Глава 22

Дойдя до ручья, я умылась сама — плескала себе в лицо водой, соображала. И мыслей вертелось в голове миллион.

О моем родимом пятне мои родители никогда не говорили. Мать отмахивалась, легкомысленно заявляя, что бывает и страшнее, для девочки пятка не главное — лишь бы не на лице. К отцу я и вовсе не лезла с такими глупостями. Мало ли от каких предков мне могло достаться такое наследство.

Теперь же все представлялось несколько в ином свете.

Я не верила в совпадения, тем более такие, и у меня оказалось достаточно мозгов, чтобы составить сведения, которые я знала в одну картину — пусть и с пробелами.

Клара — первая и единственная дочь короля Леопольда и его супруги Маргариты. Светловолосая, с правильными чертами лица, безусловно красивая, но глуповатая. Я была старше ее на несколько месяцев. Ровесницы — как ни крути.

Мысленно я начала пытаться соотнести наши с ней черты лица. Глаза одинаковые — голубые, волосы тоже. Я всегда считала, что свою внешность принцесса унаследовала от матери-королевы — они безусловно были похожи. Впрочем, внешность моей матери тоже попадала под большинство этих признаком. А вот рост, повадки, характер в конце концов — все со мной разное. Непохожа я была и на Маргариту…

У Клары точно были пухлые губы королевы, а у меня чьи? У Клары аккуратный курносый носик, у меня же прямой, будто высеченный скульптором из мрамора. Мои скулы были острыми, у принцессы черты лица наоборот казались мягкими и более плавными…

— Мы не можем быть сестрами, — пыталась убедить себя вслух, продолжая мысленно сравнивать наших матерей, напрочь игнорируя очевидное — были же еще и отцы.

У короля голубые глаза, у моего отца были карие. Волосы Леопольда светлые, в то время как отец в молодости звался вороным брюнетом.

Не хорошие мысли, ой не хорошие.

“Я всегда хотел такую дочь, как ты” — отозвались в памяти слова Его Величества.

“Тебя же привезли из столицы спустя год, до этого тобой занималась кормилица” — я вновь развернула письмо от матери, чтобы вчитаться в эти строки.

И моя жизнь стала представляться под совершенно другим углом. Многое сделалось более объяснимым. Многое, но не все…

Королева Марго еще ходила беременной, когда моя мать родила меня и слегла с родовой горячкой. Младенец остался в столице, роженицу с осложнениями и в лихорадке отправили в дальнее поместье.

И тут же гадкая мысль кольнула тонкой иглой в самый центр сознания.

“Роды были тяжелыми”, а значит, младенец мог и не выжить… Тогда-то и появилась на сцене третья девочка. Я.

Мой отец лорд де Вуар всегда говорил, что у него не будет других наследников кроме меня. Откуда такая странная уверенность? Ведь в первые годы после моего рождения он вполне мог зачать еще одного ребенка, главное, чтобы мать сумела выносить. Так что ему мешало?

Ответ очевидный — я, и верность чему-то или кому-то большему, чем семья и род… Королю?

Третья девочка жила в столице до года, и только потом ее показали матери. Зачем? Вполне очевидно, чтобы скрыть настоящий возраст ребенка — ведь вряд ли он родился в ту же ночь, что и настоящая Шарлотта… Разбег в несколько месяцев был возможен.

А дальше история моей жизни раскладывалась будто по полочкам.

До шести лет отец совершенно не интересовался мной. Потому что знал, что я не его дочь. А после что-то изменилось, может, тот случай повлиял, когда я едва не утонула. Лорд де Вуар мог испугаться гнева Его Величества, и забрал меня в столицу под личный контроль.

Тогда же стало явно, что раз других наследников не будет — наследника нужно сделать из меня. Началось обучение.

Мать настаивала на браке, отец был категорически против. А в шестнадцать лет “совершенно случайно” подвернулся граф Лестрейдский. Умирающий старик, без родственников, который очень удачно согласился буквально “подарить” мне все свое состояние. Просто так.

Господи, какая же я была идиотка!

Все тогда закрыли глаза на столь очевидную аферу, никто не просил свидетельств о консуммации брака — хотя это обязательное условие. Но всем было плевать!

Мне подарили имя, деньги и статус вдовы.

А после точно так же, подарили наследство лорда де Вуара.

Король Леопольд выставил все так, будто пошел на огромное одолжение для меня и моего отца, попросив взамен безоговорочную преданность и нацепив мне на шею короткий поводок.

“Лучшая шпионка,” — говорил Леопольд, передвигая фигуры по шахматной доске.

“Бастард, которого не убили в младенчестве, а решили вырастить и пригреть, дали имя, деньги и титулы — мало ли где понадобится.” — Ответила мысленно я.

А еще поняла, что королева Марго не знает обо мне правды. Иначе бы убила, ведь я угроза ее любимой Кларе, которую она всегда опекала. И пусть принцесса законнорожденная, но старшей, выходит, была я”.

— Шарлотта, — оклик Ее Высочества раздался с берега. — Почему так долго? Сколько мне еще так сидеть?

Резко, будто очнувшись ото сна, я дернулась и едва не упала на задницу, потому что все это время, как оказалась, сидела на корточках, опустив руки в ледяную воду ручья, будто провалившись в транс.

— Иду, — бросила в ответ, поворачиваясь из стороны в сторону в поисках, в чем же нести злосчастную воду принцессе.

Нашлись все те же огромные лопухи. Чтобы не выглядеть окончательной дурой, понесла сколько сумела в листе, хотя куда разумнее было бы довести саму Клару к ручью и промыть ей ногу под проточной водой.

— Холодно, — пожаловалась принцесса, когда я осторожно промывала мозоль.

— Нужно терпеть, — ответила я, видимо от стресса совершенно не ощущая температуры воды, и очень аккуратно перевела тему в нужное мне русло:. — И все же очень интересное пятно. Будучи фрейлиной вашей матери, я не единожды помогала ей с обувью, но никогда не видела родинки у нее.

— Так это и не от матери, — Клара поежилась плечами, будто холодной водой я поливала ей все тело, а не пару сантиметров ноги. — У отца такое же. Говорят, в нашем роды были фавны, до исчезновения магии. Представляете, Шарлотта, настоящие магические фавны. А у тех были копыта, которые потом превратились в ступни и только родимые пятна остались, в форме следа.

— По мне больше на зернышко похоже, чем на копыто, — вслух заметила я.

— Копыто престижнее, — Клара вздернула нос повыше. — Признак королевской крови и остатков магии, которая в ней когда-то была.

Я рассеянно кивнула, перемотала принцессе ногу отрезом ткани, помогла натянуть сапоги.

Копыта — признак крови… Или признак козлячей натуры моего настоящего отца, который прислал мне письмо с угрозами и требованиями залезть в постель к Себастьяну, ради Клары.

Если я была права в своих выводах, то Леопольд был “изумителен” в своем желании обустроить судьбу дочерей. Официальную Клару выдать за кронпринца, бастардку предложить любовницей, в заодно обвенчать с Робертом. Пусть младший, но все же принц.

Идеально. Будь такая схема в учебнике по теории интриг, ею можно было бы восторгаться.

Внутри меня поднималось негодование, пожалуй, еще никогда в жизни я не была так зла, как сейчас.

— Хватит, рассиживаться. Нам пора идти, — едва сдерживая эмоции, заявила Кларе.

Та, нехотя, но все же поднялась с задницы.

Я же бросила на нее короткий взгляд, а после отвернувшись, пошагала вперед.

В душе все кипело, взрывалось, но только я не могла понять от чего больше. От обиды?

Рациональность заявляла, что обижаться глупо. Король сделал для меня все что мог. Я богата, образована, знатна. Почти свободна.

От того, что меня обманывали?

Так это было логичным. Правда могла бы сделать из меня в одно мгновение труп.

За свою мать? Леди де Вуар?

Но она такая же жертва обмана, как и я. Растила всю жизнь не своего ребенка. Воспитывала, как умела. Любила, и я ее тоже любила — но как-то своеобразно, будто в полсилы, словно инстинктивно ощущая подмену. Но разве так бывает?

И кто в таком случае моя настоящая мать?

С кем согрешил “верный” своей жене Леопольд? И как вообще вышло, что о моем настоящем происхождении знает Себастьян, кронпринц чужой страны?

Ведь иначе его слова растолковать не получалось:

“Я, можно сказать, откровенен с вами как никто в вашей жизни. Ни как король, ни как мать, ни как отец…”

Он точно знал, кем я являюсь.

Не сходилась лишь одна деталь. Почему все же я? Пусть я миллион раз бастард короля Франциссии, это не давало мне никаких преимуществ при выборе между мной и Кларой. Почему у Себастьяна навязчивое желание получить ребенка именно от меня?

— Ой, горячие источники! — воскликнула позади Клара. — Шарлотта, посмотрите.

Раздраженно, обернувшись, я нашла взглядом порядком оставшуюся Клару. Метров на тридцать.

Принцесса с любопытством разглядывала бурлящую лужу, оставшуюся после разлива ручья. Из воды валил пар, а грязь по краям булькала пузырями.

— Тут нет никаких горячих источников, — крикнула я Кларе. — Вспомните слова королевы на отборе, она сама сообщила об этом япувонке когда изучала ее проект купален.

— А это тогда что? — упрямилась принцесса. — Кипит же.

— Понятия не имею, возможно скопление болотного газа, — пришлось вернуться за девицей, чтобы оттащить ее за руку от дурацкой лужи подальше. — Нам нужно спешить, а не разглядывать окрестности. В конце концов, такие штуки могут быть опасными. Не нужно задерживаться возле каждой лужи.