Глава 5 · От таких предложений не отказываются

Прогулка с виером по Шаргану привела к неожиданным последствиям. Во-первых, нас снова пригласили. На сей раз не на бал – «заботясь о хрупком здоровье ваших сестер», – а на обед. И, судя по алчно блеснувшим глазам кузена, отказываться от приглашения он не намеревался. А во-вторых, что плавно проистекало из последствий «во-первых», я не хотела вновь встречаться с виером АльТерни.

Перед глазами (хотя, скорее, ушами) вновь возникала беседа кузена и жениха Терезы, и, слушая на второй день после прогулки под фонтанами рассуждения о том, как активно заинтересовались местные власти предложением торгового дома Загресси, я чувствовала себя преданной. Придатком к выгодному – раз им так заинтересовались – предложению.

– Я не хочу идти, – честно сказала кузену, когда он вновь собрал нас в гостиной, чтобы зачитать приглашение.

– Но, Лари? – Тереза не видела ничего плохого в том, чтобы нанести визит вежливости градоправителю. Для нее это был последний выход в свет в статусе незамужней вьеры. Слуги уже начали собирать ее вещи, готовя к скорому отъезду. – Разве тебе самой не хочется лишний раз увидеть виера АльТерни?

– Ларин? – В голосе кузена появились требовательные нотки.

Я посмотрела на Терезу как на предательницу, коей она сейчас и была, но та лишь пожала плечами. Дескать, что в этом такого?

– Полагаю, я могу ответить за госпожу, – вмешалась вновь присутствовавшая при беседе виера Джалиет. – Виер, – компаньонка настойчиво продолжала пропускать имя моего неожиданно ставшего постоянным спутника, – оказывает госпоже знаки внимания. Но если короткие прогулки по городу могут быть истолкованы и как вежливость по отношению к вашей кузине, то, стоит вам нанести личный визит, пойдут определенные слухи.

– А разве их уже нет? – Мариус требовательно взглянул на Антиора, и тот, виновато улыбнувшись, кивнул. – После слов виера на балу, прогулки по городу, которые я полностью одобряю, уже принесли свои плоды. Нашим проектом интересуются. Нет-нет – и мы получим эксклюзивное предложение от города.

– Ценой моей жизни? – не выдержала я, слишком уж горели глаза кузена. Мыслями он был уже не здесь, а где-то в далеком будущем.

– Разве он тебе неприятен? Виер… кхм… хорош собой, вежлив и имеет вес в этом обществе.

– И последнее – его ключевое достоинство, – не без иронии заметила я.

– Для меня – основное, – согласился Мариус. – Ты можешь выбрать и что-то другое.

Он отложил приглашение, которое не выпускал из рук, будто боялся, что оно исчезнет, и совсем другим тоном заметил:

– Тебе в любом случае придется выходить замуж. Так почему бы и не здесь, когда это может принести нам состояние? Да и Терезе будет не так скучно, если ты останешься в Марголине.

– Я не собираюсь здесь оставаться, – отчеканила я.

– Ты можешь и передумать, – усмехнулся Мариус и потребовал: – Присмотрись к виеру. Лучшей партии для тебя все равно пока нет. Дядя одобрит – я все ему объясню.

– Ты все так хорошо придумал, – зло усмехнулась я. – А самого виера ты не забыл спросить? Вдруг он не разделяет твоих взглядов на свое будущее?

– Он не будет против, – заверил кузен, будто знал что-то, неизвестное мне.

И я первый раз в жизни хлопнула дверью. С размаху. Так, что стены дрогнули, а с верхней полки в коридоре упала ваза. Разбилась вдребезги, как и мои глупые мечты о праве на собственный выбор судьбы.

На следующий день я сказалась больной и отказалась покидать свою комнату. Сидела, кусая губы и глядя на улицу, где уже вовсю резвились бабочки. Чтобы хоть немного отвлечься, написала письмо Ринталь. Пусть у меня и не было хороших новостей, решила дать подруге понять, что помню и работаю над ее проблемой. Перечитала, зачеркнула половину и, скомкав бумагу, бросила в ящик стола.

А в наш дом приносили цветы. Крупные, дорогие букеты, которые стоили целое состояние. Но у меня не было ни сил, ни желания продолжать свое некогда успешное цветочное дело. Кузина, чувствуя свою вину, тоже не заикалась, лишь молча приходила, ставила очередной подарок в вазу и уходила. А я… терпела пару минут, чтобы в следующий миг обнаружить себя с карточкой в руках.

Виер сожалел о моем недомогании, извинялся за недостаточно плотный купол и надеялся на скорую встречу. Будто не знал, что кузен уже внес ее в расписание, и даже окажись я при смерти – не поскупился бы на целителя, лишь бы мы пришли в требуемом составе на личную аудиенцию.

И это злило. Так сильно, что от переживаний разболелась голова. И недомогание из повода остаться в комнате превратилось в непреложную истину. А еще – меня потянуло наружу. На улицу, под палящее солнце, навстречу доставщику букетов и… их отправителю. Почему-то я знала, что виер где-то рядом. И желание увидеть его становилось тем сильнее, чем больше времени я оставалась в комнате.

– Мне нужно на воздух, – огорошила я Лираен, поднимавшуюся ко мне с подносом. Девушка отступила к стенке, не делая и попытки меня остановить, но потом, поставив ношу на пол, бросилась со всех ног к виере Джалиет.

Компаньонка перехватила меня уже у ограды. Ей хватило одного взгляда на меня, чтобы посторониться и открыть калитку.

– Идемте, – заявила она и, поджав губы, за руку потащила меня куда-то. И ни слова про перчатки или неподобающий внешний вид.

Далеко идти не пришлось. Из невысокого дома в конце улицы выскочил очередной доставщик с букетом. Мелькнула знакомая уже карточка с золотым вензелем на обратной стороне. Я отвлеклась, с тоской поняв, что не смогу тут же прочитать новое послание, а виера Джалиет уже ввинчивалась в дом, игнорируя недовольную охрану. Последней было столько, будто в здании временно обосновался минимум советник лиера, а не наш сосед.

– Виер нас примет, – ни секунды не сомневаясь, заявила моя компаньонка, переходя на марголинский, а мне вдруг стало стыдно за неуместный визит. – Ларин, тебе легче? – с тревогой спросила она, заметив, что я отступила на шаг в тщетной попытке спрятаться за нее.

Сейчас, стоя на крыльце чужого дома, я осознала, что так и не сменила домашнее платье на парадное, да и вообще вышла на улицу в тапочках.

– Давайте вернемся, – проговорила я, скользя взглядом по окрестностям и мучительно краснея от количества людей, увидевших меня в неподобающем виде. А их хватало. На одном только крыльце, скрестив на груди руки, стояло трое стражей, одному из которых не посчастливилось стать собеседником моей компаньонки.

– Мы должны увидеть виера, – строго сказала она стражу и, не найдя в его глазах понимания, вздохнула: – Ауру ее посмотри, дубина.

Страж замер, прикрыв глаза, и отступил в сторону. Его спутники тоже отдалились, синхронно повторив за начальником.

– Приношу извинения…

Дослушать мне не удалось. То ли виеру АльТерни надоел шум, то ли он просто решил прогуляться, но мужчина оказался на крыльце ровно в тот момент, когда страж начал извиняться. Последний, увидев начальника, поменялся в лице, побледнел и чуть не упал на колени, перехватив острый взгляд патрона.

Даже мне, которой достался лишь отголосок раздражения виера, стало не по себе.

– Мы пойдем, – пробормотала я поспешно, но виера Джалиет продолжала крепко удерживать мое запястье.

– Ларин было плохо, – обвиняюще заявила компаньонка и сердито покосилась на стража. – А он не хотел нас пускать.

– Леди Ларин следует пускать в любое время, когда бы и куда она ни пришла, – распорядился виер, бросив холодный взгляд на бледного подчиненного. Моргнул, избавляясь от раздражения, и уже спокойнее предложил, глядя только на меня:

– Ларин, вы присоединитесь ко мне за, – виер взглянул на часы, – ужином.

И я хотела было отказаться, но виера Джалиет опередила:

– С огромным удовольствием составим вам компанию.

И она каким-то неуловимым движением оказалась у меня за спиной, подталкивая к ожидавшему и протянувшему мне руку виеру.

– Но… – Я предприняла последнюю попытку достучаться и до виера, и до его неожиданной союзницы: оглядела себя и чуть задрала подол, чтобы тапочки не ускользнули от чужого внимания.

Вот только виер и бровью не повел.

– Вы выглядите чудесно, – заметил он. И в его голосе не было ни следа фальши или неодобрения.

– Ларин? – Компаньонка настойчиво подтолкнула меня вперед, но я стояла на месте. Потому она наклонилась и шепнула на ухо: – Так нужно, девочка. Поверь.

И я вложила свои пальцы в ладонь виеру, заторможенно кивнула компаньонке и побрела туда, куда ведут.

Сознание было в каком-то тумане. С губ сорвался вздох облегчения, хотя ничего подобного я испытывать не могла. Но… присутствие рядом виера, его пальцы, не отпускавшие мои, дарили спокойствие. Напряжение, сковывавшее меня, жар, чуть не лишивший разума, сошли на нет. Мне просто было хорошо. И, когда он разжал пальцы, отстраняясь, чтобы отодвинуть для меня стул, все внутри запротестовало, а сердце жалобно сжалось, будто от предательства. Пропустило удар и… вновь зашлось в радостном беге, стоило мужчине сесть рядом и накрыть мою ладонь своей.

И виера Джалиет молчала, будто это не было нарушением всех возможных приличий. Будто ничего предосудительного в таком тесном соседстве незамужней вьеры и мужчины не было.

– Майлис, – позвал виер, не делая и попытки подняться, – распорядись об ужине. И сообщи господину Загресси, что его кузина с компаньонкой оказали нам честь.

– Будет исполнено, – шепнул ветер, и больше ничто не выдало пребывание в столовой невидимого стража.

– Вам понравились цветы? – ласково уточнил виер, сжимая мою ладошку. Ту, что не была сжата в кулак.

– Очень, – прошептала я в ответ, чувствуя, как по телу прокатывает волна тепла и становится жарко. Не как от лихорадки, но жарко. И внизу живота начало тянуть, хотя до «тех» дней было еще далеко.

– Я пришлю еще, – пообещал виер. – Назовите свои любимые – и утром их вам доставят.

– Васильки… – помедлив, все же призналась я. По сравнению с теми букетами, что заполонили мою комнату, васильки были галькой среди алмазов. И мне даже стало стыдно за свое признание, за то, что отдаю предпочтение невзрачным цветам, которые любой мог собрать в поле, когда виер столько потратил на пышные гортензии, пионы, розы и лилии. – Они красивые. И полезные, – попыталась я вступиться за любимые цветы.

– Они вам нравятся. Этого достаточно, чтобы и я посчитал их достойнейшими цветами, – заверил он.

Я взглянула на него с осуждением, ожидая увидеть в глазах насмешку, но собеседник был предельно серьезен. Будто мысленно оформлял заказ и подсчитывал количество позиций. По крайней мере, такое же выражение на лице мне доводилось видеть у нашего управляющего после разговора с моим отцом.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я и шепотом, чтобы виера Джалиет не услышала, призналась: – Я хотела вас увидеть.

– Я готов отдать вам все свое время, – заметил собеседник и, подавшись вперед, так, что я чувствовала его дыхание на своей коже, спросил: – Почему вы отказались от прогулки?

Я замялась. Врать ему в глаза было выше моих сил, признаться, что подозреваю его в алчности – значило обидеть… И я отвела взгляд, выбирая самый простой и глупый вариант: промолчать.

– Всему виной мое приглашение? – предположил он, поняв, что я давать подсказок не стану. Но, кажется, на моем лице что-то промелькнуло, потому что, нащупав твердую почву для своих гипотез, он продолжил: – Опротиветь я вам не успел, значит… дело в ваших спутниках?

Я нахмурилась и с осуждением взглянула на собеседника.

– В моих спутниках?

Я обреченно вздохнула.

– Все-таки во мне?

– Не совсем. – Я старалась на него не смотреть. Я не хотела ему признаваться. Только не ему.

Но виер вынуждал. Целенаправленно, четко, как-то привычно загоняя меня в угол, когда промолчать – значит обидеть сильнее, чем сказать постыдную правду.

– Я боюсь ошибиться. Боюсь, что всему виной моя наивная глупость, что все это – придуманная мной сказка, красивые декорации, туманящие взгляд. А вы – актер, от которого невозможно отвести взгляд, не влюбиться в которого не под силу! – выпалила я и закрыла глаза, не зная, как пережить реакцию на свое унизительное откровение.

– Я счастлив, – казалось, спустя вечность произнес собеседник. – И буду еще счастливее, если вы не станете закрывать глаза. Поверьте, в моих вы не увидите ничего, что может ранить вашу гордость.

Я горько усмехнулась, понимая, что просто так мне не перестанут напоминать о собственных словах. Но все же рискнула поверить и, приоткрыв один глаз, тут же распахнула и второй. Виер смотрел с неподдельной теплотой, будто мои откровения были не глупостью влюбленной дурочки, а желанным для него признанием. Но… сомнения все равно отравляли мою душу.

– Я не актер, – словно почувствовав мою тоску, заметил он. – И обманывать вас не желаю. Ни сейчас, ни потом. Но скажите мне, в чем я должен сознаться, чтобы больше не видеть тоски в ваших глазах?

– Моя семья… Если бы мой отец не был Загресси, если бы Мариус не собирался вести здесь свои дела…

– Все было бы так же, – спокойно, будто мои сомнения не оскорбили его самолюбия, заверил виер и, не глядя на меня, проговорил: – Я слишком слаб, чтобы отказаться. И вам придется простить меня за это.

– Разве вам нужно чье-то прощение?

– Ваше – необходимо, – кратко, но от этого еще более весомо заверил он.

– Тогда вы знаете ответ. – Я отвела взгляд. – Знаете, что, как бы я ни хотела, как бы ни старалась вас игнорировать, все равно не смогу быть без вас.

– К сожалению, это закончится. – На губах виера мелькнула печальная улыбка. – Чем больше пройдет времени, тем меньше вы будете во мне нуждаться. И тем сильнее… сложнее мне будет вас оставить.

– Я не хочу, чтобы вам было больно.

– Мне не больно. Пока. До тех самых пор, что вы остаетесь со мной. И я готов пойти на многое, лишь бы это продолжалось.

– Даже на уступки моему кузену?

– Даже на это, – хмыкнул он и, увидев что-то за моей спиной, добавил: – Господин Загресси, вы присоединитесь к нам за ужином?

Я торопливо отдернула руку, обернулась и… отвела взгляд. На пороге столовой стоял кузен и, кажется, от его взгляда не укрылось мое поспешное движение. По крайней мере, прежде чем отвернуться, я успела заметить довольную усмешку на его лице.

– Прошу нас извинить, виер. – Кузен учтиво поклонился. – Я волновался за Ларин, но, – он кивнул в сторону виеры Джалиет, – вижу, что приличия соблюдены. Увы, я должен закончить с расчетами, чтобы было что вам продемонстрировать завтра. Вы же найдете для нас немного времени?

– Обязательно, – заверил виер, но голос его похолодел на несколько тонов. Так, что ни у кого не могло возникнуть сомнений: присутствие Мариуса тяготит хозяина дома.

– В таком случае – откланиваюсь. Виера Джалиет, позаботьтесь о моей кузине.

Компаньонка, поднявшись, кивнула. Мариус вышел. В опустившейся тишине я слышала, как он удаляется. И по тому, как звучали его шаги, я могла с уверенностью заявить: он был доволен.

– Майлис? – В голосе виера прозвучало раздражение.

– Виер – опекун вашей гостьи, – раздалось из пустоты. – Без вашего прямого приказа препятствовать ему было бы незаконно.

– Считай, приказ вы получили. – И, закончив разговор с подчиненным, виер перешел на балиарский. – Ларин, надеюсь, кузен не успел вас огорчить?

– Вовсе нет, – не слишком искренне ответила я и, помедлив, все же посчитала нужным напомнить: – Я знаю марголинский. Может, не так хорошо, как Ринталь, но… Почему вы приказали не пускать кузена?

– Он слишком навязчив. А в вашем присутствии может добиться от меня большего, чем я готов уступить.

– Тогда почему вы пригласили нас всех?

– Приглашать вас одну – значит бросить в паутину сплетен, выбраться из которой вы сможете лишь одним способом.

– Каким?

– Вам придется выйти за меня замуж, – сообщил он и внимательно посмотрел на меня, ожидая реакции.

И если в первый момент я смутилась, то во второй разум все же возобладал.

– Или уехать, – озвучила второй вариант я. – Если меня не будет в Марголине – не будет и сплетен. И ваша репутация не пострадает, – съехидничала я, с облегчением понимая, что виер прав: чем больше времени я провожу рядом с ним, тем легче становится отвлечься. Мысли перестают скатываться к одной его фигуре, и перед глазами больше не стоит его лицо.

– Я сделаю все, чтобы вы остались, – то ли пообещал, то ли пригрозил, то ли просто поставил перед фактом он.

– Удерживать иностранного гражданина, не совершавшего преступлений, против его воли незаконно, – напомнила я.

Нос уловил приближающийся аромат еды раньше, чем из коридора донеслись шаги.

– А разве вы не совершали преступлений? – притворно удивился виер, даря мне лукавую улыбку.

Я вздернула бровь, требуя объяснений.

– Вы – воровка, Ларин. Вы украли у меня то, в существовании чего не был уверен ни один мой противник. И я сам, признаться, уже начал сомневаться, но теперь знаю точно: я бессердечен.

– Вы мне таким не показались…

– Лишь потому, что вы забрали мое сердце, и в этом ваше преступление, – усмехнулся он и, не давая мне ни возразить, ни просто достойно ответить (хоть это было бы и нелегко), позволил: – Входите. Нам не терпится приступить к еде.

Бросив взгляд на его непоколебимое, чуть насмешливое лицо, я все же предпочла воспользоваться выданной мне возможностью промолчать. И, жуя салат, отрезая кусочки от запеченного с травами мяса, с волнением, прежде мне неведомым, думала: куда приведет нас сегодняшняя откровенность?

– Я утомил вас? – когда я не проронила ни слова, закончив с десертом, уточнил виер.

– Заставили задуматься, – слабо улыбнувшись, ответила я.

– Как и вы меня, – усмехнулся он и, словно специально, перевел тему на нейтральную, ту, что я готова была обсуждать: – Ваше желание. Узнать все о Ринталь Калиори и ее опекуне, – напомнил он. – Девушка с таким именем никогда не жила в Марголине.

– А леди Шарлотта?

– Леди Калиори действительно посещала Марголин более десяти лет назад, но подробностями о ее передвижениях и действиях я пока не располагаю. Впрочем, полагаю, через пару дней туман времени немного рассеется. Мои подчиненные над этим работают.

– Ее ведь могли звать иначе? – предположила я, перебирая варианты. – Если Ринталь удочерили… Или если Шарлотта ее украла…

– Если это так, то для поиска мне нужен хотя бы портрет. А лучше – если девушка лично приедет. Я выпишу пропуск.

– Она… пока не может. – Я прикусила губу, не зная, стоит ли сообщать виеру о проблемах подруги. – Шарлотта знает, что я уплыла сюда, а поскольку других друзей у Ринталь нет… Боюсь, если Рин попытается сюда добраться, она более не будет свободна.

– Сожалею, – скорее из вежливости, чем из искренних чувств заметил виер. – В таком случае обойдемся портретом.

– Хорошо, – задумчиво протянула я и поднялась из-за стола. Он последовал моему примеру. – Если не возражаете, я хотела бы сейчас же написать подруге.

– Разумеется. – Мне протянули руку, и я приняла ее. И все случилось так быстро и легко, будто и не стояла за этим жестом череда условностей.

Впрочем, виера Джалиет, не проронившая ни слова за всю трапезу, даже бровью не повела. Ни когда виер сплел наши пальцы, ни когда проводил нас до самого дома, передав из рук в руки довольному Мариусу, вышедшему на крыльцо.

– С нетерпением ожидаю следующей встречи, – поклонившись, сообщил мне виер и, быстро кивнув кузену, удалился, не дожидаясь ответных вежливостей.

– Кузина?..

– Я не голодна, – сказала вовсе не то, что Мариус хотел услышать. – И желаю уединиться в своей комнате.

С этими словами я прошла мимо кузена, оставляя ему на растерзание компаньонку. И пусть мне было немного совестно, я не сомневалась: она выдержит допрос кузена. В конце концов, ей за это платят. А мне… Мне надо написать Ринталь. Немедленно. Пока я еще могу трезво мыслить.

Впрочем, перечитывая получившееся письмо и глянув на утренние попытки написать подруге, я с сожалением отметила: когда дело касалось виера АльТерни, я не могла остаться равнодушной. И не могла не поделиться терзавшими меня тревогами. Хоть кому-то, но я должна была сказать. И бумага стойко приняла мои откровения.

«Моя дорогая Рин… – Я улыбнулась, перечитывая эти строки. Воспоминания о подруге теплом отдавались в душе. – Мы благополучно добрались до Шаргана».

О перенесенных на борту корабля страданиях я предпочла не писать. В конце концов, все закончилось хорошо и более жить с кузиной в одной каюте не приходится.

«Несмотря на то что это портовый город, здесь очень красиво и чисто».

Я не могла не поделиться с Ринталь своими наблюдениями. Но впечатление от города незаметно привело меня к виеру. И вместо того, чтобы писать о рынке и странных местных традициях, я начала писать о мужчине, занявшем в моем мире слишком много места.

«Не знаю, как виеру АльТерни удалось этого добиться, но я в восхищении. Он такой обаятельный!»

Здесь рука дрогнула. Я хотела было зачеркнуть, но глянула на уже испорченные листы и смирилась. Сколько бы я ни пыталась написать о виере так, будто он для меня ничего не значит, не выходило. Как не выходило и скрыть от подруги свои сомнения:

«Но я боюсь, что виной всему влияние моего отца. Мариус говорит, что папа хочет вложить большие средства в местное производство аккумулирующих кристаллов. И если папе удастся получить разрешение короля, он обязательно это сделает. Потому я и боюсь, что виер АльТерни просто вежлив со мной как с дочерью своего возможного партнера, а я придумываю себе небылицы».

Даже несмотря на его признания, я продолжала этого бояться. Слишком боялась поверить и разочароваться.

Я горько вздохнула и быстро пробежала глазами последние строки:

«Прости, что пишу тебе сначала об этом, но мне сложно выкинуть его из головы. Везде мерещится, куда бы ни пошла. Но виер обещал мне услугу, и пусть не смог вспомнить ничего о Шарлотте Калиори, обещал поручить подчиненным выяснить о ней все. И, Рин, пришли, пожалуйста, свой портрет. Возможно, так будет быстрее. Я бы и сама нарисовала, но… ты знаешь, как рисую. Каждая вторая подойдет.

С надеждой на решение твоей проблемы и скорую встречу, Рин».

Я грустно улыбнулась, скинула в ящик испорченные черновики и, свернув послание, вывела адрес. Запечатала письмо, открыла окно, чтобы вестник не бился в стекло, и активировала вложенные в бумагу чары.

Теперь оставалось лишь ждать. Ответа Ринталь. Завтрашнего дня. Новой встречи…

* * *

Утром для меня доставили букет. И теперь, сидя в карете рядом с кузиной, я крутила в руках василек и старательно отворачивалась, чтобы посторонние не видели мою улыбку. Впрочем, едва ли от кого-то это укрылось.

Тереза не без зависти вздохнула, в полной мере оценив подарок. Именно ей первой на глаза попался посыльный, потому кузина видела на цветах и листьях капельки росы, как бывает, когда букет не куплен в лавке, а собственноручно собран.

Антиор, от которого тоже не укрылся мой подарок, тоскливо вздохнул. Мариус сочувственно похлопал его по плечу, но не выразил желания вставать ни свет ни заря, чтобы помочь будущему родственнику со сбором цветов.

Дорога заняла долгих четыре часа. Мы успели покинуть Шарган, но мощенная камнем дорога так и не кончилась. Колеса продолжали ехать по не слишком ровному, но тем не менее не обрывающемуся полотну.

– Лиеры замостили все тракты? – уточнил у Антиора Мариус, и жених Терезы согласно кивнул, подтверждая.

– И нет ни одного участка грунтовой дороги? – недоверчиво уточнил кузен.

Я понимала его любопытство: в Балиаре подобное было просто невозможно. И не из-за нежелания короля, а по причине банальной слабости человеческой натуры. Кто-то бы обязательно не удержался и присвоил часть выделенных на дорогу денег.

– Сложно что-то украсть, когда все тракты на виду, – усмехнулся Антиор, но пояснять не стал.

Мы с Мариусом недоверчиво переглянулись: воздушных магов, кто мог бы с высоты птичьего полета присматривать за строительством, едва ли было много. Но уверенность в голосе Антиора заставляла задуматься и… приободриться. Если с дорогами в Марголине полный порядок – торговать будет еще удобнее. А принимая во внимание количество морских портов…

Я так задумалась, что чуть не осталась без цветка, сжав стебель чересчур сильно и едва его не сломав.

– Лари! – предостерегающе окликнула Тереза, и я положила цветок на колени. Увы, замены у меня не было: остальной букет остался дома, потому, если я хотела вдыхать васильковый аромат, следовало быть аккуратнее.

Хотя бы как кузина, доставшая пяльцы.

Я покосилась на нее с уважением и завистью: попытавшись вышивать в дороге, я могла легко изменить маршрут, вынудив вместо приема ехать к целителю. Терезе же будто ничего не мешало.

Вздохнув, я вернулась к изучению окрестностей. Карета ехала вверх, оставляя внизу леса и реки, забираясь на холмы. До настоящих гор им было еще далеко, но у меня уже дух захватывало. В преимущественно равнинном Балиаре мне прежде не доводилось забираться так высоко. А Марголин, казалось, весь состоял из холмов, расположившихся на них уступов и петлявших между ними дорог.

Вероятно, именно из-за последнего обстоятельства, когда дорога в очередной раз вильнула, я не обратила на это никакого внимания и лишь с остановкой кареты поняла: приехали.

Сердце зашлось в беге, и, чтобы унять тревогу, пришлось глубоко и медленно вдохнуть. Тереза, убравшая пяльцы в сундук под сиденьем, коснулась моего плеча, привлекая внимание.

– Все хорошо будет, – шепнула она.

Мариус неодобрительно поморщился, хотя и сам выглядел теперь бледнее обычного. Антиор, сидевший рядом с кузеном, казалось, тоже разделял его тревогу. Что, впрочем, не помешало ему первым покинуть карету и протянуть Терезе руку, чтобы помочь спуститься. Я ожидала, что Мариус сделает то же самое для меня, но… я слишком хорошо запомнила эти руки. И, вкладывая скрытые перчаткой подрагивающие от волнения пальцы в протянутую ладонь, я ни секунды не сомневалась, кто вышел нас встретить.

– Рад приветствовать вас в моем доме, Ларин.

Его голос отозвался во мне теплой, освежающей волной. Даже усталость от долгого пути куда-то исчезла. Будто и не было этих долгих четырех часов и тесной кареты.

– Да будет луна к вам благосклонна, – вежливо ответила я, не поднимая взгляда.

– И звезды осветят ваш путь, – проявил ответную вежливость виер и тихо, не без довольных ноток в голосе, заметил: – Рад, что мой подарок пришелся вам по вкусу.

Я вздрогнула, недоуменно посмотрела на виера и, проследив за его взглядом, поняла, что так и не выпустила из рук цветок.

– Ему нужна вода… – беспомощно проговорила я, не зная, как должна себя вести.

– Конечно, – кивнул он и, словно по волшебству, рядом оказался затянутый в темно-синюю форму слуга с вазой. – О нем позаботятся, – заверил меня мужчина и перевел взгляд на замерших в ожидании других гостей.

– Пусть станет мой дом для вас добрым приютом, – усмехнувшись, сказал виер.

И… Мариус, конечно, этого не видел, как и Тереза, но я, стоя рядом с виером, заметила, как дрогнуло лицо Антиора, как он шагнул было вперед, но оступился. И скорее почувствовала, чем увидела недовольство виера АльТерни.

– Прошу в дом, – закончил он и, не отпуская моей руки, вынуждая следовать рядом с ним, направился в дом.

– Это неуместно, – тихо сказала я, поднимаясь по ступенькам высокого крыльца и радуясь, что виера Джалиет настояла на отсутствии каблуков. Мариус, признаться, принял это не без боя.

– Традиции вынуждают меня быть более многословным, чем следовало. Я согласен, – усмехнулся он, открывая передо мной дверь и не делая попытки войти первым.

– Я говорю не об этом, – укоризненно заметила я, останавливаясь и не собираясь первой входить в чужой дом. Что-то внутри протестовало против этого поступка. Словно не простой вежливостью были слова виера, а действительно традицией.

Где-то позади судорожно вздохнул Антиор, придерживая Терезу, решившую было сгладить неловкость и зайти в дом, раз уж виер хотел, чтобы именно девушка первой переступила порог.

– Вы опять что-то скрываете, – игнорируя буравящий мою спину взгляд кузена, сказала я.

– Каждый из нас что-то скрывает, – решил свести все к шутке собеседник. – Но раз вы так решительно настроены… – Он сделал шаг вперед, заставив меня усомниться в собственных выводах, и… подхватив меня на руки, просто внес в дом, не обращая внимания на удивленно-недовольный вскрик Мариуса.

Мне же, чтобы не упасть, пришлось вцепиться в него, хотя больше всего на свете мне хотелось разжать пальцы и сжать их не за шеей мужчины, а на ней.

На ноги меня поставили тут же, едва порог остался позади. Вот только я поторопилась с выводами, думая, что на этом неловкости окончатся.

Холл был полон слуг, которые с любопытством смотрели на представление. Виер что-то им сказал, после чего на меня стали бросать уже откровенно оценивающие взгляды, а я поняла, что марголинский все же знаю недостаточно хорошо.

– Виер, это переходит границы! – буквально прошипел пришедший в себя Мариус, входя в дом следом за нами.

– Если вас волнует репутация вашей кузины – я готов на ней жениться, – обернулся к нему хозяин дома, одной фразой заставляя кузена закрыть рот и гася в зародыше его гневную тираду. – Церемонию можем провести немедленно, – решил добить Мариуса виер.

Видя, каким задумчивым становится лицо кузена, как он мысленно начинает считать, я выпалила, пока обо мне вообще не забыли в пылу подсчетов:

– Я против!

– Но… – Мариус растерянно взглянул на меня, будто ждал совсем другой реакции.

Я вырвала руку из мужских пальцев.

– Моя репутация не пострадала. Вы недопустимо вольно себя ведете! – Мой указательный палец ткнул в виера, но тот и не думал усовеститься. Более того – выглядел довольным. – Но это не повод идти на поводу у виера, кузен. – Сердитый взгляд достался Мариусу. – И если мое мнение еще что-то значит, мы не станем раздувать скандал из-за небольшой неловкости, которую виер повторять не станет.

Последнюю часть я произнесла с нажимом, и хозяин дома усмехнулся.

– Как прикажете, виера.

– Вьера, – поправила я и оглянулась.

Холл был пуст. Зрителей, способных оценить скандал, попросту не осталось.

– Что ж, если вопрос решен, отложим церемонию и приступим к обеду. Полагаю, вы голодны с дороги. Ларин?

Мне вновь протянули руку, но я отошла к кузену и положила ладонь ему на сгиб локтя. Мариус вздернул бровь, но сбрасывать мои пальцы не стал.

– Заслужил, – сжав пальцы в кулак, негромко проговорил виер. И, не оборачиваясь, бросил: – Следуйте за мной.

И мы последовали: других провожатых все равно не было. Мариус еще надеялся на благоприятный исход переговоров. Еще больше он приободрился, когда мы вошли в столовую и оказались там не единственными гостями.

– Ларин, пожалуйста… – шумно выдохнул кузен, переводя взгляд с одного виера на другого и явно не зная, к кому первому подступиться. Он бросил беспомощный взгляд на Антиора, шедшего под руку с Терезой, и принялся искать место, где бы можно было меня оставить, чтобы вплотную заняться делами. Наконец его взгляд зацепился за красное платье одной из гостий, рядом с которой собралась небольшая женская компания. Именно к ним меня и повел кузен.

Девушки (судя по лицам и оттенку кожи – чистокровные марголинки) с любопытством следили за нашим приближением. Вот только если Мариусу доставались взгляды заинтересованные, то мне – изучающие. И, судя по поджатым губам местных красавиц, их выводы обо мне были неутешительными. Хотя на мне и перчатки имелись, и платье было правильной, закрывавшей носки туфель, длины, и декольте отсутствовало как класс. Да и само платье – темно-зеленое – не могло соперничать с их нарядами по яркости. Но уже приближаясь к марголинкам, я каким-то шестым чувством понимала: они меня ненавидят. Еще не знают – но уже вынесли вердикт.

– Да будет луна к вам благосклонна, – начал с вежливости кузен. Его взгляд тем временем скользил по вьере в красном платье. Куда более открытом, чем позволялось местными традициями.

Но девушка и не собиралась скрывать все то, чем одарила ее природа: от точеной фигуры до ярких, выразительных глаз, подведенных сурьмой.

– И звезды осветят ваш путь, – ответила кузену та самая девушка, что стала объектом его пристального внимания.

Кто-то из подружек что-то шепнул вьере, и та протянула Мариусу затянутую перчаткой ладонь. И кузен, который обычно морщился от традиции целования чужих рук, не отрывая взгляда от лица вьеры, как завороженный склонился и коснулся губами перчатки.

– Что привело вас к нам? – поинтересовалась красавица, игнорируя мое присутствие.

– Вьера АльДиер, – вмешался в разговор подошедший Антиор. От меня не укрылся тот факт, что Тереза сильнее вцепилась в локоть жениха, будто стоявшая перед нами вьера могла угрожать ее семейному счастью. – Позвольте вам представить брата моей невесты, моего друга и партнера Мариуса Загресси и его кузину Ларин.

– Наслышаны о вашей скорой свадьбе, – усмехнулась вьера, демонстрируя ровные и белые зубы. Ее взгляд переместился на Терезу, но девушка смотрела не в лицо кузины, а на ее живот. – Полагаю, появление наследника не заставит себя ждать.

– Если боги окажут нам такую милость, – вежливо, но твердо ответил Антиор.

– Я отправлю дары от вашего имени, – кивнула вьера, отношение к которой у меня портилось с каждой минутой.

– Заранее благодарю. – Антиор кивнул вьере.

Отступив от Терезы, он ухватил оцепеневшего, будто под чарами, друга и повел его в другую сторону, оставляя нас с кузиной в женской компании гадюк. И мне даже не в чем было его обвинить: других девушек в помещении просто не было.

– Вьера Тереза, – сладко улыбнулась кузине вьера АльДиер, – не развлечете нас беседой?

– Что вы хотите узнать? – Голос кузины был похож на звон колокольчика. Тихий, срывающийся, будто и не ее вовсе.

– Например, о том, во сколько вам обошелся этот союз, – усмехнулась вьера. – Как у вас это называют?

– Приданое, – ехидно подсказал кто-то.

– Точно, – благодарно улыбнулась вьера подружке. – Не просветите нас, останется ли у вашего рода хоть что-нибудь для второй дочери после покупки мужа для первой?

Кузина отвела взгляд, то ли не желая, то ли опасаясь отвечать на нападки светловолосой (определенно крашеной) вьеры.

– Останется, – усмехнулась я, с силой сжимая пальцы Терезы, чтобы та хоть немного пришла в себя. – Как минимум честь, гордость и уважение к окружающим. Последнего в Марголине, похоже, как раз не хватает. – Я прямо взглянула на вьеру. – Своими словами вы в первую очередь унижаете род Антиора, род таких же марголинцев, как и ваш, а никак не нашу семью. Впрочем, разрешите вас немного просветить: в Балиаре для заключения брака вовсе не требуется кого-то выкупать. Люди могут просто любить друг друга, и это достаточное основание для заключения брака.

– Но твоя кузина платит Антиору! – фыркнула вьера в голубом.

– Не кузина, а ее семья. И не платит Антиору, а вкладывает деньги в безбедное будущее Терезы. По их брачному контракту вся плата, как вы изволили это назвать, принадлежит кузине. И только с ее согласия что-либо из этих средств может быть вложено или потрачено.

– И откуда вам об этом знать? – Вьера АльДиер недовольно поджала губы.

Вьера в голубом побледнела и отступила за спины подружек.

– Видела их брачный контракт, – легко соврала я, впрочем, не сомневаясь в ранее сказанном.

– Какое варварство…

– Все же лучше, чем платить в баранах за невесту, – пожала я плечами, вспомнив старые обычаи кочевников. Судя по тому, как скривились вьеры, мои слова были не слишком далеки от знакомых им реалий. – Да уж, знать, что тебя оценили в несколько баранов, – достойный подарок на свадьбу.

– А тебя во сколько оценили? – вспылила одна из вьер. Судя по ярости в ее глазах, для нее оценка в баранах была не пустым звуком.

– Ларин не замужем и не просватана, – нашла в себе силы вступить в разговор кузина.

– Да неужели?! – воскликнула задетая за живое вьера.

Но прежде чем я успела что-либо ответить, АльДиер сама заткнула ей рот салфеткой.

– Уберите ее, – перейдя на марголинский, приказала подружкам блондинка, и чересчур разговорчивую вьеру действительно утащили назад, полностью скрывая от наших глаз. Я уже ожидала продолжения неприятной беседы, когда по коже пробежали мурашки, а за спиной раздалось спокойное, но твердое:

– Вьера АльДиер, вы не хотите извиниться?

– Я… – Вьера побледнела. Ее взгляд скользнул на меня, будто она не знала, что ей предпринять. Секунда напряженного молчания – и, спрятав за спиной руки, девушка растянула губы в подобии улыбки: – Приношу свои искренние извинения вашей гостье, виер.

И пусть сказано было безукоризненно вежливо, вьера дала понять, что именно заставило ее извиняться. Точнее – кто именно.

Но виер АльТерни не стал заострять на этом внимание.

– Тереза, вас ищет жених, – отослал кузину подальше от доброжелательной компании виер. – Ларин, я провожу вас к кузену.

И мне подали руку. Наверное, если бы вьеры не боялись оказаться в тюрьме, меня бы убили на месте. Столько ненависти мне не доводилось видеть даже в день объявления старосты курса. И это все просто из-за моего происхождения?! Интуиция утверждала, что нет, а разум ехидно добавлял, что ответы на все интересующие меня вопросы есть у идущего рядом мужчины.

– Доброжелательность ваших гостей не оставляет равнодушной, – забросила я удочку.

– Случайные люди редко появляются у меня в гостях, – усмехнулся он.

– Порой мне кажется, что не случайные, а просто люди, – усмехнулась я, имея в виду балиарцев, но по тому, как нехорошо прищурился виер, поняла, что случайно сказала что-то не то. Или наоборот – то, но чего не должна была говорить.

– С чего вы взяли? – обманчиво мягко поинтересовался виер, но глянул строго… на Терезу. Будто та могла что-то рассказать.

– Кузен рассказывал, что добиться вашей аудиенции не удалось ни Говарду Текрею из «Вельен и сыновья», ни Карту Матенсу из «Дариус и Джейкри», ни Мареку Ливою из «Китарского Торгового Дома». Вы не жалуете балиарцев, иначе Мариус не ценил бы так высоко оказанную нам честь, – решила я немного польстить, чтобы сгладить неловкость.

– У них не было ничего, что могло бы меня заинтересовать, – усмехнувшись, заметил виер и, остановившись, кивнул Терезе в сторону жениха, разговаривавшего с каким-то молодым мужчиной. – Виер АльГрейн увлекается живописью. Идите, – отослал ее мой спутник. Я хотела было последовать за кузиной, но виер не позволил, крепко удерживая меня за руку. Впрочем, недостаточно крепко, чтобы причинить мне боль.

– Я могу пойти с кузиной! – Я попыталась высвободить руку.

– Вы можете остаться со мной, – заметил виер, увлекая меня в сторону от остальных гостей.

Мы миновали одни двери, переходя из столовой в игровую. В шуме смеха и ударов друг о друга гладких шаров, скользивших по сукну, я расслышала увлеченный голос кузена и даже попыталась потянуть своего спутника в нужную сторону, но он отрицательно покачал головой и повел меня дальше.

– Мы не можем вот так просто уйти. – Я остановилась, когда виер провел меня сквозь очередные двери. Теперь лишь отголоски чужих голосов долетали до моего напряженного слуха.

– Вернуть вас к юным вьерам? – вздернул бровь мой спутник, тоже остановившись и обернувшись ко мне.

– К кузену.

– Он занят. Разве вы не заметили? – притворно удивился виер. – Пытается заинтересовать вашим проектом моих гостей.

– Вы говорите так, будто это невозможно.

– Это невозможно, – подтвердил мужчина, отпуская мою руку.

– Почему?

– Добыча любых ископаемых находится в моем ведении.

– Но ведь это глупо! – не сдержалась я. – Подобное если и должно контролироваться, то монархом, а никак не главой пусть древнего и приближенного, но не главенствующего рода. Простите… – Я перехватила странный, если не сказать – злой взгляд собеседника, и потупилась. – Я перешла черту…

А потом отступила на шаг и… позорно сбежала, так и не решившись на него взглянуть. И меня больше не заботили ни приличия, ни моя несчастная репутация. Я просто хотела оказаться подальше. Подальше от всего. От всех обрушившихся на меня забот, необходимости смотреть в глаза Мариуса, объяснять отцу, почему нас с позором выгнали из Марголина, не позволив присутствовать на свадьбе Терезы…

Тереза…

От страха, что из-за моей импульсивности могла пострадать и кузина, стало дурно. Мир перед глазами качнулся, и я едва устояла, ухватившись за стену. Сердце зашлось в бешеном ритме, готовое, казалось, вырваться из груди и бежать самостоятельно, раз уж хозяйка сама не могла справиться с нашим спасением.

Ноги вынесли меня в сад. В ту его часть, что выглядела заброшенной. Ни хоженых тропок, ни заботливо подстриженных кустов, ни цветов, каких было так много перед особняком. Да и небо практически полностью скрывала листва.

Я запрокинула голову, пытаясь вглядеться в узкую полоску света наверху. Улыбнулась с облегчением, глубоко вдохнула, и… воздух покинул легкие, а сил для нового вздоха не нашлось. Тело сковал страх. Первобытный страх, какой не ожидаешь встретить в цивилизованном обществе. Но когда крылатая тень прорезала облака, я забыла, как дышать. Взгляд не мигая следил за увеличивавшейся в размерах тенью, что из неясного силуэта превращалась во все более устрашающее зрелище. Видение того, кто должен был вымереть уже сотни лет назад и кому я предлагала линять ради наживы.

Над моей головой пролетал, снижаясь, дракон. Настоящий чешуйчатый монстр из сказок. И все, что я могла сделать, – это завороженно следить за его полетом, пока листья не заслонили от меня огромное тело.

На землю я рухнула как подкошенная. Забывшие, каково это – дышать, легкие обожгло. Хриплый стон сорвался с губ, а руки непроизвольно дернулись.

Я рухнула на землю, обнимая себя за плечи и пытаясь справиться с потрясением.

– Нет… – Собственный голос показался мне чужим. Незнакомым, хриплым… испуганным. – Это… Нет… Быть не может… Показалось? – С губ сорвался истерический смешок. – Это дурман…

Я пыталась убедить себя в ошибке, но память упрямо возвращала меня к видению прорезавшего облака существа. Вновь и вновь. Пока сил на страх и бесплодные попытки убедить себя в помутившемся разуме не осталось совсем.

Я закрыла глаза, пытаясь смириться с новой реальностью. Некстати вспомнила о чересчур хороших марголинских дорогах, прекрасно видимых с высоты, и с тоской поняла, что больше никогда не почувствую себя здесь в безопасности. Разве что в лесу, под прикрытием деревьев. Да и то… Один прицельный огненный плевок и…

Думать о последствиях не хотелось. Я с трудом поднялась на ноги, и, не глядя на испорченное падением платье, посеменила назад, не слишком заботясь о выборе верного пути. Но то ли все дороги здесь вели к дому виера, то ли меня что-то тянуло к нему, но спустя какое-то время я вышла к другому крыльцу. Не такому высокому, без ступенек, утопленному в землю и… не пустому.

Я слабо улыбнулась виеру, никак не реагируя на его предложение руки.

– Вы испачкались, – заметил мужчина, но я ничего не ответила, проходя мимо и дергая ручку двери.

Заперто.

– Идемте. – Мужская фигура вновь появилась перед глазами. – Я провожу вас в гостевые покои. Переоденетесь и расскажете, что с вами произошло.

– Все в порядке. – Я смотрела сквозь него. Сил на споры просто не было, и я развернулась и пошла искать другой вход. Или нашу карету. Когда-нибудь же прием должен закончиться? И мы сможем вернуться домой.

– Ларин. – Голос виера прозвучал строго, но я даже не обернулась. Все прошлые страхи стали какими-то не важными, как и люди. И я просто шла вперед, пока были силы, больше ни на что не глядя.

– Ларин! – На этот раз меня не просто окликнули, меня обняли, не давая сдвинуться с места. И я остановилась, равнодушно ожидая, когда виеру надоест. – Холодная… – Его ладонь коснулась лба, спустилась ниже, замирая у шеи, но у меня даже на протесты сил не осталось.

Мир качнулся, когда виер, больше не ожидая никакой реакции, просто поднял меня на руки и куда-то понес. Наверное, нас кто-то видел. Может быть, к вечеру об этом будет знать весь дом, а к утру – и город, но после пережитого страха подобные мелочи больше не трогали ни сознание, ни сердце.

Виер о чем-то распорядился, занося меня наверх и усаживая на диван. Я мимолетно отметила, что обивку придется чистить – слишком много земли прилипло к платью.

– Позвать вашего кузена?

Виер сел передо мной на корточки, заглянул в глаза, но я даже не моргнула. В другой раз я, быть может, и посмеялась, видя аристократа в таком нетипичном положении, но не сейчас.

– Ларин?

Я продолжала молчать. Язык словно забыл, для чего был дан людям, и просто отказывался ворочаться.

Виер шумно выдохнул и вышел, оставляя меня наедине с тишиной. Мое тело рухнуло навзничь, открывая передо мной мир белого потолка и изредка долетавших отголосков недовольного (если не сказать – злого) голоса виера.

– …случилось? …была? …приказал следить!

Возможно, в другой ситуации у меня нашлись бы силы встать и, подойдя к двери, послушать, о чем говорили мужчины, но сейчас даже глаза бессильно закрывались. И даже обрывков оправданий говорившего намного тише подчиненного я не услышала. А потом провалилась в сон. Мрачный, пугающий сон, из которого меня выдернуло чье-то прикосновение.

– Ларин? – Надо мной склонилась Тереза. Ее ресницы дрожали, будто она с трудом сдерживала рыдания. – Как ты? Что… произошло?

– Ничего. – Я нашла в себе силы улыбнуться кузине. Каких трудов мне это стоило, даже вспоминать не хотелось.

– Ничего? – Ее голос почти сорвался на крик.

Тереза мне не верила, да и я сама бы себе не поверила, слишком жалкой себя чувствовала. Но, увидев, как закрываются мои глаза, кузина притихла.

– Отдыхай. Утром все расскажешь. Я посижу здесь, разбужу, если снова приснится кошмар.

Она взяла меня за руку, и… кошмаров больше не было. До самого утра, когда я открыла глаза и поняла, что за руку меня держит не Тереза.

– Я взял на себя смелость подменить вашу кузину, – спокойно, словно ничего не произошло, заметил виер АльТерни.

Я отдернула пальцы и спрятала их под одеяло, молясь, чтобы смелость мужчины ограничилась лишь этим. Кожа чувствовала мягкий шелк ночной рубашки, и, пусть мы и брали с собой сундук с запасной одеждой (Мариус ожидал приглашения задержаться), слуги остались в Шаргане.

– Воды? – Мне протянули наполненный доверху стакан. Придержали, пока я маленькими глоточками пила, и, убрав его на прикроватный столик, спросили: – Что вы увидели, Ларин? Целитель сказал, что вас что-то очень сильно напугало. Настолько, что притупило остальные реакции. И я хотел бы знать, в чем кроется мой недосмотр.

– Ваш? – Сон притупил яркость воспоминаний, и у меня даже нашлись силы на ответный вопрос.

– Мой, – серьезно подтвердил виер. – Как хозяин, я должен был принять все меры, чтобы моим гостям было комфортно. Но, выходит, что-то я упустил.

– Дракона… – вырвалось у меня прежде, чем разум успел вмешаться.

– Дракона? – Виер недоверчиво вздернул брови. – Вы уверены?

– Не знаю! – воскликнула я, отворачиваясь. Было слишком тяжело признаваться в увиденном, но еще сложнее выносить чужое недоверие. И пусть прежде я и сама бы себе не поверила, но… – Боги милосердные…

– Еще воды? – Виер обошел кровать и протянул мне стакан.

– Нет, не нужно. – Я легла на спину и прикрыла глаза, не желая ни видеть никого, ни слышать. – Я его видела. В небе. Прорезающим облака… А утверждают, что вымерли… Мне никто не поверит…

– Я вам верю, – спокойно заметил виер, заставляя меня открыть глаза и посмотреть в его серьезные глаза.

– Почему?

– У вас нет причин лгать.

– А у вас они есть?

– Много, – признался виер. – Но я рассчитываю, что в скором времени их поубавится. – Мужчина поднялся на ноги. – Я вам верю, Ларин. Что бы вы ни видели. И буду на вашей стороне, несмотря ни на что.