Глава 17

Всю ночь я думала о словах кронпринца.

Он мне намекал, но на что?

К чему были те слова, про отца, мать, короля?

Поблизости даже не было тех, у с кем я могла бы посоветоваться.

Сон сморил меня лишь под утро, и то, когда под бок лег кот. Вначале хотела прогнать его, но потом передумала. Кардинал был теплым, удивительно ласковым, и тихо мурчал от поглаживаний, навевая сновидения.

Когда проснулась утром, не отправляясь завтракать, села за стол и составила письмо матери.

Я все же вычленила в словах принца кое-что важное. Он намекал на мою особенность, на что-то, что отличало от других девушек и женщин в плане наследственности — иначе зачем ему наследник именно от меня.

Конечно, можно было бы гордо заявить, что я самая красивая и милая из всех, вскружила голову самому кронпринцу, но… Льстить себе нужно скромно, имея голову на плечах и реальное восприятие действительности. Красоток и кроме меня хватало.

Выделяло из ряда других особ женского пола меня всегда другое — отношение отца. Он не видел во мне просто девочку, он воспитывал из меня, как преемницу. Матери это никогда не нравилось, но ее никто и не слушал…

Вот только было это тоже не всегда. Свое раннее детство я помнила смутно.

В памяти почему-то всплывал загородный домик у озера, где большинство времени проводила мать. Как и положено в знатных семьях, она не докучала мужу своим обществом, пока отец занимался важными мужскими делами в столице.

В тот период, ему и до меня не было особого дела. Впрочем, разве это удивительно, мне ведь было всего ничего.

Все переменилось, когда мне исполнилось шесть. Отец приехал навестить нас, и кажется я напросилась, чтобы он покатал меня на лодке. Помню, он не очень хотел, смотрел так странно, но я уговорила.

Помню так радовалась, что умудрилась даже в воду свалиться. Лодка в тот момент была на середине озера, и пожалуй все, что я помню о том событии — как красиво смотрелись в воде кружева детского платья. Я даже не успела наглотаться воды.

Отец лично вытащил меня, и похоже испугался так, что тем же вечером заявил матери, что увозит меня в столицу, потому что здесь, в имении, рядом с водой опасно.

А потом он плотно занялся моим обучением. С этого, пожалуй, и началась моя “необычность” в воспитании, которое так сильно отличалось от отношения к другим девочкам из аристократичных семей…

“Дорогая матушка, — начала я. — Как вы поживаете? Давно не справлялась о вашем здоровье?

Все ли в порядке? Хватает ли денежного довольствия на все нужды?

Пишу вам с весьма странным вопросом, возможно, он удивит вас или заставит усомниться в моем рассудке, однако спешу вас успокоить и заявить, что все впорядке.

По секрету свешу признаться. Тут, в Англикании я встретила мужчину, который заинтересован в моей персоне, в качестве супруги, однако его волнуют вопросы связанные с моей наследственностью. Ответить на которые способны только вы, моя дорогая маменька.

Потому интересуюсь, было ли в моем детстве что-то необычное? Какие-то болезни, о которых я не помню? Или наоборот, необычные таланты, которые заставляли бы задуматься о моей уникальности?

Я все вспоминаю папеньку, и никак не могу понять, что же заставило его заняться таким необычным воспитанием для девушки, как мое?

Но спросить его я не могу по разумеющимся причинам, поэтому обращаюсь к вам, моя любимая маменька, как к персоне заинтересованной во внуках даже больше моего.

С надеждой на искренность, ваша дочь Шарлотта.”

Я подула на чернила и перечитала послание еще раз, испытав укол совести за то, что даю матери лживые надежды, да еще и давлю на больную тему. Но иначе было никак. Не у короля же ответы спрашивать: почему кронпринц соседней страны жаждет получить от меня детей?

Письмо запечатала своей личной печатью, решив как можно скорее отправить его в Франциссию…

Пока это делала, вспомнила о другом послании, которое до сих пор было со мной — от королевы советнику англикан…

Достала эту небольшую записку, перевязанную нитью и залитую сургучом. Печати не было, и все же я смотрела на эту бумагу, словно на кобру…

Королева ничего не говорила о сроках, в которые полагалось передать записку, а значит — не срочно. Собственно потому я не спешила отправлять послание адресату.

Меня вообще терзали сомнения, стоит ли это делать? По-хорошему, послание следовало бы вскрыть, прочесть, и только потом размышлять о дальнейшем.

Но я металась… Слишком сложный выбор…

Вскрывать или нет?…