Глава 6 · Тереза выходит замуж

Они мне не поверили. Ни Мариус, устало морщившийся и просивший не нести околесицу, ни Тереза, для которой драконы были героями старых сказок. Один лишь Антиор смотрел виновато, но и не думал вступиться за «чересчур впечатлительную девицу», коей меня окрестили давешние вьеры.

Каким-то образом до вьеры АльДиер дошли причины моего отсутствия, и она не преминула о них сообщить остальной своей свите. Стоит ли говорить, что, несмотря на уверения Мариуса, виер настоятельно рекомендовал всем нам покинуть поместье и немного отдохнуть? Сменить, так сказать, обстановку. И словно в утешение, и чтобы кузен перестал укорять меня и жестом, и взглядом, виер пригласил посетить его дом в столице, благо от границ Западной провинции до Эр-Риенты было рукой подать, в отличие от портового Шаргана.

Мы возвращались в Шарган в тишине и напряженном молчании. Каждый думал о своем, но не решался высказаться. Тереза ободряюще сжимала мою ладонь, но противоречить брату не осмеливалась. По лицу ее жениха ходили желваки, а Мариус… Мариус не удержался, разбил тишину едким:

– Никогда не думал, Ларин, что именно ты доставишь столько хлопот.

Не знаю, чего он ждал, но определенно не того, что сидевший рядом Антиор исхитрится ударить его по лицу.

– Достаточно, – бросил он, садясь. Кузен ошарашенно схватился за щеку. – Я не позволю говорить в подобном тоне ни о своей невесте, ни о виере… вьере Ларин.

– Я в своем праве, – отчеканил Мариус, на глазах превращаясь из хладнокровного дельца в обиженного мальчишку.

– Уже нет, – усмехнулся Антиор. – Наш брак с Терезой – решенный на уровне глав родов вопрос. А виера… вьера Ларин не принадлежит твоей семье.

– Она моя кузина.

– Не жена и не дочь, – отрезал виер.

– Если я не дам согласия…

– Согласия на что? – перебил его Антиор, чуть склонив голову и смерив Мариуса насмешливым, на грани пренебрежения, взглядом. – Все, что ты можешь, – запереть Ларин дома. Но поверь: заточение твоей кузины не продлится долго. – И добавил уже Терезе: – Дорогая, как ты смотришь на то, чтобы сегодня же отправиться в Тае? Объективных причин задерживаться в Шаргане у нас более нет.

– Хоть сейчас, – ответила, помедлив, Тереза, бросив на брата испуганный взгляд.

Признаться, и мне стало не по себе от слов кузена и от того, какую ярость в нем вызвали справедливые, в общем-то, слова Антиора. Марголин словно задался целью продемонстрировать нам ранее неизвестные грани собственных и чужих характеров. И то, что я видела в кузене, мне не нравилось. С таким Мариусом, вернись мы назад во времени, я бы не захотела никуда плыть. А помочь Ринталь можно было бы и по-другому.

Мысли о подруге хоть немного отвлекли от собственных проблем. Я гадала, успел ли вернуться ответ. По всему – должен был еще вечером, а потому я думала, сколько продержатся чары, прежде чем ответное послание комком бумаги рухнет под моим окном.

Оказалось, силы в них вкладывали достаточно. Стоило мне войти в свою комнату и открыть окно, вестник прошмыгнул внутрь и одарил меня и ответным посланием, и карандашным портретом Ринталь. Я не удержалась, прижала его к сердцу. Смахнула выступившие на глазах слезы и, положив рисунок на стол, сжала кулаки.

– Я обязательно найду ответ, – пообещала в пустоту, но мне стало легче, будто подруга могла слышать меня и благословляла на подвиги. – Вот увидишь – найду.

И, дав самой себе зарок не отвлекаться на мелочи (в том числе и на виера с его загадками), принялась собирать вещи. Мариус сдался: мы отправлялись в Тае следующим утром.

* * *

Поместье семьи ЭльРаунди занимало обширные территории к северу от столицы провинции. Места здесь были живописные и, в отличие от портового Шаргана, не такие жаркие. Потому в Тае природа только готовилась к цветению, выпуская хрупкие бутоны. Да и гор здесь стало больше. Они окружали город и прилегающие территории. Не слишком высокие вблизи обжитых мест, но прорезающие облака далеко на горизонте.

– Антиор, а что там? – спросила я на второй день, когда все немного отдохнули и под чутким руководством матери жениха осматривали парк вокруг поместья.

Виер проследил за моим взглядом, упиравшимся в горную гряду, и хмыкнул:

– Горы, Ларин. Давным-давно все, что находится по ту сторону, называли Драконьими землями.

– Они там жили? – Я затаила дыхание.

– Возможно. – Антиор пожал плечами и с усмешкой предположил: – А может, все дело в том, что местность за горами так изрезана, словно громадный дракон упал в море и на его теле возникли все старые города.

– Все может быть, – пробормотала я и, видя, что матушка Антиора – виера Талила совсем исчезла из виду, и только ее голос все еще доносится до ушей, поспешила нагнать процессию.

Примечательно, что даже Мариус не остался в поместье обсуждать дела с отцом Антиора. Впрочем, один взгляд на виера Крастана давал понять, кто здесь действительно принимает решения. И кузен сдался, отдал инициативу в руки виера, не пытаясь навязать будущим родственникам свое видение. И мне бы радоваться передышке, но интуиция подсказывала, что, потеряв всякую власть над кузиной, Мариус захочет восстановить душевное здравие за чужой счет. Мой счет, ибо других зависящих от него лиц просто не было.

– Вы можете остаться у нас в гостях, – перехватив мой полный сомнений взгляд, предложил Антиор, подавая мне руку.

Я ее охотно приняла, позволяя вести себя в хвосте процессии. Тереза с виерой Талилой ее возглавляли.

Всего близких гостей, кого поселили в самом поместье, было двенадцать. Нас двое – Терезу семейство ЭльРаунди чужой уже не считало. Младший брат Антиора, успевший уже и жениться, и обзавестись наследником, прибывший с супругой и двумя детьми. Тетушка с тремя дочерями, нашими с Терезой ровесницами, по чьему предложению мы все и отправились гулять в парк. Последние – дядя Антиора с молодой супругой – должны были прибыть к вечеру.

Виеру Джалиет, прибывшую вместе с нами, устроили в одном из гостевых домиков, расположившихся в получасе быстрой ходьбы от главного особняка. И я ей даже завидовала. Пока не прибыли приглашенные на торжество гости, там царили тишина и спокойствие. Впрочем, и после их прибытия шум не должен был задержаться надолго: каких-то два дня против целой недели в кругу новых родственников.

– Не хотелось бы вас стеснять, – улыбнулась я. – Ваша семья чудесная, но мы и так доставили вам множество неудобств.

– Не вы, – усмехнулся Антиор.

– Отчасти и на мне лежит ответственность, – не согласилась я с собеседником.

– Хорошо, – сдался он. – Но создаваемые лично вами неудобства ничто по сравнению с даруемыми возможностями.

– Вам так нравится видеть зеленое лицо кузена? – Я решила свести все к шутке. В конце концов, Мариус действительно выглядел нездорово с самого момента прибытия. Извилистые дороги, резкие перепады высоты оставили на нем свой след. До сих пор он не мог прийти в себя в полной мере. Даже зелье, заботливо выданное виером Антиором взамен случайно разбившегося, не помогало.

Правда, сравнив по цвету оба пузырька – тот, что дал Антиор, и тот, что имелся у меня для демонстрации заинтересованным лицам, буде такие найдутся, – я засомневалась, что кузену выдали верное средство. Впрочем, излишняя сонливость, заставлявшая Мариуса больше времени проводить в выделенных покоях и меньше придираться по мелочам к нам с Терезой, вновь занимавшим одну комнату, была всем только на руку.

– Порой это истинное удовольствие, – усмехнулся виер. – Мариус бывает чересчур… активен.

– Каждый из нас желает добиться большего. – Я пожала плечами, закрывая тему.

А виера Талила тем временем уже распахивала дверцу огражденного от непогоды участка сада и с гордостью истинного ценителя рассказывала Терезе о редких видах. Я не слишком увлекалась цветами, а потому пропускала лекцию виеры мимо ушей. Судя по рассеянному взгляду Антиора, и он не питал страсти к цветам, но… положение обязывало. Потому и Мариус, окруженный кузинами товарища, не мог игнорировать призывы понюхать тот или иной цветок, что только усугубляло его страдания.

К обеду от энергичного, готового ко всему кузена не осталось и следа. Кое-как высидев до десерта, Мариус откланялся и исчез в своих покоях. Тереза с облегчением выдохнула. Мы переглянулись и под руку покинули общество марголинцев.

– Я чувствую себя плохой сестрой, – заметила Тереза, падая на кровать и обнимая подушку. – Но не могу не радоваться тому, что у брата просто нет сил лезть в мои дела.

– Очень скоро у него и поводов туда лезть не будет, – хмыкнула я, садясь на соседнюю кровать. Не выдержала и, скинув туфли, тоже улеглась поверх покрывала, не жалея платья.

– И ты даже не можешь представить, как я этого жду, – очень тихо призналась Тереза, переворачиваясь на бок, так, что я могла видеть ее лицо.

– И не боишься? – Я не стала пояснять, о чем идет речь.

Тереза и без того поняла, вздрогнула, вдохнула глубоко и призналась:

– Боюсь. Но виера Талила искренне мне рада. Виер Крастан… Мне кажется, он одобряет выбор Антиора. Его кузины… Я им даже завидую – столько девочек в семье. Всегда есть с кем поболтать и обменяться нарядами.

Я усмехнулась. Камень был в мой огород. Делиться своими вещами я никогда не любила, но и чужие без спроса (да и с ним) предпочитала не трогать.

– Очень скоро они все станут твоей семьей.

– Я знаю… – тихо откликнулась Тереза. – Я жду этого, но… все равно волнуюсь. Неизвестность пугает.

– Если будет невмоготу – я тебя украду, – пообещала я.

– Вот так возьмешь – и украдешь? Лично?

– Найму кого-нибудь, – хмыкнула я. – Лично я тебя не утащу. Слишком разъелась. Но за пару-сотню монет, думаю, найдется крепкий телом рыцарь, что сможет тебя поднять.

– Лари! – В меня полетела подушка.

– Ау, – коротко откликнулась я, хоть снаряд и пролетел мимо.

– Очень больно? – тут же всполошилась кузина, нашла взглядом подушку и укоризненно выдала: – Я ведь серьезно думала, что попала.

– Для того чтобы попасть, ты слишком плохо целилась.

– Я вообще не целилась.

– О том и речь, – хмыкнула я. – Но будем надеяться, что с Антиором ты целилась.

Кузина смутилась и, помедлив, призналась:

– Нет. На него я просто упала.

И сколько я ни вздергивала брови, выражая заинтересованность, кузина стойко молчала. И лишь всякий раз начинавшие пылать щеки выдавали, что обстоятельства ее знакомства с женихом могли посоперничать с моей второй встречей с виером АльТерни.

Так и не удовлетворив своего любопытства, после ужина я в одиночестве вышла на примыкавший к столовой балкон. Как это часто бывает в домах аристократов, первый этаж был отведен для слуг и хозяйственных помещений, а господская часть начиналась уже со второго этажа, куда и вела парадная лестница.

Я смотрела на горы. На заходящий солнечный диск, окрашивающий пики в яркие, теплые цвета. Золотые краски мешались с алыми, малиновый росчерк соперничал с таявшей синевой. Ветер – вечный спутник этих мест – бросал волосы мне в лицо, и я старалась не думать, сколько времени уйдет на то, чтобы привести себя в порядок перед сном. А еще – я снова видела дракона. Крылатую тень на золотом фоне. Но сейчас он не пугал. Напротив, мне хотелось любоваться его полетом. Глупое тело будто не чувствовало исходившей от этого создания угрозы, а я… все чаще выходила из дома, чтобы взглянуть на небо, и всякий раз искала. Иногда находила – и тепло заливало все тело, но чаще – нет. И странная тоска охватывала душу, а перед глазами вставал совсем другой образ: не родителей, по которым мне следовало скучать, не Ринталь, которой я обещала, а виера АльТерни, который даже имени мне своего не назвал.

– Эрияр, – донес до меня ветер знакомый голос.

Я обернулась, но никого рядом не было.

– Эрияр, – послушно повторила я и прикрыла глаза, отдаваясь волне охватившего меня спокойствия и радости. Пусть так. Не важно, правда это или нет, но… Эрияр. Так я буду его звать, пока он сам не назовет мне свое имя.

Бросив последний взгляд на горы, я вернулась в дом. Вежливо раскланялась с прибывшими незадолго до ужина дядей Антиора и его молодой супругой, шепнула Терезе, что лягу пораньше, и, прихватив с собой яблоко и бутерброд, отправилась в наши общие покои.

Быстро переоделась, подхватила с прикроватного столика путевые записки, переданные мне с очередным букетом, зевнула и начала читать.

Сон сморил меня внезапно…

Холм, где я оказалась, был полностью укрыт васильками. Я не могла сделать и шага, чтобы не потревожить хрупкие цветы. Над головой простиралось голубое небо без единого облачка, и все вокруг было таким синим, что, казалось, из мира исчезли все остальные цвета.

Ветер волнами прокатывался по заросшему лугу, склоняя головки васильков и теребя мои распущенные волосы. И никого вокруг. Ни мелкого зверя, ни птицы, ни человека. Лишь шепот стихии, ее настойчивые ласки и насмешливое тормошение моих волос.

Неожиданное движение в небе заставляет меня запрокинуть голову. Я поднимаю глаза и замираю, глядя, как быстро и неотвратимо движется ко мне смерть, как мощные крылья прорезают воздух, как содрогается земля, принимая немалый вес, как бедные цветы осыпаются на траву, не в силах противостоять напору. И как тело дракона исчезает в вихре искр.

Я закрываю глаза, пытаясь уберечь их от ослепительного света, но все равно вздрагиваю, отворачиваюсь от яркой вспышки, ставшей апофеозом вихря.

И снова тишина. Ласковый ветер касается дрожащих головок васильков. Я открываю один глаз, потом второй, но… я больше не одна. Там, на краю холма, спиной ко мне стоит мужчина. И нет больше ни дракона, ни страха. Есть одно лишь любопытство, и, ведомая им, я поднимаюсь и медленно по усыпанному лепестками цветов лугу бреду к незнакомцу. Подхожу практически вплотную, касаюсь его плеча. Еще чуть-чуть – и он обернется, покажет мне свое лицо. И я замираю от предвкушения и страха. Кто он – дракон, обретший человеческий облик? Или человек, притворявшийся драконом?

Я касаюсь его плеча, но мужчина неподвижен. Веду ладонью по его шее, пальцы поднимаются выше, к подбородку, скользят по щекам, скулам… Он не оборачивается, но и не останавливает меня. Его длинные черные волосы щекочут мое лицо, и мне бы отступить, обойти незнакомца, но все внутри сопротивляется уходу, словно, отступив сейчас, я рискую потерять его навсегда. И я стою у него за спиной, ожидая то ли чуда, то ли знака, напрочь забыв о том, кем он был всего несколько минут назад, и мои пальцы находят друг друга, заключая незнакомца в капкан объятий.

«Мой», – проносится глупая мысль. И я щекой касаюсь его спины, чувствую, как бьется его сердце и как мои пальцы накрывают чужие, теплые, знакомые… родные.

«Твой», – шепчет ветер, сплетая наши волосы.

«Твой», – рисует небо облаками.

«Твой», – говорит жар его тела.

– Моя, – выдыхает он, поворачиваясь.

Мои пальцы разжимаются, не в силах его удержать, но тут же оказываются в плену его мягких ладоней. Как и я – в плену его губ. И нежности, что вложена в этот поцелуй, нет конца. Будто и не дракон меня целует, желая установить свою власть, не пылкий юноша, что впопыхах срывает поцелуй, а тот, кто давно ждал, кто мечтал об этой встрече, кто готов на все, лишь бы этот миг продлился вечность. И я… я обнимаю его в ответ, прижимаюсь сильнее, изгоняя все мысли из головы, кроме одной: быть рядом, быть его, быть с ним. И поцелуй становится глубже, настойчивее, сильнее… И я более не знаю, кто из нас ведет эту схватку, кто не может остановиться, вновь и вновь лаская чужие губы, прикусывая в желании поставить метку, установить свое господство, кто из нас отступит первым…

Мои пальцы разжимаются. Ветер бьет в лицо и…

Над моей головой вновь был белый потолок покоев в доме ЭльРаунди. Тихо сопела Тереза. Ночной мрак сгущался в углах комнаты. Он бы заполонил ее всю, но шторы не были задернуты, и лунный свет проникал внутрь.

Я прикрыла глаза, тихо, стараясь не разбудить кузину, коснулась припухших губ и шумно выдохнула.

– Это был всего лишь сон, – попыталась я уверить себя, унимая дрожь. Мурашки пробежали по телу. Такое мягкое и приятное одеяло стало вдруг жестким, грубым, как наждачка.

Я откинула его, но легче не стало. Даже нежный шелк ночной рубашки казался лишним, колючим рубищем, от которого хотелось избавиться.

С губ сорвался стон. Тело выгнулось, будто требуя чужих прикосновений, и я закусила угол подушки, чтобы не разбудить Терезу.

– Демоны! – сквозь зубы процедила я, чувствуя, как дрожат пальцы, а внутри все сжимается, будто в предвкушении.

Тяжело дыша, села на кровати. Босые пятки коснулись холодного пола, и это ненадолго отрезвило. На цыпочках я прокралась в ванную, стянула с полки тяжелый халат и, запахнувшись в него – кожа протестовала против еще одного одеяния, для нее и ночная рубашка сейчас была лишней, – выбралась в коридор.

Десять шагов… поворот… и пальцы сами отпирают щеколды. Ночная прохлада пробирает до самых костей, и я наконец нахожу успокоение. Теперь я знаю причину своей дрожи, знаю, почему все волоски на теле приподнялись, знаю, как притупить лихорадку, охватившую всю меня от простого (щеки ожгло краской стыда) сна.

В комнату я вернулась лишь на рассвете. Продрогшая, с хлюпающим носом, но хозяйкой своего тела и разума. Скользнула в холодную постель и мгновенно вырубилась. На сей раз – без снов.

* * *

Беспокойные сны не тревожили меня вплоть до дня свадьбы, да и в ночь перед церемонией ни мне, ни Терезе не удалось как следует выспаться. До самого рассвета мы разговаривали: о страхах, надеждах и ожиданиях. И… больше у меня не осталось образцов успокоительных зелий. Тереза выпила все, что было. Даже мне достался всего один глоток, и, видимо, именно он стал той каплей, что позволила мне хоть на пару часов заснуть.

Будто наяву я видела, как устанавливают шатры на песчаном берегу, как суетятся внизу слуги, как Антиор осторожно несет что-то, заключенное в сферу безвременья, и чувствовала досаду. Будущее торжество уже заранее меня раздражало, словно способно было создать мне неудобства. Вот только мешать чужому счастью я не была готова.

Неожиданно Антиор поднял взгляд и не моргая посмотрел прямо на меня. Посмотрел и склонил голову, будто признавая мою власть. Губы тронула снисходительная улыбка. А потом я ушла, оставляя позади и источник будущей головной боли, и свои сомнения.

В чем именно сомневался герой моего сна, поделившийся со мной своими чувствами, я не успела понять. Калира – кузина Антиора – тронула меня за плечо, заставляя проснуться, и больше мне было не суждено хоть на миг сомкнуть глаза.

Скорый завтрак, который я практически не заметила, до самого вечера стал единственной перехваченной мною едой. Нам с кузинами жениха отводилась самая беспокойная роль: мы бегали менять цветы для шляпки Терезы, подавали булавки, искали, куда «чтобы не потерялось» спрятали чехлы на стулья, и месили песок, пытаясь поймать то виеру Талилу, то распорядителя, то оформителя арки, то… Кажется, за один день я успела познакомиться с половиной города и с частью из них навсегда зареклась работать. А потому, когда гости наконец стали прибывать, а нас с девочками отправили успокаивать Терезу, я упала на стул, не в силах больше и шага сделать. Чего нельзя было сказать о кузине.

Впрочем, перемещаться по шатру невесты было несложно. В отличие от остальных, здесь, кроме крыши и стен, установили и временный помост, потому каблуки не вязли в песке и шлейф платья находился в относительной безопасности. Хотя последнее – лишь до того момента, как его не прикрепили к самому платью. После этого сил поубавилось и у Терезы.

– Уже совсем скоро, – желая то ли подбодрить, то ли напугать, сказала Мили, еще одна кузина Антиора.

Самая младшая – Велина – завистливо вздохнула. У нее даже были силы крутиться вокруг Терезы и расправлять путавшийся шлейф.

Кузина бросила на меня затравленный взгляд, и я нашла в себе силы встать и, подойдя к Терезе, обнять ее под недовольные вопли младшей из сестричек. Видимо, та очень сильно переживала за кружево на платье. Но она могла не нервничать: я и сама за него боялась – видела сметы. Все же платье кузины шилось в Балиаре.

Плач флейты заставил нас всех вздрогнуть.

– Начинается! – Калира облизнула губы, поднимаясь на ноги и осматривая Терезу с ног до головы: от венка – шляпку все же оставили в поместье – до кончика шлейфа.

Мили бросилась к выходу из шатра, просунула наружу голову, пискнула и вернулась обратно. Бледная, с лихорадочно блестящими глазами.

К флейте присоединились барабаны, задавая ритм биению сердца, будя в крови какие-то первобытные нотки страха и предвкушения. И кружевное платье кузины начало казаться здесь таким же неуместным, как и надетое на королевский прием рубище. Впрочем, мы все тогда были одеты неуместно, не под стать воинственной песне барабанов, что полностью заглушили плач флейты.

– Наш выход, – когда ритм резко оборвался, напомнила Калира, занимая место слева от Терезы.

Мне предстояло идти справа. И хоть мы уже не раз репетировали проход, у меня дрожали коленки. И пальцы дрожали, когда я передавала кузине букет. А может, дрожала сама земля. Кто ее знает?

– Пора, – пробормотала себе под нос младшенькая и первой ухватила конец шлейфа. К ней присоединилась Мили.

Мы с Калирой раздвинули шторки, пропуская Терезу, и пошли следом. В отличие от невесты, наши наряды были непритязательны. Я бы даже сказала – нарочито просты. Чехлы, а не платья, подпоясанные какой-то декоративной веревочкой, вкупе с традиционной, как мне сказали, косметикой, делали нас на контрасте с невестой блеклыми тенями. Незаметными служительницами странного ритуала, который с каждым шагом приобретал для меня все больше сходства с каким-то жертвоприношением, а не свадьбой. Впрочем, даже в Балиаре до сих пор на свадьбу часто нанимали плакальщиц, настолько счастливым в традициях предков был для невесты день бракосочетания.

Мы с Калирой должны были идти на расстоянии вытянутой руки от невесты, хотя я намеренно держалась немного ближе, чтобы подхватить Терезу, если она оступится.

Но помощь кузине не понадобилась. Она словно и не замечала, как вязнут туфли в песке. Ее вниманием целиком и полностью владел Антиор, который ждал ее в конце очерченной горящими жаровнями дороги. И ритм… Стоило нам покинуть шатер невесты, барабаны вновь прорезали повисшую было тишину.

Я тряхнула головой, прикусила губу, чтобы как-то выпасть из гипнотического транса, что царил здесь. Оступилась, чуть не вывалившись за пределы дорожки, но чья-то рука, высунувшаяся из темноты, поддержала меня.

Не разбирая лица, я благодарно кивнула и поспешила вернуться в строй. Как ни хотелось, роль следовало сыграть до конца, пусть на душе и был осадочек от странной церемонии.

Впрочем, очень скоро наш путь был окончен. Тереза благополучно взошла на помост, где кроме Антиора с отцом и жрецом ее ждал и Мариус, которому она и протянула чуть подрагивающую ладонь. Никакие зелья, никакие гипнотические барабанные ритмы не смогли совладать с волнением кузины.

Калира утянула меня в тень, безошибочно проведя мимо замерших в предвкушении гостей. Из-за их спин мне практически ничего не удавалось разглядеть, и, если бы не комментарии Калиры, я бы и вовсе не знала, что сейчас происходит на помосте. Одно успокаивало: жрец определенно принадлежал знакомому храму, а значит, несмотря на дорожки огней и музыку, сама церемония будет привычной, с обменом браслетами и записью в храмовой книге.

– …сейчас он вручит ей цветок, – выдохнула громким шепотом Калира и привстала на носочки, чтобы разглядеть получше.

– Какой цветок? – заинтересовалась я, вспомнив, что Антиор однажды уже упоминал про особые цветы, которые дарят в единственном экземпляре. Впрочем, даже того факта, что процесс дарения осуществлялся на свадьбе, было достаточно, чтобы вздрогнуть.

– Летарис, – не отрываясь пояснила мне Калира. – Его запрещено продавать. Даже самые мощные чары способны продлить цветение лишь на сутки. Жених отправляется за цветком ранним утром, в предрассветные часы, когда цветы открываются и их можно найти.

Я вспомнила свой сон. Перед глазами вновь промелькнул Антиор со сферой в руках. Теперь я знала, что он нес, ради чего не спал ночью…

– Держи. – Калира протянула мне вышитый платок. – Приложи к носу и задержи дыхание, когда я скажу.

Спорить я не стала, как и медлить. Мало ли сколько секунд у меня в запасе. Потому платок тут же прикрыл и рот, и нос. Оставалось лишь закрыть глаза и задержать дыхание, но здесь я ждала отмашки.

– Сейчас, – выдохнула Калира и, в отличие от меня, подалась вперед, как и сгрудившаяся перед нами толпа гостей.

Я же напряженно считала секунды, взглядом уплывая в небо, вместе с сотнями, если не с тысячами, искорок, поднимавшихся с помоста. Легкие горели огнем, но Калира и не думала разрешать мне вдыхать. А вокруг творилось что-то странное.

Гости, все как один, запрокинули голову и смотрели в небо, подставляя лица начавшим опадать искрам. Я протянула руку, желая тоже ощутить, что же скрывается за волшебством – обычная фольга или красочная иллюзия, но меня выдернули из толпы, подхватили на руки и, не реагируя на протесты, унесли подальше от помоста. Платок Калиры мягко скользнул вниз, теряясь где-то на песке.

– Выдыхайте, – приказал знакомый голос, и виер АльТерни поставил меня на ноги.

Как ему удалось в какие-то доли секунды оказаться у шатров с едой, я не стала спрашивать. Вдохнула, закашлялась и чуть не упала. Виер поддержал меня, давая опереться на его руку.

– Что вы здесь делаете? – было первым, что я у него спросила, и тут же смущенно добавила: – Спасибо.

Мужчина усмехнулся, а я покраснела: да уж, спрашивать о том, что он забыл на празднике, после того, как спас меня от удушья… было немного глупо.

– Вас тоже пригласили, – поняла я, отстраняясь и глядя в небо. Даже отсюда, с расстояния не менее пятидесяти шагов, я видела, как на землю продолжают падать искры. И, стоя вдалеке, больше не погруженная в желания толпы, я передернула плечами. Каким бы красивым ни было волшебство, сейчас я понимала, что находиться в зоне его действия – не самое разумное решение.

– Тереза… – выдохнула я и бросилась было обратно, но виер не пустил. Обхватил меня за талию, прижимая к себе, и я мгновенно ощутила, насколько успела замерзнуть. Все же температура в Тае была куда ниже Шаргана, да и ночь уже полностью вошла в свои права, изгнав солнце куда-то за горизонт…

– О виере ЭльРаунди позаботится ее муж, – заверили меня, опалив кожу дыханием.

– А Мариус? – Каким бы вредным ни был кузен, я все равно за него волновалась.

– Господину Загресси дали… хм, противоядие.

– Тогда почему его не дали мне? – резонно заметила я, нехорошо щурясь, но не делая попытки вырваться. Отчего-то рядом с виером мне было спокойно. И, в отличие от того же кузена, он отвечал на мои вопросы. Пусть и уклончиво, порой неохотно, но отвечал.

– Об этом должен был позаботиться ваш родственник, – вызвав в моей душе волну гнева, заметил виер. – Два дня назад мои подчиненные доставили в поместье ЭльРаунди три дозы противоядия и передали их вашему родственнику.

– Три… Значит, и для Терезы?

– У девушки должен быть выбор, – спокойно заметил виер. – Но, насколько мне известно, виера ЭльРаунди отказалась его принимать.

– Поэтому и нервничала весь день… – поняла я. Прикрыла глаза, пережидая вспышку раздражения. Сердиться на кузину я не могла: у нее и без того хватало волнений, чтобы еще и обо мне переживать, но вот кузен… – А какой эффект у… распада летариса?

– Эйфория, возбуждение, снижение контроля и легкая амнезия на следующий день, – спокойно сообщил он, крепче прижимая меня к себе.

– А вы не?.. – Я попыталась было дернуться, но руки виера держали крепко.

– К сожалению, – он сделал паузу, а у меня сердце чуть не выскочило из груди, – пока я не могу себе позволить поддаться наваждению.

И он то ли случайно, то ли нарочито небрежно мазнул губами по моей обнаженной шее.

– Как не могу позволить кому-то другому претендовать на мое сокровище, – интимным шепотом просветили меня.

И от слов виера, его близости, дразнящего дыхания все внутри замерло, сжалось от напряжения и… предвкушения. Но продолжения не последовало, и с губ сорвался разочарованный стон. Ему вторил насмешливый – над самим собой или потерявшей голову мною – смешок и клятвенное уверение:

– Мы продолжим. Но сейчас – не время.

И, наверное, на меня все же попала… пусть будет – пыльца проклятого цветка, потому что слова виера вместо облегчения вызвали протестующий стон. Пытаясь изгнать из памяти этот момент, я настойчиво убеждала себя, что причиной моего негодования была первая фраза виера, а никак не вторая.

Но действительно, было не время. К шатрам, где уже ждали оголодавших гостей, начали подтягиваться люди. Пламя свечей, свет факелов искажали их лица. И мне чудилось, что к шатрам идут и не люди вовсе. Точнее – не совсем люди. В их чертах было слишком много хищного, властного, собственнического. И если женатые пары смотрели лишь друг на друга, то одиночки блуждали взглядом в поисках компании. Один из вьеров – кажется, из двоюродных, а может, и троюродных, племянников виера Крастана – остановился совсем близко. Я видела, как раздуваются его ноздри, словно он по запаху решил найти себе пару на эту ночь. Он шагнул в нашу сторону, глядя мне даже не на лицо, а куда-то в район груди, и обнимавшие меня руки сжались крепче.

– Прочь. – В голосе виера АльТерни был даже не металл – гром скорой бури.

И юноша замер. Его лицо дрогнуло, а с глаз словно спала пелена. Он перевел взгляд мне за спину и, побледнев, поклонился.

– Прошу прощения, – хрипло выдохнул он и поспешил скрыться, так ни разу и не повернувшись к виеру (едва ли это мне оказывали подобную честь) спиной.

– Ваш кузен плохо выполняет свои обязанности, – прошипел виер.

Я промолчала: поведение кузена все больше удивляло. Неприятно удивляло. Не хотелось думать, чем вызваны подобные изменения, но… в душе разрасталась обида.

– Идемте со мной? – спросила я, понимая, что не хочу находиться среди незнакомых мне людей. Из всех, кого я знала, где-то на границе восприятия мелькнула тетушка Антиора, но и она была не одна. В остальном же ни ее дочерей, ни четы ЭльРаунди, ни молодоженов, ни даже кузена я не могла найти. Они словно испарились, будто исчезли по дороге или… они шли вовсе не сюда.

И я решила их отыскать. Вот только в одиночку, узнав, чем чревато волшебство летариса, увидев, какими становятся от него люди, не рискнула бы и с места сойти.

Руки виера разжались, позволяя мне обернуться к нему. На его лице застыло странное выражение. Необъяснимая для меня горькая насмешка искривляла его губы, а взгляд… Взгляд был хищным и собственническим, будто его слова про сокровище были не просто словами, а констатацией факта. И он молчал.

– Вы нужны мне, – тихо сказала я, беря его за руку, и пальцы виера сжали мою ладонь.

Он кивнул. Резко. Решительно. И повел меня куда-то. И я послушно пошла, понимая, что у него куда больше шансов найти и Мариуса, и Антиора. Вот только… я не говорила ему, куда хочу пойти. Но шла, не задав ни единого вопроса, ни на секунду не усомнившись, что с ним я в полной безопасности.

И виер не предал моего доверия.

Мы шли по песку, удаляясь от приступивших к трапезе гостей. В жаровнях догорали угли, подсвечивая знакомую мне дорожку. Он провел меня по ней. По центру, как совсем недавно шла Тереза. И подал руку, помогая взобраться на помост.

– Жаль, я так ничего и не увидела, – с грустью вздохнула я, проводя пальцами по арке и на пару секунд заходя в нее. Попыталась представить, как сама стояла бы здесь, но без алтаря и жениха картинка не складывалась.

И, словно услышав мои мысли, встрепенулся огонь в жаровнях, потухшие факелы вспыхнули вновь, а виер… Он охотно встал рядом, как если бы мы должны были предстать перед божественным оком.

– Вы бы стали моей женой, будь это все по-настоящему? – хрипло спросил он, протягивая мне руку.

Я вложила в нее свою ладонь.

– А вы бы стали моим мужем, если бы это имело хоть какой-то смысл? – вопросом на вопрос ответила я.

– Эрта, – выдохнул он, будто давал согласие на ритуал.

– Да, – улыбнулась я, не веря, что все это всерьез.

Огонь вспыхнул так ярко, что свободной рукой мне пришлось прикрыть глаза. Вот только когда я их открыла, виер был так близко, что я оступилась и чуть не потеряла равновесие. Чуть – потому что игравший роль моего жениха (а теперь, верно, и мужа) виер не позволил, обнимая за талию, прижимая к себе и с вызовом глядя мне в глаза.

– Жреца здесь нет, – начал издалека виер, но я догадывалась, к чему он ведет. И, пусть и зарделась, не стала ни отстраняться, ни протестовать.

«Конец репутации», – пронеслось где-то в мыслях, но я не успела придумать ни оправданий, ни возражений… Поцелуй, нежный, бережный, словно первый и единственный, который мы могли себе позволить, разделил все на «до» и «после».

Где-то далеко позади, чуть ли не в другой жизни, остались шатры со взбудораженными гостями, Мариус с его обязательными нотациями, обязательства перед семьей, необходимость блюсти репутацию…

Сейчас мне не было дела до всего этого. Тепло, переполнявшее тело, радость узнавания – все это захватило меня, отрезая от реальности. Остался только мужчина, рядом с которым я чувствовала себя… собой? Не хорошей дочерью, не ответственной старостой, не представительницей торговой империи – просто собой. Ларин. Девушкой, у которой могут быть чувства, которая может быть ранимой и жаждать хоть немного тепла, которой тоже хочется на кого-то опереться.

И словно в ответ на мои мысли, на мои потаенные чаяния, руки виера сжали крепче, прижимая к твердой груди. Он прервал поцелуй, но, прежде чем разочарованный стон сорвался с моих губ, чмокнул меня в кончик носа и тихо шепнул:

– Я всегда буду рядом. И на твоей стороне.

И я поверила его обещанию. Впрочем, мне казалось, сейчас я поверила бы любому его слову, отдала бы все, что бы он ни попросил…

Но виер АльТерни не просил, даже не заговаривал о чем-то, что могло впоследствии быть понято превратно. Он просто был рядом, обнимал меня, прижимая к себе. Я слышала его мерное дыхание, и мое становилось таким же. Расслабленным, умиротворенным, никуда не спешащим. Словно обретшим долгожданный покой. И я с горечью поняла: я не смогу покинуть Марголин. Ни сейчас, ни через неделю, ни через год. Какие бы аргументы ни привел Мариус, отец или я сама, добровольно я не смогу отказаться от этого пьянящего чувства спокойствия и абсолютной защиты, что дарил мне этот мужчина. Даже если больше мне не удастся этого испытать.

Он шумно втянул воздух. Его пальцы скользнули в мои волосы, растрепали косу. Я не возражала: моя щека касалась его груди, я слышала биение его сердца и… обнимала, будто имела на это право. Мужчина усмехнулся, попытавшись отстраниться и поняв, что не только он меня держит, но и я его.

– Твой, – шепнул он, разжимая мои пальцы. – Но нам лучше уйти, пока гости заняты друг другом.

– Как мы? – сорвалось с губ, и краска залила мое лицо.

– Не совсем, – лукаво улыбнулся виер. – Но, надеюсь, в скором времени и мы до этого дойдем.

Я смутилась и отступила на шаг. Кажется, у меня и кончики ушей покраснели. Но виер не стал уточнять, а я предпочла сделать вид, что не знаю о том, что следует за поцелуями. Впрочем, знания мои были не настолько обширны и получены скорее из наблюдения за животными, чем за людьми. В романах же, что рекомендовалось читать воспитанницам, сразу за поцелуями на свадьбе следовали дети. Не иначе божественной волей скинутые на грешную землю чересчур счастливым супругам, чтобы те не забывали молиться.

– Ваш кузен нашелся, – глянув куда-то поверх моей головы, заметил виер. – Если хотите, я провожу вас к нему.

– Боюсь, он может неправильно понять… – Я попыталась пригладить волосы, но даже после моих непродолжительных усилий списать все на ветер не удалось бы.

– Он поймет все правильно, – усмехнулся виер и, взяв меня за руку, повел к застывшему на полпути Мариусу. Сомневаться, что кузен нас видел, не приходилось. Он выглядел очень недовольным. Настолько, что, казалось, гнев сейчас поднимет его над землей. И он уже готов был разразиться злобной тирадой, но виер его опередил:

– Я обдумал ваше предложение.

– И? – Лицо Мариуса вмиг утратило сердитое выражение. Словно это была просто маска, призванная произвести нужное впечатление. И, видимо, свою роль она сыграла превосходно, раз кузен расслабился.

– Несколько небольших правок – и можете начинать, – ошарашил меня поспешностью принятия решения виер.

Я попыталась было вырвать свою руку из его пальцев, но он ее удержал.

– Виер?.. – В голосе Мариуса, который не отрываясь смотрел на наши с виером руки, прозвучала угроза. Напускная, теперь я в этом не сомневалась: слишком довольными были глаза кузена.

Это придало мне сил. Я рванулась и, не глядя ни на кого из них, поспешила обратно к шатрам. Пусть там были одни незнакомцы, пусть после летариса они вели себя… хм… раскованнее, чем было позволительно, но они не играли ни моими чувствами, ни мной.

– Ларин! – Недовольный окрик кузена прорезал ночь, но я не остановилась.

Не посчитала нужным. Мариус и в одиночку прекрасно торгует сестрами. И слава богам, что я не встретила ни Терезу, ни Антиора, иначе, боюсь, не смогла бы сдержаться и спросила бы у младшего виера ЭльРаунди, во что ему обошелся их брак.