувствами моей жены к вам.

– Она вам еще не жена!

– Боюсь, ваши сведения устарели, – спокойно заметил Эрияр. – Как бы вам ни хотелось заблуждаться, Ларин – моя жена, хранительница моего огня и владычица сердца. Поинтересуйтесь у ваших «друзей», что это значит, и навсегда оставьте мысли о том, что смогли бы лишить меня общества супруги. – Он взглянул на часы на стене. – У вас осталось двадцать семь минут. И ни секундой больше. Прощайте, видеть вас более в своем доме я не намерен.

И он оставил кузена одного в гостиной, а сам пошел ко мне. Я не знала почему, но была абсолютно в этом уверена. И когда в дверь тихо постучали, лишь кивнула, зная, что, пусть и не увидит этого, он не сможет не почувствовать, как я его жду.

– Я виноват перед вами, моя дорогая супруга, – совершенно серьезно признался Эрияр, входя в комнату и останавливаясь за моей спиной. И от рокочущих ноток в его голосе по обнаженной коже пробежала волна мурашек. А я поняла, что так и не оделась подобающе приему гостей, заслушавшись не совсем предназначенным для меня разговором. – Я вероломно лишил вас, – его дыхание опалило кожу, вызвав волну жара, прокатившего по телу, – последнего шанса сбежать из-под моей власти.

– Лучше я останусь под вашей властью, чем моей судьбой будет распоряжаться Мариус, – горько заметила я и попыталась улыбнуться. На ум пришла интересная мысль, и, прикрыв грудь одеялом, я повернулась к виеру: – Вы действительно не можете мне ни в чем отказать?

Эрияр помрачнел, но согласно кивнул.

– Тогда у меня есть одно желание. И вам придется его исполнить, – шепотом предупредила я.

Он нехорошо прищурился, сложил руки на груди и вздернул бровь, давая понять, что ожидает продолжения.

– Я хочу, – облизнула губы и с удовлетворением отметила, как Эрияр сглотнул, потемневшим взглядом впиваясь в мое лицо, – чтобы утром вы остались.

– И это все? – хрипло уточнил он.

– Все, – кивнула я, отворачиваясь, и легла на кровать.

– Мне считать это приглашением? – Кровать прогнулась под его весом, а я почувствовала, как меня гладят по волосам. Медленно, аккуратно, бережно. Как, впрочем, и всегда. Как, впрочем, и во всем, что делал виер в отношении меня.

– И приглашением, и разрешением, и что еще вам требуется, чтобы остаться со мной этой ночью.

Он тихо рассмеялся. И остался. И на ночь, и на утро. И даже на завтрак.